Кастрированных стражей, евнухов (от греч. Eunuchos-блюстители ложа), у владыки османов имелась целая армия, численность которой в разные времена колебалась от шестисот до восьмисот человек.

Это были пленные или приобретенные на невольничьих рынках рабы, чаще всего евнухи поступали в качестве даров от правителей провинций Османской империи.

Впервые кастрацию стали проводить в Месопотамии в племенах, где царил матриархат. Применяли эту изуверскую практику и восточные владычицы.

Кастрировала своих рабов-мужчин ассирийская царица Семирамида, свита из евнухов сопровождала караван воинственной царицы Савской. Потом обычай кастрации проник в Персию, а затем, через Сирию и Анатолию — в Грецию и Рим. Использовались евнухи в Индии, Китае и странах, считавшихся вассалами Поднебесной — Вьетнаме, Корее и так далее.

Издавна кастрация проводилась и с некими «идеологическими» целями, и в качестве наказания. У многих народов кастраты считались неполноценными не только физически, но и социально, ибо мужское семя расценивалось как воплощение жизненной силы, и оскопление для мужчины означало лишение его символа жизни и власти. Поэтому оскопляли военных противников и провинившихся подданных. Отрезанный член поверженного врага являлся военным трофеем, подобно скальпу у индейцев. Об огромном количестве подобных «трофеев» упоминает один из египетских фараонов XIX династии. Он нанес поражение ливийцам и добыл в результате победы шесть тысяч триста пятьдесят девять членов ливийских воинов, их сыновей и жрецов. Преподносит в качестве трофея царю Саулу крайнюю плоть двухсот врагов-филистимлян и библейский Давид. Отношение же к кастратам у древних евреев было чрезвычайно суровым: они не могли вступить в Царство Господне, закон воспрещал даже приносить в жертву оскопленных животных, а о самом оскоплении говорилось: «В земле вашей не делайте сего».

Обычай кастрировать в наказание дольше всего просуществовал в Китае, где таким образом карали вплоть до XIX столетия. Во время восстания мусульман в 1851 году взрослые мятежники были казнены, а их детей до десяти лет оскопляли и рассылали в рабство по разным провинциям.

Кастрации обычно подвергали насильно, но иногда скопцами становились добровольно с религиозными целями. Подобные обычаи упоминаются в древнегреческой и римской мифологии, связанной с Великой Матерью богов — Кибелой, культовым спутником и возлюбленным которой был Апис. По мифам, в припадке ревности Кибела наслала на Аписа безумие, и он сам оскопил себя. Этой богине, требовавшей полного подчинения и ухода из обыденной жизни, служили жрецы, оскоплявшие себя во время посвященных ей празднеств.

Известно, что храм Артемиды в Эфесе, являвшийся одним из семи чудес света, также охранялся кастрированными жрецами. Но все же кастрация в античности в большинстве случаев проводилась греками с коммерческими целями, и оскопленных рабов посылали на невольничьи рынки, где они успешно продавались, так как греческие евнухи считались самыми безупречными слугами.

Упоминаются евнухи и в античной литературе. У Еврипида в «Оресте» есть влюбленный в Елену Прекрасную евнух, описывают ставших любовниками евнухов Петроний и Апулей.

В Риме наиболее широко евнухи использовались во времена империи, приобретая там, каки при восточных дворах, огромное влияние (особенно при императоре Диоклетиане — III–IV вв. н. э). Могущественной политической силой являлись они и в Византии. Известный полководец византийского императора Юстиниана евнух Нарсес (ок. 478–568), армянин малого роста и слабого телосложения, в 556 году был назначен полновластным правителем Италии.

В христианстве также существовало добровольное оскопление, его проводили ради достижения непорочности и святости, которую, по мнению некоторых теологов, можно достичь только путем кастрации. Об этом писал христианский теолог второго века Тертуллиан, утверждая, что Царствие Небесное открыто для скопцов. В III веке последователи другого теолога Оригена также сами оскопляли себя, чтобы сохранить целомудрие, но их рвение простерлось дальше и дошло до того что они стали оскоплять всех, кто попадал им в руки.

Наиболее широкое распространение эта идея получила в России в XVIII столетии в секте, члены которой считали половой акт страшнейшим из грехов и устраняли «ключи ада» раскаленным прутом, бритвой или просто топором. Расцвет секты скопцов пришелся на царствование императора Александра I, и она процветала во многих крупных городах России, встречая поддержку у некоторых государственных деятелей. Правительство обеспокоилось, только когда в 1818 году началось массовое кастрирование солдат петербургского гарнизона.

В 1834 году секту объявили особенно вредной, и с 1842 года она стала караться каторгой. Но в Петербурге секты скопцов продолжали существовать, и показательные судебные процессы над ее членами проходили даже при Советской власти в 1929–1930 годах. Существуют секты скопцов и в настоящее время.

В Западной Европе также практиковалась кастрация. Со времен Ренессанса и вплоть до XVIII столетия оскопляли мальчиков, поющих в Сикстинской капелле Папы Римского. Это делалось ради сохранения их высокого, поистине божественного сопрано. Кастраты пели также в опере, и представления с участием знаменитых кастратов Фаринелли, Гримальди и Николини собирали огромные залы.

И все же главной причиной кастрации являлось использование евнухов как стражей. Считалось, что не отягощенные страстями люди являются самыми верными и надежными слугами. Сравнивая подвергшихся кастрации мужчин с холощеными животными, античные писатели считали, что «люди лишенные любовного влечения, делаются более спокойными, однако не становятся менее усердными в исполнении поручений». Евнухи являлись идеальными служителями гарема, используемыми из простой предосторожности: чтобы наложницы жили в безопасности и ублажали только своего хозяина. Но была и еще одна причина. Главным преимуществом евнухов являлось отсутствие женских и мужских признаков пола и полная нейтральность в сексуальном отношении. Гарем по существу своему был огромной женской армией, ведущей непрерывные, тайные войны, и руководить ею не могли ни мужчина, ни женщина, которых лишали беспристрастности присущие обоим полам эмоции. И те, и другие неминуемо погибли бы, а евнухи выживали. Их присутствие в гареме никоим образом не нарушало атмосферу этого особого мира, и бесполые евнухи идеально подходили к руководству сложной системы гарема и по положению своему становились самыми могущественными лицами государства.

Для кастрации использовались несколько способов, сам же метод превращения мужчины в бесполое существо держался в глубокой тайне, но известно, что после принудительной кастрации, многие погибали, теряя жизнь от потери крови и антисанитарных условий, в которых осуществлялась «операция». Случалось, что некоторые мужчины не выдерживали ужаса превращения их в бесполые существа и сходили с ума.

Известны три способа кастрации: полное отрезание яичек и пениса; отрезание пениса; удаление только яичек. Первый тип евнуха считался самым надежным, другие два — нет, поскольку у них еще могло пробуждаться сексуальное желание.

Внешний облик евнухов, подвергнутых самому радикальному способу кастрации, был жалок. Их тело с годами становилось дряблым и толстым, голос — писклявым, исчезал волосяной покров, по характеру они приближались к женщинам. Старели евнухи очень рано, и в сорок лет уже казались шестидесятилетними. Арабы же утверждали, что они живут недолго и умирают еще до достижения тридцати пяти лет. Мучительным последствием кастрации было недержание мочи, и как утверждали очевидцы, приближение евнуха всегда можно было узнать издалека по сильному аммиачному запаху, исходящему от него. Для того, чтобы помочиться, употреблялась серебряная трубочка, которую евнухи носили в своих тюрбанах.

Утрату любовных наслаждений стражи гарема восполняли другими радостями жизни. Они были тонкими гурманами, получали удовольствие от музыки и танцев, любили слушать сказки и пение соловьев, считаясь наиболее тонкими ценителями этого любимца гарема. Чтобы заглушить тоску и восполнить «пустоты тела», евнухи иногда использовали легкие дурманящие средства — кальяны с примесью опия. Доза была точно рассчитана, давая возможность получить наслаждение и не позволяя расслабиться настолько, чтобы не отозваться на окрик скучающей одалиски. Кара для забывшихся евнухов была жестокой.

Считалось, что отрезанные пенисы вырастали снова, и поэтому обычно все евнухи периодически обследовались врачом. Иногда в качестве наказания евнухов кастрировали вторично. В стражи гарема предпочитали брать кастратов с отталкивающей внешностью, и это было объяснимо. Те, у кого был оставлен пенис, могли испытывать половое влечение и заниматься любовью, достигая в этом искусстве необыкновенных высот, особенно в оральном сексе.

Прелесть же любовных отношений с евнухами состояла еще и в их полной безопасности, ведь от кастратов было невозможно забеременеть.

В гареме у евнухов было множество любовных приключений, и женщин, выходивших замуж после «романа» с евнухом, было очень трудно удовлетворить. Стамбульские сплетники, обсуждая рабынь, которые, получив свободу и выйдя замуж, быстро развелись, не без восторга приводили оправдания бывших одалисок: «Я привыкла получать больше удовольствия от общения с чернокожими слугами». Изощренность евнухов была безгранична, они имели выход во «внешний мир», где покупали различные приспособления, которыми разнообразили свои любовные игры с одалисками. Эти предметы, известные в западной культуре под названием дилдо, были знакомы гаремным затворницам, чьи плотские желания часто оставались неудовлетворенными. В качестве дилдо использовались и некоторые растения, и дабы любовный пыл одалисок не растрачивался понапрасну, огурцы и морковь в гареме подавались только в нарезанном виде.

Чувственная атмосфера гарема не могла не повлиять на несчастных кастратов. В «Персидских письмах» Монтескье приводится рассказ евнуха: «Я поступил в сераль, где все внушало мне сожаление о моей утрате: ежеминутно я ощущал волнение чувств, тысячи природных красот раскрывались предо мною, казалось, только для того, чтобы повергнуть меня в отчаяние… Помню, как однажды, сажая женщину в ванну, я почувствовал такое возбуждение, что разум мой помутился, и я осмелился коснуться рукою некого срамного места. Придя в себя, я подумал, что настал мой последний день. Однако мне посчастливилось, и я избежал жесточайшего наказания. Но красавица, ставшая свидетельницей моей слабости, очень дорого продала мне свое молчание: я совершенно утратил власть над нею, и она стала вынуждать меня к таким поблажкам, которые тысячу раз подвергали жизнь мою опасности».

Есть сведения, что евнухи имели своих одалисок, но иногда, устав от созерцания прекрасных женских тел, они отдавали предпочтение мальчикам, которых держали взаперти в своих покоях, рядом с клетками (а иногда и в самих клетках) других затворников — соловьев, стараясь, чтобы прекрасные пленники не попадались на глаза другим любителям мальчишеских прелестей. Если же это случалось, то между евнухами вспыхивали жестокие ссоры, доходящие до потасовок.

Иногда, когда они уже жили за пределами гарема, евнухи женились на одалисках, в том числе и беременных, дабы создать себе некое подобие семьи, иногда заводили гарем из девственниц.

Евнухи, особенно молодые и лишенные «мужества» не в раннем детстве, очень страдали. Эдмондо де Амичис в своей книге «Константинополь» писал: «Однажды вечером я покидал дом одного богатого мусульманина, одна из четырех жен которого страдала болезнью сердца. Это был уже мой третий визит, и, как обычно, мой уход, как и приход в дом, происходил в присутствии рослого евнуха, шедшего впереди меня и громко повторявшего: «Женщины, удалитесь!», чтобы дамы гарема и невольницы знали о присутствии постороннего и могли скрыться. Выйдя во двор, евнух оставил меня одного, предоставив покинуть двор самостоятельно. Едва я собрался отворить входную дверь, как почувствовал прикосновение чьей-то руки: я обернулся и увидел стоящего рядом евнуха миловидной внешности лет восемнадцати или двадцати. Он стоял и молча смотрел на меня глазами, полными слез. Он продолжал молчать, и я спросил, чем могу ему помочь. Он еще помолчал в нерешительности, потом с жаром схватил мою руку и заговорил сдавленным от волнения голосом, в котором звучало отчаяние: «Доктор, вы знаете лекарство от всех недугов. Скажите, есть средство, чтобы помочь моей беде?» Мне не передать словами, как подействовала на меня его горячая мольба… И много ночей потом в ушах звучал его печальный голос, и, признаюсь, не раз это воспоминание вызывало у меня слезы».

Если кастрация совершалась в зрелом возрасте, то евнухи, даже при полном отсутствии половых органов, могли испытывать желание, и их влечение к женщинам приобретало болезненные и извращенные формы. Несчастные, потеряв власть над собой, кидались на девушек, валили их наземь, кусали, царапали и наносили им в бессильной страсти увечья.

Легче всего переносили операцию и приспосабливались к новой жизни мальчики, не достигшие половой зрелости. Те, кто был лишен «мужества» в более позднем возрасте, мог не простить, жажда мести оскопленных юношей могла принести весьма неприятные сюрпризы, и представление об евнухах, как о неких жалких и комичных существах, глубоко ошибочны.

«…Но долгая память у человеческого тела, страшны пустоты в теле у человека. И есть евнухи тучные, как кони, как старухи, есть евнухи прямые и худые... Не нужно думать, что евнухи бесстрастны.

Сварливость их, как сварливость пожилых женщин, вошла в поговорку. Так они по мелочам растрачивают запас пустоты... Вежливость евнуха, однако, страшнее, чем сварливость».

Геродот рассказывает следующее:

«Жил юноша Ермотим в городе Педасее. И жил там почтенный купец Пан-ноний. Был он продавец живого, не мужского и не женского товара. Он оскопил юношу Ермотима и продал его за большие деньги царю персидскому Ксерксу. И Ермотим понравился Ксерксу, он был умен и храбр, и Ксеркс приблизил его к себе. И когда Ксеркс завоевал город Педасею, Ермотим попросил назначить его туда сатрапом. И Панноний ужаснулся, когда услышал об этом назначении. Но сатрап, прибыв в город, обласкал Паннония и оказал ему радушный прием. Вскоре устроил он роскошный пир в честь Паннония и пригласил троих его сыновей, бывших в юношеском возрасте. И пир длился всю ночь, и Паннонию с сыновьями воздавались почести. Потом встал сатрап Ермотим и вынул меч из ножен. И он приказал отцу оскопить своих сыновей. И он стоял и смотрел. И потом велел сыновьям оскопить своего отца. Такова вежливость евнуха». Тынянов Ю. Смерть Вазир-Мухтара.

«Лишенные любовных страстей, бесполые существа предавались иным страстям, в том числе и самой грозной — жажде власти. Известны евнухи — знаменитые полководцы, до основания разрушавшие города, евнухи — могущественные правители, евнухи-ученые. Византийские евнухи сотрясали мир, китайские — управляли Поднебесной. И власть в руках евнуха была опасным оружием, ибо сами они были бесстрашнее многих. «Потому что нет и не может быть рожденного от меня, которому бы я оставил мой дом: со смертью моей угаснет мой род и самое имя», — так говорит у афинского историка и писателя Ксенофонта (430–355 гг. до н. э.) евнух Гадат, оскопленный царем ассирийским и предавший его.

Чувство сексуальной неполноценности уродовало личности евнухов, превращая в коварных интриганов, извращенцев и злодеев, тем более опасных из-за сосредоточенной в их руках огромной власти и владения всеми тайнами гарема. Порой эти интриги оказывали трагическое воздействие и на их судьбу, и евнухи заканчивали свою жизнь на дне Босфора в мешках с собственной головой под мышкой.

Месть же за искалеченную жизнь евнухов испытывали, прежде всего, на себе обитательницы гарема.

«Я чувствую себя в Серале, как в своем маленьком царстве, и это льстит моему самолюбию, а самолюбие — единственная оставшаяся у меня страсть. Я с удовольствием вижу, что все держится на мне и что я нужен поминутно. Я охотно принимаю на себя ненависть всех этих женщин: она укрепляет меня на моем посту. Но я не остаюсь в долгу: они встречают во мне помеху всем своим удовольствиям, даже самым невинным. Я всегда вырастаю перед ними как непреодолимая преграда; они строят планы, а я их неожиданно расстраиваю» (Монтескье. Персидские письма).

Власть же, которую имели евнухи в Великом Серале, постепенно разрасталась, и евнухи, собственно, управляли огромной империей.

В Турцию обычай держать в услужении евнухов проник из Византии. А в опоманском гареме евнухи появились во времена султана Мехмеда Завоевателя. Сперва гарем охранялся белыми евнухами, поставляемыми с Северного Кавказа, из Армении и Грузии, но никогда ими не могли быть Турки, так как мусульманам кастрация запрещена Кораном. С 1582 года, когда султан Мурад III (1574–1595) назначил евнухом абиссинца Мехмеда Агу, в евнухи почти всегда отбирались абиссинцы (эфиопы). Оказалось, что белые мальчики тяжелее переносят кастрацию, черных же выживало Значительно больше. И работорговцы стали привозить детей из Африки, где их похищали или покупали у вождей племен. Торговля, выгодная для обеих сторон, получила быстрое развитие, и корабли с трюмами, набитыми живым товаром, начали поставлять на невольничьи рынки в Мекке, Медине, Бейруте, Измире и Стамбуле будущих стражей гаремов. Чернокожие евнухи были предпочтительнее белых и по другой причине. Бытовало мнение, что евнухи все же (в результате вырастания пениса) способны к зачатию, а рождение черного ребенка у одалиски сразу же укажет на его незаконное происхождение.

При поступлении в гарем евнухи получали новые имена — названия цветов. И огромные, уродливые стражи звались нежными гвоздиками, розами, нарциссами и гиацинтами. Считалось, что это наиболее приличествует тем, кто охраняет «чистых и благоуханных» жен султана.

У евнухов, как у всех служителей гарема, была своя иерархия и обязанности. Белым евнухам с капу-ага во главе вменялась наружная охрана гарема и покоев султана, в женские помещения им входить запрещалось.

Покои чёрных евнухов, которые занимались воспитанием и обучением наследных принцев, отличались своим убранством и роскошью от жилых помещений иных чёрных евнухов, и мечтой всех честолюбивых стражей женщин гарема было стать главным черным евнухом — кизлярагасы.

В Топкапы евнухи жили в помещениях, находившихся сразу же за Воротами блаженства. Вход закрывался двумя металлическими дверями, одна из которых была железной. Ключи от них хранились у стражи, а на ночь передавались главному евнуху. Жизнь евнухов-новичков в Серале трудно было назвать сладкой. Дисциплина, царящая там, была подобна военной, а наказания суровы. Новичков избивали палками до потери сознания независимо от того, были они уличены в какой-либо провинности или нет. Во времена ученичества молодые евнухи находились под наблюдением более опытных, а когда становились достаточно подготовленными к службе, их приставляли к важным дамам гарема, а наиболее способных — даже к самой валиде.

Евнухи были неплохо обеспечены, получая жалованье в размере от шестидесяти до ста акче в день и отдельное годовое содержание. Существенной добавкой к этому были дары от других дворцовых служб. Имелись у них и свои негласные статьи дохода. Евнухи составляли особое торговое товарищество, устанавливая цены на нужные гарему товары и драгоценности, закупали их у купцов и перепродавали женщинам гарема.

Евнухи были самыми большими взяточниками в Османской империи, где царила поистине чудовищная коррупция. Получали подарки не только от своего повелителя, но и от просителей. Фаворитки султана могли повлиять на решение того или иного вопроса в пользу просителя. Но «выйти» на них можно было за хорошую мзду, врученную евнухам, которые создали сложную систему отношений с внешним миром.

Комичный случай произошел с М. И. Кутузовым, будущим фельдмаршалом и победителем Наполеона-в кампании 1812 года. Прибыв в качестве главы дипломатической миссии в Стамбул, он собрал информацию о приметах и пристрастиях фавориток султана и, наладив отношения с евнухами, проник в Великий Сераль. Знаменитый полководец был человеком мужественным и рискнул один войти в сад гарема. Там, владевший турецким языком, Кутузов красноречием, и драгоценными украшениями, точно рассчитанными на вкус каждой высокопоставленной дамы, покорил их. О продолжительной беседе с «розами султана» стало известно, Стамбул был потрясен, и испуганный главный евнух, оправдываясь перед султаном Селимом III, был вынужден назвать бравого военного и отца семейства Кутузова главным евнухом императрицы Екатерины II! Это вызвало бурю веселья в русской миссии, но главное было сделано: все вопросы улажены за неделю, а полученные условия мира чрезвычайно выгодны для России.

Мечта и вершина карьеры евнуха — должность кизлярагасы. В его руках была сосредоточена огромная власть, а официальное положение могло быть приравнено к положению премьер-министра европейского двора. Он являлся главнокомандующим дворцовой стражи, занимал другие ответственные посты, круг его обязанностей был чрезвычайно широк, а влияние огромно. Кизлярагасы выступал главным свидетелем на свадьбе султана и его детей, проводил церемонии обряда обрезания и помолвки, объявлял принцу о смерти отца или о его отречении. Он же отвечал за продвижение по иерархической лестнице гарема женщин и евнухов, и их карьера во многом зависела от его расположения. В обязанности кизлярагасы входила также защита женщин гарема и поставка туда новых одалисок.

Всякая женщина, обращавшаяся к султану, должна была сделать это через главного евнуха, что, учитывая обычай даров, обогащало его безмерно, а право личного доклада султану и частые встречи с ним давали возможность приумножить состояние за счет других придворных, и кизлярагасы являлся одним из самых богатых людей империи османов. Он был и одним из самых доверенных людей султана. Именно кизлярагасы провожал одалиску в спальню султана. Если же ночью в гареме происходило что-либо чрезвычайное, то только главный черный евнух мог войти туда. Фигура черного евнуха была не только могущественной, но грозной и зловещей. Он объявлял приговоры женщинам гарема и отводил осужденных к палачу, а когда несчастных топили в море, сам одевал на них кожаные мешки.

Когда главный евнух уходил в отставку, ему назначалась пенсия. Новый султан, как правило, назначал другого главного евнуха, но иногда оставлял старого. Евнухи были хранителями казны шаха, его жен и самое главное — тайн гарема, от которых зачастую зависела жизнь многих. Их влияние на государственные дела росло, став поистине огромным во времена правления женщин (1541–1687), а в XVII и XVIII столетии они вместе с султаншами и валиде, собственно говоря, руководили империей, сыграв существенную роль в ее упадке. Евнухи организовывали заговоры, свергали и возносили на троны султанов. Они же решили исход «войны» султанш Турхан и Кесем, задушив последнюю.

Но с начала XIX столетия власть главного черного евнуха стала ослабевать, а к началу XX его функции были сведены к наблюдению за порядком в гареме.

Отношение к евнухам, сложившееся к тому времени, было крайне негативно и вполне соответствовало их репутации и темной роли в истории гарема.

«Мои собственные наблюдения позволяют разделить евнухов на три категории: сверхчувствительные, болваны и дураки. При одном упоминании черных евнухов у людей портится настроение. Некоторые отказываются от кофе, потому что он «черный», и просят вместо него чай» (Али Сейид-бей. Церемонии и организации. 1904).

С исчезновением гаремов пропали и евнухи. Разговоры о том, как устроить их дальнейшую жизнь, быстро затихли, а попытки бывших стражей гарема организовать свой собственный профсоюз не удались. Словно призраки, бродили они по шумным улицам Стамбула — печальные и никому не нужные напоминания о прошлом, которое ушло, а вместе с ним ушла и страшная эпоха евнухов, могущественных и несчастных.