Технологическая альтернатива традиционному горю

Карта Японии. © CHONRI510, Shutterstock.

Япония очаровывает резким контрастом между модернизированностью ее больших городов и порой весьма строгими традициями, которым следуют ее жители. Это парадокс, затрагивающий в том числе чрезвычайно кодифицированные японские похоронные ритуалы, в которых смешались технологии и многовековые обычаи.

Бо́льшая часть японцев проповедует либо буддизм, либо синтоизм, либо синкретизм первых двух. Если рассматривать местные ритуалы, непосредственно связанные со смертью, то они восходят к буддизму. Так, подготовка к захоронению проходит в несколько этапов. Как только человек испустил свой последний вздох, монахи начинают читать сутры (молитвы). Затем члены его семьи проводят обряд под названием «матсуго но мизу» (что дословно означает «вода смертного часа»), во время которого они смачивают губы покойного водой для последующей реинкарнации усопшего. Далее наступает время для макура казари (в переводе «украшение подушки») – обряда, во время которого близкие усопшего рассыпают вокруг него цветы, жгут ладан и расставляют свечи. В конце тело омывают с целью ритуального очищения, которое проводит специально отведенный для этого человек, юкан, вооруженный специальными компрессами и очищающими средствами. После этой процедуры усопшего облачают в традиционное белое кимоно и кладут в гроб. В руки покойного могут быть вложены некоторые предметы, сопровождающие его, в частности буддистские четки, которые называют «дзюзу», они символизируют отказ покойного от мирских благ; или нож, чтобы отгонять злых духов; или деньги, чтобы его душа смогла пересечь Санзу но кава – реку мертвых.

После закрытия гроб перевозят в крематорий, где проходит особенно важная похоронная церемония. Близкие покойного помогают работникам крематория перенести гроб в печь, а затем на выходе они собирают остатки костей и помещают их в погребальную урну. Для этого родственники используют длинные палки и последовательно собирают останки с ног до головы, чтобы внутри сохранялось естественное расположение частей тела: покойный ни в коем случае не должен лежать вверх ногами!

Урна остается у семьи и хранится дома в течение сорока девяти дней после кремации. В этот период регулярно читаются сутры, чтобы помочь душе усопшего найти свой путь и обрести покой[88]. Последний этап этих сложных похорон – захоронение урны, завершающий обряд. Следует отметить, что плохо соблюденные погребальные ритуалы могут очень сильно навредить живым, поскольку дух усопшего продолжит скитаться в этом мире, мучая тех, кто не выполнил своих обязанностей[89]. Это объясняет то рвение, с которым японцы проводят поминки, а также их набожность. Нельзя также не упомянуть, что строгие нормы, регулирующие поведение людей в японском обществе, вполне логично продолжают действовать и после смерти.

* * *

И все же я предлагаю ненадолго вернуться к поминальной практике в сорок девять дней, заимствованной из буддизма. Такой долгий период горевания вдохновил японскую художницу Итсуко Ичихара на создание домашних роботов для траура, чье программное обеспечение функционирует в течение сорока девяти дней, прежде чем прекратит свою работу. Эта концепция родилась после тяжелой утраты, которую пережила создательница, и в результате эмоционального потрясения, вызванного смертью ее бабушки. При создании роботов Итсуко Ичихара черпала вдохновение в своих анимистических представлениях, а также из потребности достижения катарсиса: она надеялась прожить эти сорок девять дней траура как период постепенной разлуки, в течение которого она могла бы спокойно попрощаться. Задуманный как арт-перформанс, Digital Shaman Project – это маленький робот, помогающий пережить траур благодаря 3D-маске с изображением лица покойного.

Его разработали так, чтобы он мог выражать интонацию и языковые особенности умершего человека, а владелец чувствовал присутствие души покойного вплоть до окончания ритуального периода в сорок девять дней.

Наверняка вы не удивитесь, если я скажу, что Digital Shaman Project, представленный в европейских странах, столкнулся там с непониманием. Журналистам, не посвященным в духовный мир, отличный от их собственного, трудно понять эмоциональную ценность этого робота и ту пользу, которую он приносит для переживания горя. В статьях, рассказывающих о перформансе, практически ничего не было сказано о социальных, культурных и духовных аспектах этого проекта, что породило серьезные споры. Наибольшее недовольство у западной публики, по всей видимости, вызвала 3D-маска с лицом усопшего. Но погребальные маски, копирующие лица или выступающие их аллегорией, существовали еще в Древнем мире[90]. Такая реакция навела меня на одну мысль. Глубокая озабоченность, которую японский робот вызвал у европейцев, является результатом проекции на себя: «Что бы произошло, если бы такие роботы были у нас?» И это несмотря на то, что они не предназначены для массового производства или экспорта… Очевидно, что нам трудно понять эмоциональную привязанность, которую испытывают японцы по отношению к технологическим новшествам. Можно подумать, что это самое обычное культурное различие. Но что тогда сказать об удивительных похоронах, состоявшихся в храме в Идзуми[91], в память о 114 роботах-собаках Аибо, прекративших свою работу? Туда их привезли семьи, в которых они жили, прежде чем отправить роботов на переработку. К моменту начала этой церемонии японцы со всей страны уже почтили память порядка 800 механизированных собак, проведя для них настоящие похороны…

В некоторых японских храмах также можно встретить и другие машины, например робота Пеппера, который вправе совершать богослужения во время похоронных церемоний. Это настоящий синтез духовности и технологий, который удастся лучше понять, если знать, что в Азии к человекоподобным роботам относятся более дружелюбно, чем на Западе. К тому же обслуживание Пеппера обходится дешевле, чем выплаты буддийскому монаху… Робота можно встретить и во Франции, в частности на вокзале Парт-Дьё в Лионе, где он работает, предлагая свою помощь путешественникам.

* * *

Я предлагаю вам отправиться в последнее путешествие – в Оцути, на северо-восток Японии. Там, посреди огромного сада, стоит казе но денва, или «телефон ветра». Это белая телефонная будка, в которой открывается вид на море. В ней один пожилой человек по имени Итару Сасаки обычно разговаривает со своим умершим двоюродным братом. В 2010 г. он построил эту будку, чтобы поддерживать контакт с покойным. Так ему было легче справляться с горем.

В 2011 г. разбушевавшееся в этих местах цунами частично уничтожило Оцути, и тогда у Итару возникла идея поделиться этим местом с жителями, которые потеряли своих близких во время природной катастрофы и которые тоже хотели бы поговорить с душами умерших. По своей собственной инициативе семидесятилетний старик позволил более чем 25 000 человек заглянуть в кабину с метафоричным телефоном и поговорить с усопшими. Если судить по количеству посетителей, которые продолжают приходить сюда на протяжении последних десяти лет, эти односторонние разговоры оказались чрезвычайно полезными. Можно представить, каким ритуальным, символическим и анимистическим значением для японцев обладают необычные практики и оригинальные средства эмоциональной поддержки несмотря на то, что погребальные традиции остаются очень консервативными.

* * *

Подобный японский подход к погребальным ритуалам может показаться нам необычным, но он свидетельствует о важной роли, которую играют технологии как в течение нашей жизни, так и после смерти. На первый взгляд кажется, что этот вопрос не имеет особого значения, однако о проблеме смерти «2.0» все чаще говорят в Европе. В частности, повсеместно ведутся дискуссии о правах покойного, касающихся ведения социальных сетей после смерти их обладателя.

В целом эволюция информационных технологий позволяет расширить наши возможности. Например, во время изучения данной темы я открыла для себя существование чатбоксов (англ. chatbox), разработанных американскими программистами, в которых нейросеть использует точные фразы покойного, ведя бесконечный диалог от его лица. Вот другой пример: замечательная фотография, на которой изображено воссоединение матери с ее покойной дочерью в виде голограммы. Их встречу показывали по южнокорейскому телевидению в прямом эфире в начале 2020 г… Даже такие единичные примеры поднимают вопросы о том, какие технологии, призванные помогать людям справляться с горем, можно развивать в бо́льших масштабах, а также этично ли их коммерциализировать. Ведь если нужно разделять смерть физическую и смерть технологическую, то проблема охраны права на забвение уже завтра может стать реальной!