Ням-Ням объясняет Занне особую технологию поедания пакетиков «НЯМ-НЯМ». Занна смеётся и говорит, что ей тоже охота чипсов и пиццы.

– Да-а-а!

– Пицца-а-а-а-а! – В моём хит-параде еды она на втором месте после картошки фри. И чтобы плавленого сыра побольше. Столько сыра, чтобы он тянулся, когда откусываешь. Столько тёплого, мягкого сыра, чтобы хоть ненадолго расплавил мою грусть.

– И свежие овощи: здесь, наверху, они бывают крайне редко.

– Фу!

– Овощи?! – презрительно фыркаю я.

Я так скривилась – это надо видеть, опущенные уголки рта чуть за пределы лица не вылезли.

– Чем вам овощи не угодили?

Чем они нам не угодили? Что за вопрос!

– Противные они – вот чем!

Занна смеётся в космической рации – смех звучит как из консервной банки. Мама всегда готовила много овощей. Всё свежее, хрустящее и вкусное. Ешь, мол, витамины, Тони-Пеперони. С тех пор как… с тех пор как она… умерла, я разлюбила овощи. С тех пор как она умерла, овощи стали невкусными. С тех пор как она умерла, овощи для меня тоже умерли. Как же, «ешь витамины и будешь здоровой». Не помогло ей это ни черта.

– Тогда вас, наверное, не интересует, что мы здесь, наверху, сажаем салат.

– И он растёт в невесомости?

– Ещё как!

– А откуда он знает, где верх?

– Он не знает – просто растёт.

– Круто! – Ням-Ням, конечно, в восторге.

А мне интересно, как чувствует себя салат в невесомости. Откуда у него силы расти, если он даже не знает, где верх, где низ? Откуда салат знает, что делать, без опоры и направления? Есть ли у салата мускулы? А может, ему, наоборот, нравится. Наконец-то никакого веса, можно отдохнуть от земного притяжения.

– И как ощущения? – осторожно спрашиваю я.

– В невесомости?

– Да.

– Фантастические. Неописуемые. Чудесные. Как плавание без воды.

– Тебе для этого пришлось сдать норму по вольному плаванию без воды?

– Что-то вроде того, – смеётся Занна. – Тренировки проводятся ещё на Земле в параболических полётах.

– А что это такое?

– Самолёт пикирует под таким углом, что пассажиры несколько секунд находятся в состоянии свободного падения. Трудно объяснить.

– И при этом становишься невесомым?

– Да, ощущения такие же.

Я пытаюсь представить, как парю в салоне самолёта. Пытаюсь представить, как чувствует себя салат в невесомости. Пытаюсь представить плавание без воды. Как я продвигаюсь вперёд.

– А как ты перемещаешься в невесомости?

– Цепляюсь за поручни на космической станции.

– А туалет у тебя есть? – Ням-Ням просто не могла не задать этот вопрос.

– Есть, конечно. Представьте себе специальный пылесос. Я пристёгиваюсь к стульчаку, и он всё всасывает.

– Круто, – с облегчением выдыхает Ням-Ням.

– Всасыватель мочи.

– Какомат.

– Ха-ха-ха.

– А как ты спишь в невесомости?

– В чём-то вроде спального мешка.

– Мы сегодня ночью тоже! – От волнения голос у Ням-Ням высокий и писклявый.

– Здо́рово. Но мой висит в воздухе. Я заползаю внутрь и пристёгиваюсь. Только вот уснуть долго не получается. Не хватает силы тяжести. Здесь нет ни верха, ни низа – везде верх. Но мы справляемся – как и салат.

– А когда ты по вечерам ложишься спать?

– Здесь, наверху, нет ни утра, ни вечера, ни дня, ни ночи: здесь то светло, то темно – восход и закат происходят каждые 45 минут. Мы просто сохраняем земной режим дня. После долгого дня мне не хватает ощущения взять и завалиться на кровать. Для этого нужна гравитация – сила тяжести.

– У меня её, похоже, слишком много, – говорю я. – Я бы хотела быть невесомой.

– И я!

– Тогда вам нужно стать астронавтками. Вы сможете. Может, даже полетите на Марс!

– Ух ты!

Ням-Ням – ракета, Ням-Ням загорелась, Ням-Ням ведёт обратный отсчёт. Ням-Ням непременно хочет на Марс, вопросы из неё так и сыплются. Сколько длится полёт на Марс. (От семи месяцев до года.) Бывал ли на Марсе человек. (Нет, пока только научно-исследовательские аппараты.) Куда ей подать заявку. Как стать астролётчицей. А я слышу всё как сквозь пелену. Я не могу планировать будущее, как Ням-Ням. Я сейчас вообще ничего не знаю – и кем хочу стать, когда вырасту, тоже.

– А почему ты вообще стала астролётчицей? – спрашиваю я Занну.

– Я всегда об этом мечтала. Просто это такое большое приключение. Здесь можно открыть что-то новое. Места, где ещё никто не бывал. Я с детства хотела стать астронавткой. Мне тогда было примерно как вам сейчас.

– А как ты так рано определилась?

– Я видела фильм – там показывали Землю из космоса. И тогда я поняла. Поняла, что хочу полететь в космос. С ума сойти. А теперь я и впрямь здесь.

– А чем ты там, наверху, занимаешься?

– Исследую разные штуки – в том числе свой организм в космосе.

– Это как?

– Например, беру у себя анализ крови. Я исследую женский организм в космосе. Как он себя ведёт в этих условиях. До сих пор об этом мало кто задумывался: большинство доступных нам данных относятся к мужчинам.

– Почему?

В ответ Занна лишь смеётся. Мол, в космосе, наверное, потому побывало так мало женщин, что мужчины их недооценивают. Думают, что женщины не справятся.

Так считают и некоторые мальчики у нас в классе – что девочки с чем-то не справятся. На физкультуре, например. Или на математике. Тебе это знакомо? Когда кто-то думает, будто тебе что-то не под силу только потому, что ты, например, девочка, или полная, или бедная, или темнокожая, или ещё что. Мама всегда мне говорила не пускать в свою жизнь тех, кто пытается лишить меня веры в себя.

– А я хорошо разбираюсь в математике и физике, – гордо заявляет Ням-Ням.

– Вот и супер. Не позволяйте никому себя переубедить! Занимайтесь тем, к чему душа лежит, всем препятствиям вопреки, обещаете?

Мы обещаем.

– Знаете, кто была первая женщина в космосе?

– Нет. ← Опять мы в один голос. Мы с Ням-Ням даём друг другу пять.

– Валентина Терешкова. В 1963 году она полетела на три дня в космос.

– Она твой кумир?

– В том числе, но ещё больше – Салли Райд. Знаете её?

Ни я, ни Ням-Ням про неё не слышали. Занна воодушевлённо рассказывает нам про Салли Райд (Sally Ride ← так её имя пишется по-английски): Салли была первой американкой в космосе и вообще очень крутой. Когда Занна была ещё маленькой – в 1983 году, – Салли Райд первый раз полетела в космос. Она так прославилась, что про неё даже песня есть.

– А давно ты на космической станции? – спрашиваю я.

– Уже 117 дней.

– Ничего себе! Долго.

– Дольше, чем мамы нет в живых.

Вдруг все умолкают. Занна молчит. Ням-Ням молчит. Космос молчит. Голоса у меня в голове смолкают. Ты тоже молчишь. Меня переполняет чувство утраты.