Общая задача 2‐го корпуса была обозначена в приказе фон Швеппенбурга следующим образом: «Атаковать по обоим берегам реки Одон на северо-восток для того, чтобы ликвидировать прорыв противника на юго-восток и зачистить шоссе Кан – Виллер-Бокаж». Таким образом, немецкий план состоял в том, чтобы ударить по «Шотландскому коридору» с запада, причем 9‐й тд предстояло наступать севернее реки Одон, а 10‐й тд СС – южнее. Дивизия «Гогенштауфен» должна была захватить деревни Гренвиль-сюр-Одон, Муан и Шё и, в итоге, выйти к аэродрому Карпике. Дивизии «Фрундсберг» доставались Гаврю, Барон-сюр-Одон, высота 112 и Версон. Левый фланг 9‐й тд СС будет прикрывать кампфгруппа Вайдингера, а капмфгруппа Фрея и элементы 12‐й тд СС будут действовать на правом фланге. Контратаку 2‐го тк СС назначили на 07:00 29 июня, но на рассвете район сосредоточения 9‐й тд СС подвергся удару авиации союзников, а несколько ключевых элементов 10‐й тд СС задержались на марше и опаздывали к часу «Ч». В итоге, атаку перенесли сначала на 10:00, а потом и вовсе на 14:00. Спешка, сопровождавшая подготовку удара, привела к тому, что не все подразделения были уведомлены о переносе, и 7‐я танковая рота 10‐й тд СС выступила к своей цели – высоте 113 – в намеченное первоначально время – 07:00. Это спровоцировало боестолкновение с британскими силами, которое стало едва ли не самым эффектным выступлением корпуса в его дебютной битве в Нормандии.

Оберштурмфюрер Франц Ридель выдвинул свою 7‐ю роту из Эвреси в полной уверенности, что 4‐я и 5‐я роты поддержат его атаку в направлении Гаврю. «Штурмгешютцы», которыми была вооружена рота, благополучно добрались до высоты 113. По северному склону холма им навстречу двигались шерманы эскадрона «С» 44‐го тб 4‐й танковой бригады и мотопехота 2‐го моторизованного батальона Стрелковой бригады, временно приданные 11‐й бронетанковой дивизии. Батальон получил задачу расширить береговой плацдарм в направлении Эвреси и леса Бужи. При этом эскадрон «В» батальона наступал непосредственно в Эвреси, а эскадрон «А» – к Эске-Нотр-Дам.

Эскадрон «С» должен был прикрывать их огнем с высоты 113, которая доминировала над местностью. Ни один труд, посвященный истории 2‐го тк СС, не обходится без подробного описания скоротечного боя, вспыхнувшего после того, как две танковые группы натолкнулись друг на друга. Мы ограничимся выдержкой из отчета командира 7‐й роты: «Я получил приказ атаковать высоту 113 и наступать далее к Гаврю. Построение производилось в Эвреси. Моя рота должна была двигаться клином с 5‐й и 6‐й ротами на левом и правом флангах. Меня не информировали, что наступление было отсрочено до 10 утра из‐за того, что панцергренадерский полк не прибыл к месту сбора. Всем другим сообщили, но не мне. Так что в назначенное время мы выдвинулись к высоте 113, не подозревая, что действуем без поддержки. Какое‐то британское танковое подразделение, очевидно, получило приказ атаковать высоту в то же самое время, что и мы. Едва мы достигли высоты, как множество шерманов пересекло нашу линию наступления. Наша реакция была мгновенной – все орудия разом выстрелили. Одиннадцать шерманов вспыхнуло. Что касается моей роты, то мы потеряли только один танк – командира 1‐го взвода унтерштурмфюрера Гилберта. Сам он был тяжело ранен, а его механик-водитель погиб. Британцы бросились бежать, наши танки их преследовали. Мы добились бы еще больших результатов, но британцы, отступая, покрыли сектор густым дымом, и преследование в таких условиях могло иметь для нас фатальные последствия». В этот момент роту догнал на мотоцикле командир 2‐го батальона 10‐го танкового полка СС штурмбаннфюрер Лео Рейнхольд. Несмотря на очевидный успех Риделя, он приказал роте вернутся в Эвреси. 44‐й тб в свою очередь отступил к реке Одон. Британцы признали потерю в этом бою 10 шерманов. Примечательно, что пять из заявленных 11 вражеских танков, подбитых 7‐й ротой, записали на счет самого Риделя и его наводчика штурманна Эвальда Менцеля. Фактически, столкновение не имело большого стратегического значения. Если бы не одно «но». Британцы восприняли эту локальную стычку как подтверждение тревожной информации, которой разведка в избытке снабжала высшее командование.

К утру 29 июня благодаря службе радиоперехвата «Ультра» штаб Демпси имел достаточно точные сведения о намерениях противника в зоне ответственности 8‐го корпуса, и амбициозные планы операции «Эпсом» были благополучно забыты. Главной целью сил, сосредоточенных в узком «Шотландском коридоре», стало теперь сохранение жизнеспособности плацдарма, полученного немалыми усилиями и оплаченного кровью сотен британских солдат. Локальные наступательные действия допускались только в районе Кольвиль – Турвиль – Турмовиль – Гаврю – лес Бужи и имели конечной целью получение полного контроля над второй переправой через Одон. Принципиально важно было перебросить и развернуть по периметру выступа как можно больше пехотных подразделений, способных поглотить наступательный момент вражеской контратаки, которую, по мнению разведки, следовало ожидать в любой момент после рассвета. Пехотные части 43‐й пд в рамках этой задачи должны были ликвидировать последствия вчерашней контратаки сил Фрея и Вайдингера и, по возможности, расширить коридор на восток и запад. И лишь после этого 11‐я бронедивизия получит шанс возобновить наступление на юг. Ограничение не касалось попыток вернуть контроль над высотой 112, важность которой все еще оставалась за рамками внимания командования 8‐го корпуса. Резонный оптимизм внушало то, что в течение ночи погода кардинально улучшилась, и Королевские ВВС могли, наконец, в полной мере раскрыть свой смертоносный потенциал.

В 08:00 29 июня 1‐й Ворчестерский батальон атаковал в направлении Муан при поддержке 179‐го артполка и артиллерии 43‐й дивизии. Артудар наносился по всем близлежащим немецким позициям, после чего район атаки был прикрыт с фланга густой дымовой завесой. В официальной истории батальона указано, что «батальон двигался вперед через поля зерновых, и каждый солдат был на своем месте; даже на учениях батальон не добивался такого идеального построения». Ожидая ответный минометный обстрел противника, офицеры старались избегать скопления бойцов, кроме того, дымовая завеса была поставлена таким образом, что немецкие защитники деревни оказались введены в заблуждение, и основной вес их огня упал на сектор правее, где накануне Муан безуспешно пытался атаковать 10‐й Хайлэндский батальон. Ворчестерцы наступали максимально близко к огневому валу и благодаря этому ворвались в деревню прежде, чем панцергренадеры Фрея пришли в себя. Майор Уотсон вспоминал: «Мы попали под пулеметный огонь со стороны железнодорожной насыпи, но артиллерия отработала как часы и нейтрализовала большинство позиций в этом районе. Однако, когда мы пересекли насыпь, перед нами открылась обширная область живых изгородей и маленьких полей, в которой было полно немецких солдат. Нам приходилось зачищать поле за полем и сад за садом. Так что продвигались мы не слишком быстро. Попадались нам и немецкие танки. Они были закопаны в землю на перекрестках проселочных дорог и использовались как доты». Не имея танковой поддержки, пехотинцы разбирались с танками при помощи ПИАТов, обходя их с фланга. К 11:00 Муан была захвачена, и сразу же 7‐й Сомерсетский батальон прошел через порядки ворчестерцев, и довольно быстро и с минимальными потерями сформировал защитный экран на шоссе Кан – Виллер-Бокаж.

Как только ситуация в Муан нормализовалась, 129‐я бригада 43‐й пд приступила к зачистке лесов и садов между Турвиль-сюр-Одон и Барон-сюр-Одон. С 5‐м Уилтширским батальоном справа и 4‐м Сомерсетским слева при поддержке танков батальона Шотландских грейсов 4‐й бронебригады, британцы продвигались между Муан и Кольвилем под плотным минометным огнем, пока не достигли шоссе. После этого они провели реорганизацию и начали спускаться в долину Одона, чтобы позволить саперам возвести дополнительные переправы через реку. Перебравшись по наплавным мостам в район севернее деревни Барон, пехота продолжила зачистку территории. Когда левый фланг был надежно прикрыт, а береговой плацдарм усилен, 44‐я бригада 15‐й пд начала приводить в порядок правый фланг «Шотландского коридора». Критически важным было расширить его в месте недавней атаки кампфгрупп Вайдингера и Фрея. В 10:40 8‐й Королевский шотландский батальон выступил с позиций у Гренвиля, которые прикрывали солдаты 6‐го батальона шотландских приграничных территорий, и переместился к железнодорожной линии северо-западнее деревни. Затем 6‐й батальон шотландских фузилеров достиг шоссе Кан – Виллер-Бокаж и продолжил наступать на юг в направлении мостов в Гаврю в расчете прорваться к изолированному 2‐му Аргильскому батальону. Но почти сразу после этого позиции 8‐го шотландского батальона были атакованы панцергренадерами при мощной поддержке минометов и артиллерии, и фузилеры получили приказ вернуться и усилить позицию шотландского батальона. В итоге, солдаты подполковника Твиди не получили долгожданной помощи и остались в изоляции на позициях у мостов в районе деревни Гаврю.

Британский тяжелый танк «Черчилль» являлся главным инструментом взлома вражеской обороны во время операции «Эпсом». Данная машина принадлежит 7‐му батальону Королевского танкового полка, на что указывает обозначение «991» на лобовом листе корпуса.

К началу атаки 2‐го тк СС позиции 46‐й бригады выглядели следующим образом: 9‐й Камеронский батальон – в Гренвиль-сюр-Одон, 7‐й Сифортский – в Ле Ватрю, 2‐й батальон горцев Глазго, смененный тем утром 10‐м Хайлэндским батальоном в Кольвиле, – на позициях в деревне Мондревиль. Тем временем. 2‐й Аргильский батальон вошел в контакт с патрулями 8‐го батальона Стрелковой бригады, отправленными в Гаврю, но это была слабая подмога, особенно если учесть, что деревня находилась на направлении главного удара 10‐й тд СС.

Подразделения 49‐й пд окапываются в районе деревни Рорэ в ожидании немецкого контрнаступления. Танк «Шерман» имеет композитный корпус с литой передней частью и сварной кормой. Подобные машины выпускала корпорация «Крайслер».

Подразделения 29‐й бронебригады, тем временем, еще раз попытались овладеть высотой 112. После массированного артналета часть 3‐го тб выдвинулась к Эске-Нотр-Дам, а один танковый эскадрон и роты «G» и «Н» Стрелковой бригады атаковали большую рощу на вершине высоты. Наступление к Эске натолкнулось на огонь тигров 1‐й роты 101‐го ттб СС, зато роща была захвачена на удивление легко и быстро. Объяснить это можно лишь тем, что яростно оборонявшие высоту войска 12‐й тд СС отступили, рассчитывая на своевременное прибытие 10‐й тд СС. Однако 21‐й тп СС был задержан налетами авиации союзников и не успел закончить развертывание к моменту британской атаки. Однако окопавшиеся на высоте британские силы подверглись мощному минометному и артиллерийскому обстрелу. Майор Ноэль Белл вспоминал: «Начался минометный и артобстрел, интенсивность которого менялась время от времени. Силой взрыва попереворачивало наши бронетранспортеры, хотя прямых попаданий удалось избежать. Наши минометы отчаянно отстреливались, но их огонь не шел ни в какое сравнение с тем потоком, который обрушили на нас немцы». Британцам предстоит провести значительную часть дня под этим губительным обстрелом, пока вечером не поступит несколько обескураживающий приказ – вывести все танковые силы на северный берег реки Одон.

2‐й танковый корпус СС судорожно готовился к намеченной контратаке. Переброска войск к районам сосредоточения оказалась непростой задачей – погода благоприятствовала союзникам. Впервые с начала операции «Эпсом» их авиация вновь царила в воздухе, и пилоты истребителей-бомбардировщиков 2‐й тактической армии заявили о 100 уничтоженных единицах вражеской техники в течение 29 июня. Данные эти очевидно завышены, однако немецкие боевые документы за этот день пестрят сообщениями о сокрушительных ударах вражеской авиации и вызванном ими коллапсе. Кампфгруппа, состоящая из 3‐го батальона 20‐го панцергренадерского полка СС и «Пантер» 1‐го батальона 9‐го тп СС, попала под удар по пути к району сбора в Ле Ба де Форж. Итог: 20 человек убито, более 40 ранено, техника получила значительные повреждения. В Ле Нюллон под удар с воздуха попал штаб 9‐й тд СС. Оберштурмфюрер Эрнси Штайнер, командир танка «Пантера» 10‐й тд СС вспоминал: «Мы следовали к району сбора. Шум наших двигателей заглушил звуки приближающихся самолетов, и когда мы заметили их, было уже слишком поздно. Пилоты «Тайфунов» знали, что делают. Они не палили куда попало, а целились в командирские машины. Они ударили сначала ракетами, потом обстреляли нас из пушек. Атака заняла всего несколько минут, мы не имели даже шанса отреагировать должным образом, а результат оказался ужасающим». Рапорт разведки 2‐й армии за 30 июня процитировал отрывок из письма солдата 10‐й тд СС, которое ему не довелось закончить: «Наше путешествие через Францию было настоящим кошмаром из‐за авиации противника. В течение двух недель я спал только урывками и уже устал считать, сколько раз они нас атаковали. Мы ежедневно теряем людей и технику, а наши доблестные Люфтваффе даже не думают показываться. Ничего подобного не было в России, и мы задаемся вопросом, что будет, когда мы, наконец, доберемся до фронта». Обергруппенфюрер Пауль Хауссер, объясняя позже причины провала контрнаступления, указал, что «из‐за ударов истребителей-бомбардировщиков атаку удалось начать только в 14:30. Но и после этого она не развивалась так, как было задумано. Уничтожающий огонь судов, размещенных в Ла-Манше, и британской сухопутной артиллерии разрушил большую часть атакующих сил еще в местах сбора». Вклад, который внесли в поражение 2‐го тк СС авиация и артиллерия, был значителен, но вряд ли можно объяснять неспособность немецких войск прорвать британскую оборону лишь этим фактором. Для немецких командующих превосходство союзников в огневой мощи стало удобной отговоркой, чтобы прикрыть свой досадный и унизительный провал. Несмотря на задержки с развертыванием 2‐й тк СС собрал на двух направлениях наступления более 250 танков и САУ. Что бы ни утверждали немецкие командиры, атаки авиации и налеты артиллерии лишь задержали и частично дезорганизовали контратаку, но не остановили ее.

Первой, примерно в 14:20, выступила 9‐я тд СС, которую после ухода Биттриха на пост командира корпуса вел в атаку штандартенфюрер Томас Мюллер. Дивизия намеревалась прорваться прямиком через «Шотландский коридор» и выйти к Шё. В центре атакующих сил находился 3‐й батальон 19‐го панцергренадерского полка СС, следовавший вдоль шоссе Нуайе-Бокаж – Шё при поддержке роты пантер 1‐го батальона 9‐го тп СС. Но необходимость надежно прикрыть левый фланг атаки вынудила предварить ее ударом кампфгруппы Вайдингера с позиций у деревни Бреттевильт в направлении Рорэ. Солдатам Вайдингера предстояло прорвать оборону солдат 70‐й бригады 49‐й пд, окопавшихся на гребне Рорэ южнее одноименной деревни. Бреттевильт была следующей целью британцев, но предупреждение службы «Ультра» вынудило командование 30‐го корпуса перевести свои войска в оборону и усилить противотанковыми средствами. Для кампфгруппы Вайдингера это имело фатальные последствия. В итоге основным силам Мюллера пришлось наступать с открытым левым флангом. Посаженная на полугусеничные бронетранспортеры пехота 19‐го панцергренадерского полка СС пересекла гряду Рорэ и начала спуск в долину, испещренную живыми изгородями, среди которых окопалась британская пехота.

Подбитый Pz. IV № 514 из второго батальона Учебной танковой дивизии.

Немецкая атака совпала по времени с попыткой 8‐го Королевского шотландского полка захватить замок Гренвиль, что вызвало понятный хаос в рядах британских войск. Находившийся здесь корреспондент Би-Би-Си и будущий автор труда «Сражение за Европу» Честер Уилмот констатировал: «Немцы атаковали дважды, начиная с 14:30, и больше часа длилась яростная схватка пехоты и танков с эпицентром в замке Гренвиль, вокруг которого наши войска спешно окопались в садах и рощах. Немцы бросили вперед танки, в том числе несколько огнеметных, что помогло их пехоте прорвать позиции одной из британских рот. Огнеметные танки подобрались вплотную к траншеям и поливали их горючей смесью. Загорелись живые изгороди, но шотландцы продолжали сражаться. Они дождались прибытия «Черчиллей», которым удалось отогнать огнеметные танки. В немецкой атаке наступил перелом, и противник отступил, оставив на поле боя пять пантер, уничтоженных британскими танками и противотанковыми орудиями». За скобками этой победной реляции остались потери британцев и тот факт, что в течение вечера генерал-майору Макмиллану пришлось вывести из резерва два батальона 227‐й бригады, чтобы нормализовать ситуацию в районе Гренвиля. В силу особенностей своей профессии военный корреспондент не упомянул и о том, что в критический момент боя 9‐й Камеронский батальон дрогнул и отступил к железнодорожной насыпи, и только черчилли 31‐й танковой бригады смогли спасти положение. В ходе сражения солдаты 8‐го Шотландского батальона захватили на северной окраине Гренвиля офицера 19‐го панцергренадерского полка СС с пакетом документов, раскрывающих полный план атаки 9‐й тд СС севернее реки Одон. Впрочем, эти карты и бумаги лишь подтвердили те данные, которыми уже располагала разведка союзников.

Pz. IV № 635 из 12‐й тд СС, подбитый Союзниками во время операции «Эпсом», а затем отправленный вместе с «Тигром» № 114 из 101 ттб СС (на заднем плане) в Англию для изучения.

Южнее деревни Ле Ватрю танки 7‐й роты сумели прорвать британскую оборону и устремились в брешь между Гренвилем и Кольвилем. Но гренадеры не смогли последовать за ними. Двигаясь в направлении Шё, танки роты налетели на противотанковый экран 15‐й пд, опирающийся на 17‐фунтовые САУ «Ахиллес» 91‐го противотанкового полка. Штурмман Эсслер находился в одном из прорвавшихся Pz. IV: «Из-за дыма обзор был ограничен, и я очень боялся, что мы можем потерять нашу пехотную поддержку. Тут мой командир – унтершарфюрер – объявил, что видит впереди вражеские танки, и мы сразу же вступили в бой. У меня не было ни секунды свободной, потому что мы маневрировали и стреляли без перерыва. Наш наводчик подбил несколько вражеских танков, но и мы получили несколько попаданий в лобовой лист корпуса. К счастью, кроме легкой контузии, никаких серьезных последствий это не имело. Мы сменили позицию, и я теперь ясно видел вражеские танки на соседнем поле. Они стреляли в нас. Мы отыскали небольшую низину, из которой можно было вести огонь по целям, и при этом только наша башня с орудием возвышалась над поверхностью земли. Это было удобно и безопасно, но внезапно вокруг начали рваться снаряды. Мы угодили под артналет. Мы поспешили ретироваться, но оказались теперь на открытой местности в поле видимости англичан. Я увидел, как чуть в стороне от нас один из танков роты вспыхнул, и из него в панике выскочили два горящих человека. Это было ужасно. Вскоре и нам досталось, и наводчик сказал, что поврежден поворотный механизм башни. Таким образом, я вынужден был всякий раз поворачивать весь танк в сторону противника, и так мы сумели подбить еще несколько целей. А потом мы заработали мощнейший удар в боковую часть танка, и дым стал заполнять внутреннее пространство. Унтершарфюрер приказал как можно скорее покинуть машину. Я попробовал вылезти через передний люк, но, оказалось, что его заклинило. К тому времени, когда я выбрался наружу через башенный люк, танк уже практически пылал. Мой комбинезон тоже занялся в нескольких местах. Как только я спрыгнул в траву, внутри начали взрываться снаряды». В сумерках, не достигнув целей ни на одном из направлений и понеся довольно существенные потери, 9‐я тд СС вышла из боя и отступила к исходным позициям контратаки.

10‐я тд СС под командованием штандартенфюрера СС Гейнца Хармеля начала движение только в 15:00. 21‐й панцергренадерский полк СС возглавлял атаку против Гаврю при поддержке САУ 7‐й и 8‐й рот 10‐го тп СС с последующей задачей овладеть переправами через Одон. Они выдвинулись из Бужи и быстро достигли деревни Гаврю, где их встретил огонь занявших оборону патрулей 8‐го батальона Стрелковой бригады. В ЖБД панцергренадерского полка сражение за деревню описано как «яростное и бескомпромиссное». Понадобилось два часа, чтобы вытеснить британцев из Гаврю в долину. В 17:40 в ЖБД 11‐й бронедивизии появилась соответствующая запись. Наступая дальше, 21‐й полк СС вклинился в оборонительную линию роты «В» 2‐го Аргильского батальона западнее дороги, ведущей к мостам. В отчете подполковник Твиди с некотором даже удивлением отмечал, что противник избрал тактику пехотного штурма, удерживая бронетехнику на расстоянии, что дало аргильцам шанс использовать все преимущества ландшафта и тех усилий, что были проделаны при подготовке оборонительной линии. Как и на других участках немецкой контратаки, значительную роль в противостоянии сыграла британская артиллерия. Но и аргильцы находились под постоянным обстрелом немецких орудий и минометов. Капрал Кемпбелл из противотанкового взвода батальона вспоминал: «Все это выглядело как крупное наступление, и мы привлекали на себя все больше и больше вражеского огня. Командир батальона приказал нам сжечь все личные вещи, кроме платежных книжек, потому что нас обложили со всех сторон и возможен любой исход. Чертовски неприятно знать, что вражеские танки могут ударить тебя с тыла». Два часа панцергренадеры безуспешно пытались прорвать оборону роты «В», после чего предприняли обходной маневр, но оказались перед позицией роты «С» аргильцев, такой же подготовленной и эшелонированной. Подошедшая чуть позже бронетехника тоже не смогла переломить ситуацию. Два танка [в документах 2‐го Аргильского батальона они, конечно же, именуются тиграми] были подбиты; один – огнем 6‐фунтового орудия, второй – сержантом Стюартом из ПИАТа. Остальные предпочли отступить к Гаврю. Но и аргильцы несли потери – к концу дня в роте «В» в строю осталось 30 человек, в роте «С» – 40. Кроме того, боеприпасы стремительно подходили к концу. В сумерках немцы предприняли несколько попыток скрытно просочиться в тыл аргильцев, и одна такая вылазка оказалась успешной. Фланговый пулеметный огонь вынудил подполковника Твиди отвести остатки передовых рот ближе к мостам, на позиции роты «А». Собирая своих солдат, командир роты «С» майор Файф оказался отрезан и с небольшой группой бойцов ушел на восток, к Турмовилю. В 20:00 немецкие атаки прекратились, но было понятно, что немцы не оставят позицию аргильцев в покое. Между тем, вторая кампфгруппа 21‐го панцергренадерского полка СС при поддержке штурмовых орудий 10‐го батальона истребителей танков атаковала из Нейи в направлении моста Турмовиль. В 17:55 штаб 159‐й бригады доложил о проникновении противника в оборону 1‐го Херефордского батальона, а спустя пять минут дополнил, что оборона батальона прорвана на правом фланге. Но немцы, очевидно, растеряли наступательный момент, потому что следующая запись в ЖБД 11‐й бронедивизии гласит: «18:15. Вражеская атака по позициям 1‐го Херефордского батальона отбита, противник отводит войска. Штурмовые орудия противника ведут огонь со стороны леса у деревни Гаврю, из‐за чего один эскадрон 44‐го тб понес тяжелые потери… В целом, ситуация остается под контролем».

Взрыв грузовика с боеприпасами на поле битвы операции «Эпсом».

Солдаты 8‐го батальона Королевского шотландского полка выдвигаются к передовой 28 июня 1944 года. На обочине стоит бронеавтомобиль «Хамбер», а его командир наблюдает за небом.

Однако точечные прорывы немецких групп в долину Одон в секторе 159‐й бригады у деревни Барон ставили под угрозу группировку 11‐й бронедивизии на склонах высоты 112. Зыбкое положение плацдарма на южном берегу реки в полной мере раскрылось в ходе предпринятой по личному распоряжению Роммеля ночной атаки моста Турмовиль силами 21‐го панцергренадерского полка СС. К 04:00 панцергренадеры прорвали оборону 1‐го Херефордского батальона и, возможно, овладели бы мостом, если бы не своевременный налет артиллерии, которая «сформировала вокруг берегового плацдарма стену защитного огня». Предвидя подобное ухудшение ситуации и считая, что нападения 29 июня являются лишь разминкой перед более масштабным ударом, в 22:00 штаб Демпси отдал приказ всем танковым подразделениям 11‐й бронедивизии оставить плацдарм на южном берегу. 159‐я пехотная бригада принимала ответственность за оборону берегового плацдарма и переходила под командование 15‐й пд, задача которой состояла в защите левой стороны «Шотландского коридора». 43‐я пд в свою очередь получила приказ защищать правый фланг коридора. В течение ночи танки 29‐й и 4‐й бронебригад оставили свои позиции у высоты 112 и отступили за реку, чтобы усилить оборону выступа. Решение сдать такую важную в стратегическом отношении высоту без боя многие называют самой крупной ошибкой Демпси за всю кампанию в Нормандии. В июле тысячи британских солдат заплатят своими жизнями за то, чтобы вернуть высоту 112 под британский контроль.

Предпринятые по распоряжению Биттриха локальные ночные атаки не принесли существенных результатов и убедили немецкое командование, что дальнейшие удары здесь приведут лишь к бессмысленным потерям при минимальных территориальных приобретениях. Тем не менее, в течение 30 июня 2‐й тк СС продолжал пробовать на зуб линию фронта на различных участках «Шотландского коридора», но, поскольку британцы изготовились отражать массированный контрудар, ответ их был неадекватно мощным. Самым существенным итогом дня стал утренний захват сборными силами 10‐й тд СС и 12‐й тд СС высоты 112. Не зная, что противник уже оставил позицию, немцы осыпали плато и, особенно, район рощи дождем снарядов и мин и атаковали высоту с двух сторон. Унтерштурмфюрер Вилли Кандир описал атаку: «Рано утром ракеты наших пусковых установок, оставляя дымовые хвосты, с воем понеслись к английским позициям в небольшом квадратном лесу. Это решило успех атаки тем утром. Мы в четвертый раз пытались занять высоту 112, и наконец‐то захватили квадратный лес на вершине. Когда мы приблизились к нему, то увидели множество уничтоженной британской техники. Двигатели нескольких танков еще работали, но внутри никого не было. Томми предпочли бежать».

Вечером 30 июня покинули свои позиции у мостов через Одон у деревни Гаврю и остатки 2‐го Аргильского батальона. В течение дня солдаты Твиди при поддержке артиллерии отразили еще одну мощную контратаку, но дальнейшая защита мостов была признана бессмысленной. Сам подполковник всю ночь собирал отставших солдат передовых рот и прибыл с ними в Кольвиль лишь утром 1 июля. Потери батальона составили 33 человека убитыми и 156 ранеными и пропавшими без вести. С захватом высот 112 и 113 и позиций у деревни Гаврю крохотный британский плацдарм на южном берегу реки Одон лишился прежней своей ценности. Путь на юг для войск генерала О’Коннора был надежно перекрыт. Операция «Эпсом» подошла на этом к концу.