Потеря моста через Одон вызвала оцепенение в штабе 7‐й армии. Генерал Дольман, уже достаточно шокированный захватом Шербура и перепуганный приказом Гитлера расследовать причины столь быстрой сдачи порта, запаниковал. В 08:10 он приказал командиру 2‐го тк СС обергруппенфюреру Хауссеру немедленно атаковать и ликвидировать прорыв южнее Шё силами 9‐й и 10‐й танковых дивизий СС. Роммель и фон Рундштедт находились в это время в Берхтесгадене, в штабе Гитлера, где обсуждали предстоящий танковый удар по плацдарму союзников, и некому было отменить или скорректировать приказ растерявшегося Дольмана. Можно лишь предполагать, как развивались бы события, если бы 2‐й корпус СС был в состоянии сразу же выполнить это распоряжение штаба 7‐й армии. Но по оценке Хауссера его танковые дивизии могли начать атаку не раньше 29 июня. Существует мнение, что ответ Хауссера и спровоцировал смерть (или самоубийство) Дольмана. В 13:00 Хауссер пересмотрел свои возможности и информировал штаб 7‐й армии, что несмотря на явную неготовность его корпуса атаковать, он может организовать ограниченный удар по британскому выступу уже вечером 28 июня. В 15:00 Берлин огорошил его известием, что Гитлер назначил его на место Дольмана. Это делало его старшим командующим в секторе вторжения союзников до возвращения Роммеля. Экстраординарное решение сменить командира корпуса сразу перед решающей контратакой породило ряд вынужденных перестановок в цепи командования, которые также мало способствовали успеху предстоящей операции. Командование корпусом спешно принял командир 9‐й тд СС группенфюрер Вильгельм Биттрих. Начальник штаба 7‐й армии порекомендовал Хауссеру остаться еще некоторое время на своем бывшем КП, чтобы должным образом подготовить и провести задуманную контратаку. В 17:00 последовала очередная реорганизация – штаб танковой группы «Запад» генерала Гейра фон Швеппенбурга был возвращен в строй и принял ответственность за фронт вторжения от Сены и до линии, проходящей через Комон к Байё. Под его командование переходили 1‐й и 2‐й танковые корпуса СС и 47‐й танковый корпус, а также 86‐й корпус Люфтваффе. Естественно, Швеппенбургу понадобилось некоторое время, чтобы должным образом утвердить приказы 2‐му корпусу СС. Не было никакого шанса в этих условиях начать контратаку с линии Нуайе-Бокаж – Гаврю ранее 29 июня. Таким образом, в течение 28 июня проблема предотвращения дальнейшего прорыва союзников на юг с крохотного плацдарма на реке Одон по‐прежнему оставалась головной болью 12‐й тд СС.
Диттрих и Мейер были искренне изумлены очевидной нехваткой агрессивности у британцев. Вместо того, чтобы с самого утра бросить вперед все силы, которые удалось провести через транспортную пробку в Шё, британцы медлили. Этому имеется довольно простое объяснение: служба радиоперехвата «Ультра» информировала высший генералитет союзников о готовящейся на участке прорыва 8‐го корпуса контратаке, и эта угроза побудила Демпси отдать приказ О’Коннору не спешить отправлять 11‐ю бронедивизию к реке Орн, а позаботиться сначала об обороне уже захваченной территории. Первостепенным в рамках этой новой задачи, пришедшей на смену этапу 3 операции «Эрсом» (этап «Кожная сыпь»), являлось усиление «Шотландского коридора», полное устранение вражеских сил между Шё и рекой Одон и захват моста у деревни Гаврю. Но с точки зрения немцев, британцы теряли инициативу, причем делали это без видимых причин. Такой шанс нельзя было упускать.
Переданная Мейеру для отсечения переправившихся через Одон британских сил кампфгруппа танковой дивизии «Лейбштандарт» под командованием оберштурмбаннфюрера Альберта Фрея по плану должна была контратаковать утром 28 июня. Точный состав кампгруппы не до конца ясен, но она несомненно включала в себя 1‐й и 2‐й панцергренадерские батальоны и как минимум часть одной роты пантер Юргенсена, смешанную группу танков Panzer IV на базе 4‐й роты 21‐й тд и поддержку в виде батальона 83‐го полка реактивных установок. До трех тигров 101‐го ттб СС также были вовлечены в эти действия. Задача Фрея состояла в том, чтобы атаковать из Версона в направлении Муана и Кольвиля и у Гренвиля войти в контакт с наступающей ему навстречу кампфгруппой Вайдингера. Кампфгруппа оберштурмбаннфюрера Отто Вайденгера из состава 2‐й тд СС «Дас Райх» была ранее придана Учебной тд по приказу Роммеля и состояла из штаба, саперной и разведывательной рот, роты полевых орудий и зенитной роты полка «Фюрер» и двух панцергренадерских батальонов СС. В течение ночи с 27 на 28 июня кампфгруппа выдвинулась на позиции на южном краю британского выступа в готовности нанести удар.
Транспортная колонна 7‐го Сифортского батальона в пробке, вызванной боями в деревне Шё.
У Фрея были плохие предчувствия по поводу затеи Мейера. «Получив приказ, я сразу же предупредил командира дивизии «Гитлерюгенд», что не имею возможности выполнить его, поскольку не располагаю тяжелым вооружением. Я попросил подождать прибытия артиллерии дивизии «Лейбштандарт». Но Мейер пообещал, что артиллерия 12‐й тд СС поддержит мою атаку. Я выступил в намеченное время, но сделал это с тяжелым сердцем. Как я и опасался, офицер по связи с артиллерией так и не прибыл в мой штаб, а орудия 12‐й тд СС никакой поддержки мне не оказали. Противник ответил быстро и мощно. Замечательной особенностью его обороны стал плотный пулеметный огонь. Он был одинаково интенсивным и непрерывным на всех участках нашей атаки. Казалось, они пустили в ход все свое автоматическое оружие».
Атака началась в 06:00. 1‐й панцергренадерский батальон СС оберштурмбанфюрера Шиллера наступал справа, 2‐й батальон оберштурмбанфюрера Хансена слева. На северной окраине деревни Муан путь гренадерам Шиллера перекрыла рота «С» Монмутского батальона, которая оказалась в деревне по ошибке, заблудившись во время ночного марша к мосту Турмовиль. Танки 21‐й тд, сопровождавшие батальон, вступили в бой со «Стюартами» разведывательного взвода 3‐го батальона Йоменов округа Лондон. В конце концов, Муан была захвачена, но быстрого броска на запад не получилось. 2‐й панцергренадерский батальон СС наступал к деревне Турвиль-сюр-Одон. И здесь отсутствие обещанной Мейером огневой поддержки позволило британцам осуществлять множественные локальные контратаки. Оберштурмбанфюрер Хансен был ранен в ходе одной из них и командование принял оберштурмфюрер Херфорд. В 19:45 получивший в течение ночи свежее пополнение 10‐й Хайлэндский батальон при поддержке танков 3‐го батальона йоменов Лондона ударил с севера во фланг кампфгруппы Фрея, поставив точку в немецком прорыве. Яростное и запутанное сражение продолжалось всю ночь, и, хотя отбить назад Муан британцам не удалось, задумка Мейера провалилась. Силам Фрея удалось значительно сузить «Шотландский коридор» в районе шоссе Кан – Виллер-Бокаж, но не было даже намека на возможность соединения с кампфгруппой Вайдингера.
Она выступила на восток одновременно с силами Фрея, рассчитывая прорваться в Модревиль. 1‐й батальон 3‐го панцергренадерского полка СС атаковал слева, нацеливаясь на Бреттевильт, а справа 1‐й батальон 4‐го панцергренадерского полка СС наступал в направлении деревни Гренвиль-сюр-Одон. Левая ось оказалась под ударом пытающихся наступать на юг из Рорэ подразделений 49‐й пд. В районе деревни Бреттевильт и прилегающей к ней высоты 110 завязался тяжелый бой. 1‐й Тайнсайдский шотландский батальон и 11‐й Дарэмский батальон поначалу дрогнули под весом немецкого наступления, но затем вернули свои позиции. Обе стороны понесли тяжелые потери. На правом крыле атаки Вайдингера вдоль главной дороги в Кан 1‐й батальон 4‐го панцергренадерского полка СС сначала попал под огонь 9‐го Камеронского батальона, закрепившегося в Гренвиле, а затем налетел на оборону 7‐го Сифорсткого батальона южнее, в Ле Ватрю. Британцы продемонстрировали, что не хуже немцев способны использовать коварный бокаж для подавления превосходящих сил противника. Только небольшому отряду пантер 2‐й тд СС удалось проникнуть за линию британских передовых позиций между Гренвилем и Ле Ватрю, но мощный и точный огонь артиллерии остановил и этот прорыв. В самый критический для британских сил момент пантеры Вайдингера и передовые части панцергренадеров Фрея в Кольвиле разделяли примерно 1,5 километра, но атаки обеих группировок уже полностью выдохлись.
Несмотря на мощную фланговую атаку «Шотландского коридора», 11‐я бронедивизия пыталась выполнить задачи, поставленные перед ней измененным планом операции. Утром 28 июня 2‐й Аргильский батальон окончательно передал ответственность за плацдарм в Турмовиле 159‐й бригаде. Рано утром два боевых взводных патруля батальона двинулись через густой лес на южном берегу реки Одон в направлении деревни Гаврю. Около 16:00 патрули доложили, что оба моста в районе деревни не имеют повреждений и никем не охраняются. Немедленно подполковник Твиди направил к ближнему мосту роту «С», а спустя некоторое время получил приказ выдвинуть в Гаврю весь свой батальон. Аргильцам пришлось совершить изматывающий марш через лесистую и сильно заболоченную местность вдоль реки. Все тяжелое вооружение, включая 6‐фунтовые орудия приходилось буквально нести на руках. Даже незначительная немецкая атака в этот момент закончилась бы для людей Твиди полной катастрофой, и подполковник вздохнул с облегчением, когда в сумерках батальон, наконец, прибыл на место. Рота «С» уже окопалась справа от мостов. Рота «А» заняла позиции слева, на крутом лесистом склоне. Когда стало ясно, что немецких войск нет и в деревне Гаврю, рота «В» сместилась вперед и оборудовала оборонительный периметр вдоль дороги с центром в группе зданий сразу перед основной линией батальона. Штаб подполковник Твиди развернул в карьере на северном берегу реки, неподалеку от него заняла оборону рота «D». Ночь с 28 на 29 июня прошла без происшествий, и аргильцы поддерживали себя надеждой, что в самое ближайшее время наступающие с севера британские войска прорвутся к их изолированной позиции. Однако в течение 28 июня эти попытки не принесли видимого результата. Объяснялось это просто – 9‐й Камеронский и 7‐й Сифортский батальоны были заняты блокированием прорыва кампфгруппы Вайдингера.
Тягач «Центавр» на базе танка «Кромвель» из 11‐ой бронетанковой дивизии буксирует Pz. IV № 837 12‐й тд СС, захваченный в районе деревни Шё.
Танки шерман 24‐го Уланского батальона 8‐й бронетанковой бригады севернее деревни Рорэ. На переднем плане «Шерман» с именем Dingaan.
Основное усилие 11‐й бронебригады 28 июня было направлено на расширение плацдарма на южном берегу за счет захвата высоты 112. Термин «высота» в данном случае не совсем верен – речь идет о довольно обширной области, которая плавно поднимается над уровнем моря, а ее вершина имеет характер большого плато с дорогой и несколькими рощами. Отсюда открывается вид на Кан в 9 км северо-восточнее, аэродром Карпике, деревню Шё, высоту 213 у Виллер-Бокаж, гору Мон Пинсон в 18 км юго-западнее и гряду Бургебю юго-восточнее. Она является восточным краем двухкилометрового кряжа, протянувшегося от Эвреси на западе и почти до Мальто на востоке. В 1944 году никаких построек на вершине еще не было, но зато присутствовал плотный бокаж. Дальше на запад находилось еще одно плато этого же кряжа, известное как высота 113. Британцы рассчитывали овладеть и им, но прежде предстояло должным образом закрепиться на высоте 112.
На рассвете 28 июня два немецких танка Pz. IV были замечены на высоте 112 и обстреляны с дальнего расстояния, в результате чего «один танк был подбит, а второй поврежден». Эти два танка были частью 5‐й роты 12‐го танкового полка СС, развернутой в деревне Эске. В остальном ситуация оставалась спокойной, особенно по сравнению с начавшимися боевыми действиями севернее. Обратимся к официальной истории шропширского батальона: «Никаких серьезных попыток атаковать позиции не предпринималось, но множество немецких солдат проникало в промежутки между ротами и создавали неприятности. Сначала они прокрались и атаковали с расстояния примерно 30 метров полковой пункт первой помощи, ранив двух санитаров. Реакция батальона на вылазку была яростной, но это привело к большому расходу боеприпасов. Это были самые первые дни боевого крещения батальона, и личный состав еще был слишком неопытным. Однако скоро стало понятно, что хаотический огонь по просочившимся немцам не имеет должного эффекта и позже снайперов [еще раз напомним, что в подавляющем большинстве случаев это были обычные немецкие пехотинцы с ординарными навыками стрелковой подготовки] отлавливали специальные небольшие группы охотников; примерно десяток или чуть больше таких лазутчиков были убиты или захвачены в плен».
В 12:00 командир 23‐го Гусарского батальона, воспользовавшись относительной пассивностью противника, отправил эскадрон «В» на вершину высоты 112. Эскадрон «С» получил задачу поддерживать наступление огнем, но текущие позиции не покидать. Плато удерживали панцергренадеры 12‐й тд СС и моторизованная зенитная батарея Люфтваффе. Эскадрон «В» обошел деревню Барон и приблизился к высоте с севера, поскольку здесь складки местности позволяли пройти значительную часть расстояния до вершины, избегая флангового огня, который немцы периодически вели. Холмистая местность напоминала пустоши Йоркшира, на которых танкисты тренировались в Англии. Но как только танки вышли из низины, они попали под огонь с двух сторон. Из района Фонтен-Этупфур и примыкающего к нему замка по гусарам вели огонь танки Вюнше, с западного фланга – с позиций у Эске-Нотр-Дам – работали противотанковые орудия. Немного погодя заговорили и зенитки, расположенные непосредственно на плато. Один танк лишился хода из‐за сбитой гусеницы, еще один получил попадание в корпус и загорелся. Тем не менее, эскадрону «В» удалось выйти к северо-восточному краю плато. Командир одного из танковых взводов эскадрона описал дальнейшие события: «Противодействие противника выразилось в форме закопанных танков справа и пехоты на позициях в небольшом лесу впереди. Танки имели альтернативные огневые позиции, проезды к которым были хорошо замаскированы. Было практически невозможно подавить их огонь. Имела место попытка выбить танки несколькими самоходными противотанковыми орудиями, которые были нам приданы. Но результат оказался нулевым. Полевая артиллерия дивизии также попыталась помочь, но и она ничего не смогла добиться». Поскольку в этот день погода заметно улучшилась, и авиация союзников получила возможность подняться в воздух, гусары вызвали поддержку «Тайфунов» 83‐й группы Королевских ВВС. Однако пилоты не смогли выявить позиции немецких танков даже после того, как гусары пометили их красными дымовыми снарядами. «Одна из бомб упала среди наших танков и тут же вся северная часть холма покрылась желтым дымом, контейнеры с которым устанавливались на каждом танке, чтобы иметь возможность обозначить дружественные войска. Один из командиров уронил дымовую шашку внутрь танка, немало развеселив всех, кто был поблизости, поскольку члены экипажа стали в панике выпрыгивать наружу».
В 15:30 передовая группа гусар, которая к этому моменту состояла из танков эскадронов «В» и «С», а также пехоты роты «Н» Стрелковой бригады, потеряла больше десяти «Шерманов» и истратила практически весь боезапас. Им приказали отступить к деревне Барон, в то время как на высоту 112 был направлен 3‐й тб. Пока танки выполняли эту рокировку, рота «Н» выдвинулась вперед и захватила рощу на вершине высоты, выдавив из нее примерно 70 немецких солдат. Новость, что британцы захватили высоту 112, была передана по телефону в 8‐ю бригаду небельверферов. Фельдфебель Дорн, принявший звонок, доложил командиру 6‐й батареи гауптману Гендлю: «Британцы на вершине высоты. Танк «Шерман» остановился всего в 5 метрах от одного из наших постов наблюдения. Ради бога, не звоните туда – это их выдаст». Чтобы разобраться в том, что произошло, фельдфебель Дорн отправился с патрулем на открытый южный склон высоты, был быстро обнаружен британцами и ретировался, теряя людей. Его рапорт подтвердил самые худшие опасения: «На высоте не только кучка танков. Томми перебрасывают туда противотанковые орудия, пулеметы и минометы».
Британские солдаты из 8‐го батальона Королевского шотландского пехотного полка под прикрытием танка «Черчилль» из состава 7‐го танкового полка 31‐й танковой бригады.
В штабе 12‐го тп СС оберштурмбаннфюрер Макс Вюнше быстро организовал контратаку. Несколько пантер 1‐го батальона 12‐го тп СС атаковали с юга, а группа Panzer IV 2‐го батальона двинулась на высоту с юго-запада. Немецкие танки построились клином и нанесли удар непосредственно в ту часть плато, которой овладела пехота 8‐го батальона Стрелковой бригады. Шарфюрер Вилли Кретшмар командовал одним из танков, ползущих по склону высоты со стороны деревни Эске. «Когда я выбрался из небольшого леса, я остановился и хорошенько осмотрелся. Я изучал местность, расстилавшуюся слева от меня, высматривал танки и противотанковые орудия. Ничего подозрительного! «Танки вперед!», – прокричал я. Мы прошли 10 или 15 метров, когда мою машину сотряс мощный удар. Полетели искры. Снаряд попал нам в правый бок. «Задний ход!» Рядовой Шнайдер реагировал как молния. Мы отступали на полной скорости. Назад, под прикрытие леса. И как раз вовремя! Англичане почти достали нас. Прямо перед нами, в каких‐то сантиметрах от носовой части танка бронебойный снаряд британцев пропахал черную борозду в траве». Несколько британских пехотных отделений отступили, но остальные имели достаточную противотанковую мощь, чтобы отбить атаку. Но и количество подбитых «Шерманов» на высоте 112 значительно выросло.
Солдаты британской 49‐й Вест-Ридингской пехотной дивизии несут раненого для погрузки на бронетранспортер «Универсал».
Солдаты дивизии «Гитлерюгенд» не намерены была мириться с присутствием британцев на ключевой высоте. Артиллерия и минометы обрушили на плато и северные подход к нему дождь снарядов и мин. Рядовой Норман Хабертайн из роты «G» 8‐го батальона Стрелковой бригады описал прибытие своего подразделения на плато высоты 112. «Противник, вероятно, наблюдал за тем, как мы прибыли, и прежде, чем были выкопаны траншеи, дал по нам хороший залп своих «Стонущих Минни». Ничего не оставалось делать, как упасть на землю и лежать, вжимаясь в нее. Полугусеничный транспортер в нескольких метрах от меня разнесло на части прямым попаданием. Когда налет прекратился, батальон был в состоянии полного хаоса. Вся ротная техника перемешалась, никто не знал, где их отделение или взвод, раненые кричали, и командиры не могли добиться выполнения приказов».
На закате немцы предприняли еще одну контратаку рощи на вершине высоты 112. Британская артиллерия пыталась остановить это наступление, но успеха не добилась, и рота «G» Стрелковой бригады вынуждена была отступить. Однако северный край высоты по‐прежнему оставался под контролем британцев. Несмотря на потерю в течение дня почти 40 «Шерманов», они намерены были утром 29 июня предпринять новую атаку плато.