В 23:00 26 июня штаб 15‐й пд в радиоприказе, переданном подразделениям, так определил задачи на следующий день: «Противник перед нашим фронтом ослаблен до последней степени и ввел в действие свои последние резервы. 27 июня необходимо как можно быстрее захватить переправы через реку ОДОН. 227‐я бригада овладеет ГРЕНВИЛЬ-СЮР-ОДОН, для чего 10‐й батальон горцев атакует с первым светом при поддержке артиллерии и танков в ранее установленном порядке. Затем 227‐я бригада выдвинется для захвата переправ севернее ГАВРЮ 915623 и в точке 930630 [Турмовиль] так быстро, как возможно, при поддержке двух полков 29‐й бронетанковой бригады. 44‐я бригада, сдав свои позиции 129‐й бригаде, переходит в дивизионный резерв. 46‐я бригада примет ответственность за КОЛЬВИЛЬ у 227‐й бригады и расширит свою позицию в направлении МУАН». Чтобы развязать руки 15‐й пд генерал O’Коннор распорядился, чтобы 43‐й Уэссекская дивизия приняла на себя контроль над захваченными накануне деревнями. Час «Ч» для шотландской дивизии был назначен на 05:00.

Порядки «ослабленного до последней степени» противника перед фронтом дивизии к утру 27 июня выглядели следующим образом: с востока на запад 1‐й и 2‐й панцергренадерские батальоны СС 26‐го полка Монке плюс остатки 12‐го саперного батальона СС и 30 танков Panzer IV 2‐го тб СС Принца в тылу их позиций. 12‐й разведывательный батальон СС Бремера готовился заполнить брешь северо-западнее Кольвиля. На правом фланге между Марселе и Кольвилем находились танковая рота и рота штурмовых орудий 21‐й тд, а на хребте Рорэ на левом фланге оставались 17 пантер 1‐го батальона 12‐го тп СС Юргенсена и 3‐й панцергренадерский батальон СС Олботера. Еще несколько пантер 2‐й тд были перемещены на 2 км на юго-восток к деревне Гренвиль. Дополнительно, на линии между Версоном и Гранвилем находились 12 тигров 2‐й и 3‐й рот 101‐го ттб СС. Все, что требовалось от этих сил, – не допустить прорыва, на который рассчитывали британцы.

В 04:45, после короткого артналета, 10‐й Хайлэндский батальон легкой пехоты при поддержке черчиллей 7‐го тб выдвинулся из района западнее Шё с намерением прорваться в Гаврю и овладеть мостами через Одон. После неудачной попытки наступать на юг, предпринятой прошлым вечером, настроение у атакующих было мрачным. Лейтенант Роберт Шоррин вспоминал: «У меня душа ушла в пятки, когда нам объявили, что мы снова полезем в это пекло. Я видел стольких погибших ни за понюшку табаку парней. И ради чего? Чтобы, поджав хвост, откатится назад. Мне вся эта затея казалась абсолютно бессмысленной. В конце концов, у нас же есть чертова уйма артиллерии. Почему бы не разнести все в клочья ее огнем?! Какой смысл отправлять людей в лобовую атаку на противника, который зарылся в землю словно крот!» Противостоявшая накануне батальону горцев 8‐я танковая рота СС гауптштурмфюрера Ганса Сигеля имела в строю только четыре танка Pz. IV, но за ночь ее усилили пехотой и саперами. По распоряжению Сигеля немецкие солдаты подпустили горцев максимально близко, прежде чем открыли плотный пулеметный огонь. Танковые экипажи получили приказ вести огонь только по бронетехнике противника. «Мы снова достигли ошеломляющего успеха без потерь со своей стороны – докладывал Сигель в штаб, – Несколько танков пылают, испуская черные столбы дыма, экипажи в панике выпрыгивают и бегут прочь. Пехота следует их примеру, и скоро все уцелевшие после поднятого нами огненного вихря скрываются за гребнем холма». 10‐й батальон и танки 7‐го тб предприняли четыре попытки прорвать ударом в лоб оборону Сигеля, и все четыре раза вынуждены были отступить. В 10:30 танк Сигеля был подбит, сам он получил серьезные ожоги, но это мало повлияло на исход боя. В 14:00 на смену поредевшей 8‐й роте прибыла рота пантер 2‐й тд из состава кампфгруппы, спешно переброшенной из Сен-Ло по приказу штаба 7‐й армии. Путь в Гаврю был теперь надежно блокирован. 10‐й батальон горцев потерял 27 июня 112 человек.

Еще одна цель первой фазы операции «Эпсом» захвачена.

Вечером того дня командир батальона приказал собрать выживших, поскольку ему есть что сказать своим солдатам. Как вспоминал сержант Лен Грейвз, полковник забрался на ящик из‐под снарядов и произнес такие слова: «Я сильно разочарован всеми вами. Вы чертовы трусы! Практически все здесь собравшиеся – жалкие трусы. Мне стыдно, что я командую таким отребьем… Трудно представить более позорное поведение на поле боя, чем то, что я видел сегодня. Да меня просто тошнит от этого!» Мы смотрели друг на друга в изумлении. А один сержант рядом со мной пробормотал: «Если он думает, что все это так просто, почему бы ему самому не пойти в эту долбанную атаку!» Могу поклясться, что все мы тогда думали так же. В тот момент, когда одни наши товарищи лежали мертвыми на тех проклятых полях, а другие выли от боли на перевязочных пунктах, оскорбленные чувства этого напыщенного павиана в погонах нас совершенно не волновали». Тем не менее, нескольким сержантам батальона после этого «выступления» командира пришлось расстаться с нашивками и превратится в обычных рядовых.

«Кровавая баня», устроенная 10‐му Хайлэндскому батальону ротой Сигеля и панцергренадерами батальона Сибкена, имела одно важное последствие для хода операции. Отражение безуспешных атак горцев на западном фланге отвлекло внимание от происходящего восточнее. В 05:30 командир резервного батальона 227‐й бригады – 2‐го батальона Аргильских и Сазерлендских горцев – подполковник Джон Твиди – был срочно вызван в штаб, где получил приказ выступить в 07:30 при поддержке танков 23‐го Гусарского батальона на юг через позиции гордонцев с задачей захватить переправу через Одон у деревни Турмовиль. Подполковнику Твиди пришлось изрядно потрудиться, чтобы провести свой батальон через все еще переполненную войсками деревню Шё. Миновав ручей Сольбе, батальон развернулся на стартовой линии на восточном склоне Кольцевого контура в ожидании намеченного артналета. Опыт, полученный 2‐м Гордонским батальоном накануне вечером при атаке Кольвиля, не сулил аргильцам ничего хорошего. Но неожиданно им улыбнулась удача. В 09:30 началась организованная Диттрихом атака во фланг 8‐го корпуса силами подкреплений, переброшенных из Сен-Ло. Она была нацелена на Шё – нервный узел британского прорыва, но результат оказался разочаровывающе скромным. Панцергренадеры дивизии опоздали к намеченному часу «Ч», и 17 пантер 2‐й тд пошли вперед без пехотной поддержки. Часть из них ударила по деревне Ле Боск, в тыл 10‐го батальона горцев. 5‐й батальон герцога Корнуольского в этот момент входил в деревню с задачей сменить 9‐й Камеронский батальон и вынужден был сходу вступить в бой. Поначалу фортуна благоволила немцам. Шесть пантер вклинились в порядки корнуольцев и разгромили штаб батальона. Командир батальона подполковник Атертон был убит. Но спустя короткое время четыре немецких танка были уничтожены пехотой с помощью гранатометов ПИАТ. Оставшиеся две «Пантеры» предпочли ретироваться. Они присоединились к отряду, сменившему на позициях истекающую кровью роту Сиберта. Однако основное острие контратаки танковой кампфгруппы 2‐й тд было нацелено на Шё. На подходе к деревне «Пантеры» попали под огонь 17‐фунтовых орудий 1‐го Ворчестерширского батальона, который в течение ночи принял ответственность за оборону деревни и успел сформировать надежный противотанковый экран. Как минимум три пантеры 3‐го танкового полка остались дымить на полях юго-западнее деревни. Позже Хуберт Мейер объяснил неудачу тем, что заносчивый командир танкового отряда 2‐й тд не пожелал слушать рекомендации офицеров дивизии «Гитлерюгенд» и завел своих людей в ловушку, подготовленную британцами.

Эта атака сместила фокус внимания немцев и на некоторое время оставила без должной поддержки солдат 15‐й роты 25‐го панцергренадерского полка СС и 12‐го разведбатальона СС, оборонявших Кольвиль. Накануне гордонский батальон уже изрядно потрепал их позиции, теперь аргильцы нанесли добивающий удар. 88‐мм орудия 1‐й батареи 53‐го зенитного полка пали под натиском пехоты, и танки 23‐го Гусарского батальона хлынули на улицы деревни. В течение нескольких часов аргильцы зачищали Кольвиль, выкуривая противника из домов и садов. Подполковника Твиди не смутили открытые фланги и неопределенность перед фронтом батальона. В 15:00 он направил свои роты к главной цели – мосту через Одон. Передовой взвод роты «В» под командованием лейтенанта Эдвардса быстро достиг шоссе Кан – Виллер-Бокаж в непосредственной близости от Турвиль-сюр-Одон. Немцы активно использовали шоссе для снабжения своей обороны, и солдаты Эдвардса попали под огонь сопровождавшего транспортную колонну бронеавтомобиля. Чуть позже подали голос установленные на окраине Турвиля пулеметы. Когда к шоссе подошли еще несколько взводов роты, аргильцы начали штурм деревни. Западнее, ближе к деревне Модревиль, к шоссе вышла рота «А» и успешно блокировала движение противника по нему. Позже рота «С» атаковала непосредственно Модревиль и быстро вытеснила остатки штабной роты 12‐го разведбатальона СС. В Турвиле аргильцам пришлось иметь дело с несколькими танками Pz. IV (которые в боевых донесениях традиционно именовались тиграми). Но действуя дерзко и выдвигая свои 6‐фунтовые орудия на прямую наводку, они сумели уничтожить один из танков и заставили остальные отступить. Пока рота «А» совместно с ротой транспортеров зачищала деревню, рота «D» выдвинулась вперед и обосновалась на возвышенности, доминирующей над мостом Турмовиль. Прорыв британских сил на восточном фланге внес сумятицу в немецкую оборону. Как только пала деревня Кольвиль, 2‐й Гордонский батальон сменил в ней аргильцев. Немецкие силы, яростно защищавшие Кольцевой контур 100 26 июня, предпочли отойти на юг, опасаясь оказаться отрезанными. 7‐й Сифортский батальон, не мешкая, овладел этой важной возвышенностью. 29‐я бронебригада также воспользовалась открывшимися возможностями завершить фазу 2 операции «Эпсом» и бросила 2‐й батальон йоменов Файфа и Форфара в Гренвиль-сюр-Одон, а 3‐й тб – к Муан.

Самоходная гаубица «Веспе» из артполка 12 тд СС «Гитлерюгенд».

«Пантера» № 219 из 12 тд СС подбитая 27 июня солдатами 15‐ой Шотландской пехотной дивизии рядом с Турвиль-сюр-Одон.

История 2‐го Аргильского батальона отмечает: «Бросок роты «С» к мосту через Одон был, пожалуй, самым классическим маневром, выполненным батальоном в течение всей кампании. Под командой майора Алана Файфа рота перемещалась от изгороди к изгороди, используя типовую тактику огня и маневра, при которой один взвод шел вперед, а остальные поддерживали и прикрывали его. Финальный рывок через пшеничное поле позволил солдатам Файфа неожиданно атаковать мост и быстро подавить оборонявшие его три пулеметных гнезда. Рота захватила мост неповрежденным в 17:00 при весьма умеренных потерях. Майор Файф за умелое руководство был представлен к Военному кресту». Пехота спешно окопалась на южном берегу реки, а несколько патрулей прочесали деревню, не обнаружив в ней противника. С прибытием на место всех трех рот, вокруг моста был сформирован плацдарм диаметром примерно 200 метров. Первая попытка сообщить в штаб бригады о том, что цель Quags захвачена, закончилась неудачей – в лесистой низине радиостанции аргильцев отказались работать. Понимая, что отвоеванный батальоном узкий выступ в долине Одон остро нуждается в усилении и расширении, связисты предприняли рискованную вылазку к ближайшей возвышенности, и на этот раз рапорт об успехе аргильцев достиг адресата. «Шерманы» эскадрона «С» 23‐го Гусарского батальона прибыли к мосту в 19:00. Пехота встретила их с большим воодушевлением. Танки быстро переправились через реку, прошли насквозь Турмовиль и развернулись у южной окраины деревни. Как записано в истории батальона, танки «шли на самой низкой передаче, поднимаясь по узкому и крутому проселку, проложенному через лесистую и труднопроходимую местность, и только на окраине Турмовиля (южнее реки Одон) впервые получили возможность развернуться на местности с хорошими полями обзора и огня. Командиры и стрелки напрягали глаза, запорошенные песком и пылью. Эти кусты впереди не являются ли замаскированными танками противника? А вот те? Один немец испытал, вероятно, самый большой шок в своей жизни. Он появился на небольшом гражданском автомобиле со стороны деревни Эске. Младший капрал Эванс выпустил по машине бронебойный снаряд с расстояния всего в 20 метров. Удивительным образом водителю удалось выскочить из рухнувшего в кювет авто и, хотя капрал Хоггинс послал ему вслед несколько длинных очередей из «стэна», везунчик остался невредимым и во все лопатки бросился удирать туда, откуда приехал».

В 21:45 через реку переправилась моторизованная рота 8‐й Стрелковой бригады и два батальона 158‐й пехотной бригады. Переброска сил для скорейшей защиты столь важного для союзников плацдарма сопровождалась изрядным количеством суеты, нелепых приказов и смешением войск. В итоге командир 159‐й бригады бригадир Санди на следующий день лишился поста. Несмотря на вал отданных им приказов, наращивание сил проходило мучительно медленно. Некоторые подразделения бригады, не до конца понимая всю важность скорейшей переброски на юг, с наступлением ночи просто остановились. Темнота и сложная местность долины Одон только усугубили положение. Скопление масс пехоты и танков на небольшом отрезке земли южнее линии Норре – Ле Мениль-Патри являлось потенциальным источником проблем. Хотя британские силы добились наконец‐то важного результата и получили трамплин для атаки в направлении реки Орн, защита флангов «Шотландского коридора» требовала привлечения все больших и больших сил перед лицом неминуемых немецких попыток отсечь образовавшийся выступ ударами с востока и запада.

Наибольшего проникновения на вражескую территорию достиг в этот день 4‐й Шропширский батальон легкой пехоты. Марш батальона к реке красочно описал командир роты «D» майор Нед Торнбурн: «Мы выдвинулись вдоль лесной дороги с максимально возможным для легкой пехоты темпом, временами почти переходя на бег. Я перемещался от одного командира взвода к другому, объясняя им план предстоящей атаки. Моя рота была второй или третьей в порядке батальона, так что я хотя бы не отвечал за попытку выполнить почти невероятную задачу – прорыв к главному шоссе (Кан – Виллер-Бокаж). Вероятно, было убеждение, что противник будет слишком испуган нашей численностью, чтобы проявить себя (какими наивными мы были!). Два мои передовых взвода залегли вдоль края леса… Я отдал приказ начать атаку, и мы пересекли дорогу. «Время, затраченное на разведку всегда себя оправдывает», – говорится в учебниках, но конечно же никакой разведки сделано не было, и когда мы попытались двигаться вперед, то натолкнулись на такую густую живую изгородь, какой еще не встречали в своей жизни – пройти через нее было практически невозможно. Я пробежал вдоль нее примерно 100 метров, пока не наткнулся на проход. Благодаря этому мы оказались на другой стороне. Никто особенно не задумывался о том, что рота шла в свою первую атаку колонной по одному с командиром роты впереди, который отчаянно вглядывался в карту, пытаясь понять, где находится…» Несмотря на все вышеперечисленные трудности, батальон, продолжал наступать в течение всей ночи и, перебравшись по мосту на южный берег, вышел к деревне Барон-сюр-Одон и к рассвету закрепился в ней. Майор Тим Эллис, командир роты «В» батальона вспоминал: «Было очень темно среди деревьев, а карты мало помогали. Мы пересекли реку без боя, но позже впервые попали под удар «Стонущих Минни». Рота разместилась на полях, обнесенных живыми изгородями, когда эти хреновины начали падать с ужасающим воем. Было ощущение, что это посыпались камни с неба, потому что земля затряслась словно в конвульсиях. Даже удивительно, что обошлось без потерь». На исходе ночи следом за шропширцами на южном берегу Одона развернулся и 1‐й Херефордский батальон. Прибытие значительных пехотных подкреплений позволило командиру аргильцев задуматься о маневре на запад, вдоль берега реки, с намерением захватить два моста через Орн у деревни Гаврю. При планировании они рассматривались в качестве основной переправы сил 8‐го корпуса, но и немцам была очевидна их важность. В результате путь к Гаврю с севера был полностью блокирован. Вечерние попытки прорваться к этим мостам с востока через Турвиль и Гренвиль, предпринятые 9‐м Камеронским батальоном подполковника Виллерса также не дали результатов – немецкие силы в этой области была значительно мощнее и усилены танками 2‐й тд. К 22:00 солдаты Виллерса прекратили бесплодные попытки проломить немецкую оборону и окопались на восточном краю Гренвиля. Зная об этих трудностях, подполковник Твиди посчитал разумным с первым светом отправить два боевых патруля по берегу реки на запад, чтобы выяснить насколько серьезно противник защищает непосредственно Гаврю и сами переправы.

На западном фланге операции «Эпсом» 49‐я пд продолжала оказывать давление на противника, стремясь выполнить главную цель своей не особо успешной операции «Мартлет». На рассвете 27 июня Халамширский батальон занял позиции на южном краю леса Тессель, но атака с целью достичь деревни Ванд провалилась. 11‐й Дарэмский батальон, поддержанный бронетехникой 1‐го батальона Ноттингемширских йоменов, сумел прорваться в деревню Рорэ в течение утра. Рорэ с отчаянной решимостью обороняли гренадеры 3‐го батальона 26‐го полка СС при поддержке танков и 88‐мм орудий. Первая попытка захватить деревню провалилась. В 14:00 британцы атаковали снова, задействовав всю доступную артиллерию, и на этот раз немецкая оборона дрогнула. К 16:00 солдаты 49‐й пд овладели Рорэ и подавили последние очаги сопротивления. Захват деревни на гряде стал таким же важным событием 27 июня, как и форсирование реки Одон, поскольку лишил немцев ключевого пункта, позволяющего обозревать поле битвы, хотя в их руках оставались другие доминирующие позиции на возвышенности.

В течение ночи Мейер подкорректировал линию обороны дивизии «Гитлерюгенд». Теперь она проходила от аэродрома Карпике к Версону, далее через Фонтен-Этупфур, высоту 112, Эске, Гаврю и Гренвиль к деревне Бреттевильт. Свой штаб он перенес в Лувиньи. Мейер в равной степени допускал как удар британцев на юг, так и поворот на восток и продвижение вдоль шоссе Виллер-Бокаж – Кан. Последнее направление он считал даже более опасным и спешно переместил на участок между Версоном и аэродромом Карпике все те свободные силы, какие сумел наскрести. Сюда стягивались оставшиеся без орудий артиллеристы 5‐й батареи СС, танки учебных частей 21‐й тд, зенитные подразделения Люфтваффе и минометный батальон 83‐го полка небельверферов. В течение ночи с 27 на 28 июня к линии фронта в Нормандии прибыл авангард 1‐й тд СС «Лейбштандарт». Штаб 1‐го панцергренадерского полка оберштурмбаннфюрера Фрея и 1‐й и 2‐й батальоны полка оберштурмбаннфюреров Шиллера и Хансена соответственно развернулись в намеченном районе сосредоточения у Венуа. Остальные элементы дивизии ожидались в течение недели. Полк Фрея Дитрих сразу же передал под командование Мейера, и тот посчитал разумным использовать его для удара с востока из Версона вдоль шоссе Кан – Виллер-Бокаж с намерением отсечь британский выступ. С запада навстречу Фрею должны были атаковать обещанные штабом 7‐й армии кампфгруппы 2‐й тд СС. В случае успеха британские силы, прорвавшие южнее шоссе будут отрезаны и уничтожены.

Пехота Дарэмского батальона легкой пехоты следуют в Рорэ мимо подбитой «Пантеры» № 204.