Несмотря на очевидную сумятицу, скверные погодные условия и ворох неожиданностей, главной из которых стал немецкий огонь с гряды Рорэ, первый этап операции «Эпсом» оказался довольно успешным. Штурмовые батальоны вышли к намеченному планом рубежу, прорвав линию обороны 12‐й тд СС и продемонстрировав, что необстрелянные части способны действовать не хуже, а порой и лучше, прославленных ветеранов. Однако, к раннему полудню, когда сражения в захваченных деревнях еще продолжались, британцы уже отставали от графика на три часа. В штабах эту задержку объясняли не столько неожиданно сильным сопротивлением противника, сколько невозможностью привлечь главный козырь союзников в Нормандии – авиацию. Но погода не собиралась улучшаться, и надежды, что воздушный зонтик поможет наверстать упущенное, развеялись окончательно. Между тем, следовало как можно скорее начинать следующий этап операции «Эпсом» – фазу 2 с кодовым наименованием «Похмелье». В штабе 8‐го корпуса лелеяли надежду, что 11‐я бронетанковая дивизия сумеет вдохнуть наступательный момент в уже порядком забуксовавшую атаку шотландцев.

Две дороги вели из деревни Шё к реке Одон. Первая проходила через восточную часть Ле От дю Боск, затем через Гренвиль и Ле Ватрю и далее к двум мостам через Одон в Гаврю. Вторая шла на юго-восток через Турвиль к мосту в деревне Турмовиль. По плану «Кромвели» 2‐го батальона Нортгемптонширских йоменов (разведывательного батальона 11‐й бронедивизии), пройдя через Шё, устремятся к мостам с задачей захватить их неповрежденными. Разведывательный батальон 15‐пд выдвижением в район Муан прикроет левый фланг танкового прорыва. За нортгемптонширцами последуют 23‐й Гусарский батальон левее и 2‐й батальон йоменов Файфа и Форфара справа. Считалось, что на этом этапе танкам будет хватать минимальной пехотной поддержки, которую обеспечат моторизованные роты 8‐го батальона Стрелковой бригады. Незадействованная в первой фазе операции «Эпсом» третья бригада 15‐й пд – 227‐я хайлэндская – выделит два батальона для зачистки долины реки Одон от последних очагов вражеского сопротивления. В рамках этой зачистки 2‐й Гордонский батальон при поддержке эскадрона «С» 9‐го тб овладеет Турвилем, а 10‐й батальон горцев с эскадроном «С» 7‐го тб захватит Гренвиль. Третий батальон бригады – 2‐й батальон Аргильских и Сазэрлендских горцев – окажет содействие нортгемптонширским йоменам при захвате мостов и обеспечит их оборону, как только танки окажутся на южном берегу.

Таков был план. На деле танковая атака застопорилась еще до того, как 2‐й батальон Йоменов вышел на исходные позиции фазы 2. Генерал Робертс получил приказ выдвигать 2‐й Нортгемптонширский батальон в Шё в 11:50. По пути к деревне танки Йоменов наскочили на минное поле и вынуждены были ожидать, пока саперы и тральщики проделают безопасные проходы. На подступах к деревне, в которой еще шел бой, танки попали под огонь пулеметов и фауст-патронов и снова вынуждены были остановиться. Эти задержки позволили Курту Мейеру укрепить свои силы на очевидном теперь направлении главного удара британцев. 5‐я, 7‐я и 8‐я танковые роты 2‐го батальона 12‐го тп СС завершили спешную переброску из Рорэ и блокировали обе дороги, ведущие к ключевым мостам через Одон. По приказу Диттриха 3‐я рота 101‐го ттб СС начала движение к фронту с задачей занять позиции в Гренвиле и быть готовой ударить во фланг прорвавшимся частям британцев. 21‐я тд также пришла на помощь Мейеру с ротой танков и ротой штурмовых орудий.

«Кромвели» эскадрона «А» 2‐го батальона Нортгемптонширских йоменов выступили из Шё на юг с опозданием на сорок минут. Они осторожно двигались вдоль дороги на Гренвиль (сейчас это шоссе D170), не решаясь углубляться в лабиринт бесконечных полей и садов по обе стороны от шоссе. Очень скоро передовой взвод попал под огонь немецких танков, развернутых на гряде юго-западнее деревни и в районе Кругового контура 100. Натренированные работать в условиях близкой поддержки пехоты британские танкисты чувствовали себя беспомощными и уязвимыми. В ходе обмена огнем 3‐й взвод эскадрона «А» был полностью уничтожен, 1‐й и 2‐й взводы предпочли отступить в безопасную зону, и только 4‐й взвод смог прорваться немного вперед, к железнодорожной насыпи, где расправился с позицией 20‐мм зенитных орудий. Впрочем, спустя 20 минут, ему пришлось повторить свой дерзкий рывок, но теперь уже в противоположном направлении, к Шё, поскольку поступил приказ отступить. Позже тем днем похожая судьба постигла и наступающие на юг танковые батальоны 29‐й бронебригады. Бокаж, в который они погрузились, пройдя долину реки Мю, вызвал у танкистов 11‐й бронедивизии состояние легкого ступора. Он совершенно не походил на открытые области сельской местности в Восточной Англии, где экипажи дивизии провели столько времени, отрабатывая навыки прорыва и окружения противника. Имея наблюдателей на гряде Рорэ и Круговом контуре 100, немцы отслеживали сосредоточение бронетехники британцев и оперативно обрушивали на них огонь артиллерии 12‐й тд СС. Как вспоминал один из танкистов бригады, «куда бы мы ни пытались двинуться, немцы были в курсе наших намерений и наносили смертельный удар».

Зачистка Сен-Манвьё 26 июня 1944 года.

Наступавшие западнее шерманы 2‐го батальона йоменов Файфа и Форфара потеряли за короткий период времени девять танков. Лейтенант Стил Браунли позже вспоминал: «Полк собрался в километре от Шё рядом с полком «Черчиллей» 31‐й танковой бригады. Когда начался штурм деревни де Боск, эскадрон «С» двинулся прямо туда. Мы шли левее, но были остановлены противотанковым рвом и дорогой в выемке и вынуждены были также принять вправо. Дон Холл повел свой взвод вокруг границы леса, мы последовали за ними. Два его танка взорвались, и он стал отступать назад, ставя дымовую завесу. Я принялся прикрывать его огнем, но не видел ничего из‐за деревьев и дыма от горящих танков. Два бронебойных снаряда пронеслись у меня над головой, так что я тоже поставил дымовую завесу и двинулся назад». 23‐й Гусарский батальон, обойдя Сен-Манвьё, попал под убийственный огонь со стороны Гренвиля и, оставив на поле боя четыре горящих машины, предпочел ретироваться. Скорее всего, эти четыре шермана записали на свой счет экипажи тигров 101‐го ттб СС. Стремительного танкового прорыва к реке Одон, задуманного в штабе Демпси, не получилось. Однако и немецкие войска несли потери. С их позиций ситуация не выглядела такой уж радужной. Унтерштурмфюрер Вилли Кандлер, командир взвода 5‐й танковой роты вспоминал: «Мы еще двигались маршем к нашим прежним позициям южнее Шё, когда множество вражеских танков разных видов было замечено на холме левее. Они наступали со стороны Ле Мениль. Нам пришлось давать бой, не проведя необходимого развертывания. Это была жестокая танковая дуэль со своими победами и своими поражениями. В нескольких метрах впереди меня находился танк унтерштурмфюрера Букхольца. Букхольц стоял в башне, высунувшись из люка. Когда его танк получил прямое попадание, бедняге оторвало голову. Поскольку масса британских танков уже прорвалась, мы отступили на несколько обнесенных живыми изгородями полей и заняли позицию на дороге Шё – Норре».

Тем временем, деревня Шё стремительно превращалась в огромный затор. Ее улицы не способны были пропустить то количество войск и техники, которое намеревался бросить вперед генерал О’Коннор. Никто не позаботился о расстановке приоритетов прохождения танковых и пехотных частей через проблемную область. Минометные и артиллерийские снаряды продолжали падать на деревню, что еще больше усугубило проблему. Как отмечено в официальной истории 15‐й пд: «То небольшое пространство улиц в Шё, что не было покрыто обломками, теперь заполнили наши танки с закрытыми наглухо люками, их экипажи игнорировали все попытки связаться с ними. Никто из тех, кто был в Шё 26 июня не забудет столпотворения, которое царило на ее улицах».

Эта пробка серьезно задержала развертывание 227‐й пехотной бригады. Пехотные батальоны вынуждены были оставить свое тяжелое вооружение в грузовиках, застрявших в тылу колонны, и двигаться к стартовой линии пешком. А это было не так‐то просто. На полях и в развалинах захваченных утренним наступлением деревень все еще оставались немецкие солдаты, а спорадические обстрелы не прекращались весь день. Рядовой Роланд Джеферсон вспоминал: «На окраине Шё мы впервые узнали, что значит попасть под огонь врага. Немецкие снайперы были повсюду, и нам приходилось заниматься их поисками, чтобы двигаться дальше. Надо сказать, что уничтожали их совершенно безжалостно. Вероятно, тогда я впервые понял, что реальная война сильно отличается от учений на болотах Йоркшира». 2‐й Гордонский батальон попал под обстрел «небельверферов» на стартовой линии восточнее Шё. Танки эскадрона «С» 9‐го тб прибыли с опозданием. Только в 18:15 гордонцы выступили, наконец, в направлении Кольвиля и Турвиля, следуя за спешно подготовленным огневым валом. Сержант Тревор Гринвуд из эскадрона «С» отчетливо помнит, что «незадолго до начала атаки прокатился слух, что немцы выставили против нас 60 «Пантер» [общее количество немецких танков, сдерживавших на тот момент наступление 8‐го корпуса, было меньше этой цифры, причем львиную долю их составляли Panzer IV]». У наступавших в авангарде пехотинцев нервы были натянуты до предела. Рядовой Джим Фиск из роты «В» находился на левом фланге батальона, когда «внезапно по нам открыли огонь практически со всех сторон, даже с тыла. Все это сопровождалось дикими воплями, криками боли и страха. Мы ползали в грязи и палили без остановки, хотя никто толком не видел фрицев». Позади пехоты сержант Холл в «Черчилле» 15‐го взвода эскадрона «С» с ужасом наблюдал, как «несколько танков, наступавших чуть дальше на нашем правом фланге, получили попадания и загорелись. [Речь идет о черчиллях 7‐го тб, сопровождавших атаку 10‐го батальона горцев.] Потом несколько зеленых трассирующих снарядов пронеслись прямо над нами. Один прошел чуть левее, другой пронесся справа. Третий угодил прямо в башню. «Тигр» или «Пантера», укрытые на гряде, поймали нас в свой прицел. Мы немедленно ответили огнем и принялись маневрировать в попытке подобраться к нему поближе. Было еще несколько попаданий, главным образом в корпус, но поскольку снаряды ударяли под острым углом, ни один из них не пробил броню… Мы прошли три четверти расстояния до гряды, когда попадание вывело из строя трансмиссию. Таким образом, мы стали неподвижной мишенью, и не имело никакого смысла оставаться в танке. Я отдал приказ покинуть машину, и все мы вскоре собрались в большой воронке. Немцы пытались достать нас минометным огнем, но из‐за дождя не могли достаточно точно прицелиться. Пешком мы вернулись к Шё и направились в тыл в расчете получить новый танк».

Бронетранспортеры «Универсал» следуют за передовыми батальонами в рамках первой фазы операции «Эпсом».

Несмотря на сильный дождь и огонь танков 12‐го тп СС и пулеметов 15‐й разведроты 25‐го панцергренадерского полка СС, развернутых вблизи Кольцевого контура, гордонский батальон сумел пересечь ручей Сольбе и выйти к высоте южнее деревни Кольвиль, но стремительная контратака 25‐го панцергренадерского полка отсекла передовые роты от остальной части батальона. Рядовой Джон Фиск был среди тех, кто прорвался в деревню: «Наш лейтенант был ранен, но даже лежа на земле, продолжал кричать, чтобы мы не сбавляли темп. Мы так и сделали. Мы все же добрались до тех домов, из которых фрицы палили в нас. Я случайно посмотрел на часы на руке моего напарника и был потрясен тем, как много времени понадобилось, чтобы преодолеть это незначительное расстояние. Мы спрятались за высокой серой стеной, не зная, что делать дальше. Не было никого, кто отдал бы приказ, так что мы просто сидели и ждали. Слышался шум танков, и не похоже было, что сражение развивается благополучно для нас. Мимо прогрохотал «Черчилль», но ниже по улице он был подбит и загорелся». Развить успех ворвавшейся в Кольвиль роты «В» было некому. Сопровождавшую ее роту «А» минометный удар застиг на открытом пространстве перед деревней, а остальная часть батальона все еще отбивала контратаку немцев у ручья. Осознавая уязвимость своей позиции, позже ночью командир роты «В» предпочел отвести своих людей на юг. Батальон гордонцев потерял 26 июня почти 100 человек. 9‐й тб лишился девяти «Черчиллей». Лейтенант Билл Томпсон из эскадрона «С» батальона вспоминал: «Мы потеряли много танков в этот первый день. К счастью, несколько машин удалось потом восстановить. Мы поддерживали атаку 1‐го батальона гордонцев и, будучи наполовину шотландцем, я был горд сражаться вместе с ними. Многие из этих отважных парней погибли, и всю ночь мы слышали заунывное пение волынок. Это гордонцы и другие шотландские батальоны служили поминальную по своим павшим товарищам. У меня от этих звуков холодело внутри и волосы на загривке вставали дыбом».

Западнее 10‐й Хайлэндский батальон легкой пехоты ожидала похожая участь. Выбранный командиром бригады район сосредоточения у деревни Ле Боск оказался захвачен противником. Пришлось спешно смещаться ближе к Шё. Когда атака, наконец, началась, солдаты подполковника Джона Янга сумели продвинуться в направлении Гранвиля всего на несколько сотен метров, прежде чем напоролись на засаду 12‐го тп СС. Экипажи танков 5‐й и 7‐й рот успели окопать свои Panzer IV, и выявить их позиции в быстро сгущающихся сумерках оказалось чрезвычайно трудно. Сержант Роб Грин был в самом центре этого хаотического боя. «Сады выглядели настолько однообразно, что мы быстро потеряли направление. Передовая рота попала под пулеметный огонь и в панике принялась окапываться. Танки поддержки ответили, и вскоре в воздухе стало тесно от трассеров. Тут и там звучали крики ужаса и ярости – на шотландском и немецком… Несколько раз мы пытались наступать, но из этого ничего не вышло». История дивизии сухо подводит итог атаки батальона 26 июня: «Понимая, что наступление в подобных условиях невозможно, подполковник Янг предпочел консолидировать батальон на южной окраине Шё».

С наступление ночи пришло время подвести итоги первого дня операции «Эпсом». В штабе 8‐го корпуса были раздосадованы, что фаза 2 операции не получила ожидаемого развития. Достичь реки Одон не удалось, возвышенность, доминирующая над ведущими к реке дорогами, оставалась под контролем противника. На захваченном выступе сохранялась вражеская активность, что серьезно препятствовало развертыванию сил для дальнейшего наступления на юг. Неважно обстояли дела и на флангах прорыва 15‐й пд, который очень скоро стали называть «Шотландским коридором». Особую тревогу вызывала гряда Рорэ. Не радовал и прогноз погоды на ближайшие дни. В условиях сложного ландшафта, особенности которого противник знал гораздо лучше, чем только что понюхавшие пороха шотландцы, солдатам 8‐го корпуса вновь придется рассчитывать главным образом на собственные силы. Но и немецкая сторона имела массу поводов для беспокойства. В штабе 7‐й армии восприняли известие о том, что прорыв британцев западнее Кана удалось блокировать, с невероятным облегчением. Генерал Дольман назвал это большой оборонительной победой. Ситуация, однако, оставалась очень тревожной. 12‐я тд СС, по фронту которой пришелся основной удар британских сил, потеряла 26 июня 730 человек (88 убитых, 230 раненых, 412 пропавших без вести). Больше всех пострадал 12‐й саперный батальон, боевая численность которого сократилась к концу дня более чем вдвое. Штаб 1‐го тк СС опасался, что британцы предпримут ночную атаку. Диттрих не сомневался, что фанатично преданные фюреру солдаты дивизии «Гитлерюгенд» предпочтут смерть отступлению, но и их упорство и храбрость имели свой предел. Хуберт Мейер отмечал в мемуарах, что к ночи 26 июня линия обороны дивизии, особенно в центральном секторе, представляла собой не более чем тонкую линию опорных пунктов без намека на глубину и опирающуюся лишь на поддержку артиллерии. «Она не способна была отразить мощную атаку, особенно атаку большого количества бронетехники». Эти причитания несколько диссонируют с данными итогового рапорта, отправленного Куртом Мейром в штаб Диттриха. Согласно ему, дивизия вечером 26 июня все еще располагала 30 Panzer IV, 17 пантерами, 233 бронетранспортерами и 14 тяжелыми противотанковыми орудиями. Но отчаянные мольбы о помощи, которые Мейер рассылал во все вышестоящие штабы, возымели действие. Понимая, к чему может привести прорыв британцев к реке Орн, Роммель приказал 21‐й и 2‐й танковым дивизиям спешно собрать по кампфгруппе на базе танкового батальона для переброски в сектор ответственности дивизии «Гитлерюгенд». Туда же решено было выдвинуть передовые элементы 2‐й тд СС «Дас Райх» и 7‐й бригады небельверферов, которые уже прибыли в Нормандию. На подходе были и более серьезные подкрепления. Передовые батальоны 1‐й тд СС «Лейбштандарт» находились на расстоянии суточного марша от линии фронта. 29 июня ожидалось прибытие частей 2‐го тк СС. Такми образом 27 июня обещало стать критическим днем операции «Эпсом».

Пехота Шотландской дивизии и танки 9‐го батальона Королевского танкового полка наступают к деревне Ля Гол.