Американские войска возобновили наступление к порту с первыми лучами солнца. Основной задачей 47‐го пехотного полка 9‐й пд являлся Арсенал – укрепленная военно-морская база в западной части города. Этот мощный фортификационный комплекс XIX века имел высокие и толстые стены и был опоясан рвом. В оперативном рапорте полка Арсенал описан следующим образом: «Стены, окружающие его со всех сторон, имеют высоту больше 3 метров и толщину 9 метров. Набережная прикрыта проволочными заграждениями, рвом, крепостными валами и бетонной стеной с тремя воротами. Вероятно, для штурма необходимы якоря «кошки» и прочий инвентарь скалолазов. Все подходы к Арсеналу немцы простреливают огнем 20‐мм и 37‐мм скорострельных орудий и многочисленных пулеметов». Для штурма подобной позиции требовались серьезная подготовка и немалые силы, однако 1‐й батальон полка был вовлечен в яростную схватку у Военно-морского госпиталя, подходы к которому немцы (пользуясь соглашением об иммунитете этого района к артобстрелам) превратили в мощный опорный пункт.[23] 3‐й батальон отстал из‐за задержки запланированного артиллерийского удара перед его фронтом. Затем одна рота батальона оказалась вовлечена в финальную стадию боя за военно-морской госпиталь, а остальные двигались к городскому кладбищу, где наткнулись на подземный штаб 739‐го гренадерского полка.[24] Выдвижение по примыкающей к Арсеналу улице Гамбетта проходило медленно. С опорным пунктом у Муниципального стадиона батальону пришлось разбираться несколько часов. В результате 47‐й пп сосредоточил силы, достаточные для штурма Арсенала, только к сумеркам. Танки и САУ М10, курсируя по улице Гамбетта, обстреляли несколько дотов, прикрывающих подходы к немецкой позиции, но их снаряды оказались неэффективными против толстых бетонных стен сооружений. Генерал Эдди посчитал разумным отложить штурм Арсенала до утра. Замаячила надежда, что ему не придется жертвовать людьми для овладения этой мощной немецкой крепостью. Дело в том, что ранее днем 39‐й полк дивизии, действовавший восточнее, захватил ценный трофей – коменданта крепости Шербур генерала фон Шлибена.
Полк наступал двумя батальонами в линию вдоль дороги из Октевиля в Шербур и незадолго до полудня вошел в Сен-Совёр. Один из захваченных пленных рассказал дознавателям, что в скалистом уступе на северо-западной окраине деревни располагается подземный бункер коменданта крепости Шербур. Другой пленный, сообщил, что немецкий штаб в случае опасности будет эвакуирован сначала в здание морской префектуры, а затем в форт Хайнерт, где подготовлено судно для перевозки генералов на мыс Ля Аг. Если все эти сведения соответствовали действительности, следовало действовать быстро и скрытно. Полковник Флинт поставил в известность генерала Эдди, и тот согласился, что упускать подобную возможность нельзя. Роты «Е» и «F», обойдя с флангов предполагаемую позицию бункера, вышли к скалистому отложению, в котором зияли черные пятна пещер, прорубленных еще французами. Немцы развили эту систему туннелей, которые прежде использовались как склады флота, и превратили в опорный пункт. В 15:40 командир 2‐го батальона 39‐го пп подполковник Ганн доложил в штаб дивизии, что его люди блокировали все выходы из пещер и отправили внутрь парламентера из числа захваченных пленных. «Судя по всему, мы имеем дело с разветвленной сетью туннелей. Можно лишь гадать, сколько немцев находится внутри». Поначалу генерал Шлибен отказался вступать в какие‐либо переговоры. Понимая, что происходит из ряда вон выходящее событие, на место прибыл генерал Эдди. По его приказу несколько истребителей танков М10 выдвинулись к уступу и принялись прямой наводкой обстреливать входы в опорный пункт. «Снаряды истребителей танков подняли столько пыли и дыма, что очень скоро немецкие солдаты с белыми флагами стали потоком выходить наружу», – писал в своем дневнике генерал-майор Мэнтон Эдди. «Они настолько рвались быстрее сдаться, что не дали своему генералу провести формальную процедуру капитуляции. Лавина солдат просто несла его и его группу вперед, словно щепки». На самом деле, все происходило не в таком опереточном формате, какой представил генерал. Чтобы фугасные снаряды возымели действие на засевших в подземельях немцев, саперы 2‐го батальона предварительно взорвали вентиляционные колодцы бункера, а второй отправленный внутрь парламентер передал сообщение, что следующие заряды будут взорваны непосредственно в подземных галереях и замуруют всех, кто находится внутри. Только после этого в качестве финального штриха, заговорили орудия М10. Из подземного комплекса с белыми флагами вышло почти 850 солдат и офицеров, в том числе фон Шлибен и контр-адмирал Хеннеке. Согласно оперативным рапортам 2‐го батальона, сопротивление немцев в подземном комплексе на этом не закончилось. До позднего вечера солдаты батальона и бойцы 30‐го штурмового батальона военно-морских коммандос, спешно прибывшие для изъятия любых уцелевших немецких документов, вели локальные схватки с теми, кто посчитал сдачу в плен недостойным выбором для арийского воина.
Немецкая долговременная огневая точка Stp.213 в доках Шербура. В бункере были установлены орудия 4,7 cm Pak 36 (t) Skoda.
Пленных генералов доставили на КП 9‐й пд, где Эдди потребовал, чтобы Шлибен подписал капитуляцию всего гарнизона Шербура. Тот решительно отказался, указав, правда, что физически неспособен отдать приказ всем подразделениям прекратить сопротивление, потому что система связи перестала функционировать еще 24 часа назад. Он может отвечать лишь за себя и тех людей, которыми командовал непосредственно. Плененного коменданта перевезли в штаб Коллинза в Шато де Сервиньи, западнее Валони, где была предпринята еще одна попытка уговорить Шлибена на полную капитуляцию. Коллинз заверил, что американцы сумеют сделать так, чтобы обращение генерала услышали все немецкие подразделения на полуострове. Но Шлибен остался тверд. Это означало, что последние очаги сопротивления придется подавлять силой и платить за это сотнями человеческих жизней. Когда уже после того, как крепость Шербур прекратила сопротивление, фон Шибена доставили в штаб Брэдли, командир 1‐й армии отказался соблюсти принятую в таких случаях формальность и пригласить своего поверженного оппонента на обед. «Если бы этот ублюдок капитулировал четыре дня назад, когда наши парни обложили его крепость со всех сторон, я с удовольствием угостил бы его обедом. Но теперь, когда нам пришлось заплатить за этот чертов город такую непомерную цену, я не намерен играть с ним в благородство!» Американцы распространили известие о сдаче в плен коменданта Шербура по своим каналам. В штаб 7‐й армии неприятную новость транслировал радист штаба Шлибена, не чураясь при этом патетики: «Началась последняя битва за Шербур, в которой наш генерал принимает личное участие! Да здравствует фюрер! Да здравствует Великая Германия!» Затем уничтожил все важные документы и кодовые машины. После этого связь прервалась.
Американский солдат рядом с одним из четырех захваченных бункеров береговой батареи «Йорк» в Керкёвиле к западу от Шербура.
Войдя в Шербур, 39‐й полк приступил к зачистке своего сектора и к полуночи заявил о захвате 2100 пленных. 400 из них сдались после того, как 2‐й батальон сломил немецкую оборону в Ратуше. В какой‐то момент офицеры передовых частей начали всерьез беспокоиться, что все их солдаты будут заняты только охраной и конвоированием сдавшихся немцев. Грузовики, увозившие их в тыл, старались забить до отказа. Лейтенант военной полиции, отвечавший за распределение пленных, был поражен, когда очередной грузовик доставил ему сразу 76 помятых и перепуганных немцев. К ночи 9‐я пд зачистила западные окраины города и выставила патрули на всех важных перекрестках. Арсенал остался последним крупным очагом сопротивления, и солдаты генерала Эдди готовы были покончить с ним следующим утром.
В секторе 79‐й пд 313‐й пехотный полк выдвинулся в город с самого утра 26 июня. Согласно официальной истории полка: «Наступление столкнулось со значительным, но неорганизованным сопротивлением при движении по улицам города, в процессе чего было взято 1128 пленных. Имела место спорадическая стрельба из укрытий в течение всего дня, но наибольшее беспокойство причинял огонь орудий с нижних уровней форта дю Руль, а 1‐й батальон встретил серьезное сопротивление в восточной части пирса «Нормандия». Четыре бетонных дота задержали наступление на несколько часов. Они были, в конце концов, нейтрализованы минометным и ружейно-пулеметным огнем 1‐го батальона при поддержке противотанковых орудий. Ранее два взвода роты «А» 746‐го тб вели огонь из 75‐мм орудий по этим дотам, но без особенного эффекта». Завершив зачистку внутренней гавани, 313‐й пп, выдвинул 1‐й батальон к грузовому железнодорожному терминалу и натолкнулся здесь на группу немцев, настроенных сражаться до последнего патрона. Они держали оборону в дотах, против которых пехотные средства оказались бессильны. Вновь пришлось выдвигать вперед САУ и вести длительный обстрел амбразур, под прикрытием которого саперы, подобравшись вплотную к сооружениям, методично глушили систему вентиляции дотов. Прошло почти два часа, прежде чем артиллеристы добились прямого попадания в амбразуру одного из дотов, создав брешь в системе огня вражеской позиции. С этого момента вся немецкая оборона начала сыпаться.
Батальоны 314‐го полка, не задействованные в зачистке форта дю Руль, также выдвинулись в город, наступая через район Валь де Сер восточнее Шербура. Им пришлось иметь дело с несколькими мелкими, но яростно отбивавшимися опорными пунктами вдоль канала Де Ретню и у железнодорожного вокзала. Немцы устроили здесь сплошную полосу развалин, взорвав внутри некогда величественного здания несколько составов с боеприпасами. К концу дня дивизия заявила о захвате всех намеченных целей в Шербуре и пленении более 2000 немецких солдат и офицеров. Её 315‐й полк, тем временем, занимался нейтрализацией крупного немецкого опорного пункта между деревнями Мартенва и Арденва, который передовые части обошли, стремясь скорее оказаться в Шербуре. Один из высланных к опорному пункту патрулей привел немецкого солдата, который готов был показать безопасный маршрут к позиции. На поверку он оказался поляком и поносил немцев и Гитлера на чем свет стоит. Он утверждал, что часть гарнизона состоит из восточных добровольцев, которые сыты войной по горло и готовы сдаться. Полковник Бернард Макмейхон, принявший командование полком всего день назад, решил попытаться взять вражескую позицию без ненужного кровопролития. Он подогнал грузовик с громкоговорителем и для начала объявил гарнизону, что генерал фон Шлибен сдался в плен еще накануне и продолжать сопротивление нет никакого смысла. Потом, на всякий случай, он заявил, что полная американская пехотная дивизия с танками и артиллерией развернута против этой позиции и, если через 10 минут он не получит ясный ответ, то пустит в ход все, что у него имеется. Это, разумеется, был блеф, и Макмейхон уже начал опасаться, не перегнул ли он палку, когда из дотов и траншей начали выходить вражеские солдаты, размахивая белыми тряпками. Их было довольно много, но оказалось, что это только начало. Перебежчик-поляк оказался прав. Упомянутая им часть гарнизона, разуверившаяся в возможности победы, дрогнула сразу. Но осталось еще немало тех, кто хотел сохранить хотя бы видимость военной чести. Капитан-парламентер прибыл на КП Макмейхона и заявил, что комендант опорного пункта готов капитулировать, но желает получить убедительное доказательство того, что он выполнил до конца свой долг и сложил оружие лишь перед лицом подавляющего превосходства противника. Он настаивал на хорошем обстреле позиций зажигательными снарядами. Но у артиллеристов Макмейхона нашлось лишь четыре фосфорных гранаты и после некоторых препирательств немцы согласились, что этого вполне достаточно. Получив требуемое, комендант опорного пункта сдался вместе с еще 1200 солдатами и офицерами.
Бывший комендант Шербура генерал-майор Роберт Саттлер у штаба 9‐й пд после капитуляции Арсенала.
Содержавшиеся в ангаре Труа во внутренней части Арсена выходцы из стран Восточной Европы, которых насильно пригнали в Нормандию на работы.