Требовалось время, чтобы уведомить все подразделения на передовой, что приказы отныне будут поступать не от Саттлера, а от фон Шлибена, и в его штаб следует отправлять донесения. Сделать это было непросто и, как отмечают многие немецкие документы, в момент, когда дорога была каждая минута, «много времени тратилось впустую на отправку рапортов и важных сообщений в штаб Саттлера». Утром 24 июня служба радиоразведки 7‐го корпуса перехватила донесение фон Шлибена в штаб 7‐й армии. Новоиспеченный комендант крепости Шербур докладывал: «Связь с несколькими батальонами на передовой отсутствует… Мощные бомбардировки форта дю Руль и зенитных позиций… Фосфорные бомбы вывели из строя восемь батарей ПВО. Невозможно на настоящий момент перегруппировать артиллерию… Враг атакует опорные пункты Ле Руж Тер и Ле Гило… Вся гавань завалена обломками. Все понимают бедственность нашего положения… Мы полностью сокрушены вражеским артогнем». Это сообщение станет последней весточкой от Шлибена, через несколько часов он полностью лишится связи с немецкими силами за пределами Котантена. Со своим личным дневником фон Шлибен был еще более откровенен: «Сконцентрированный вражеский огонь и воздушные атаки раскололи фронт. Многие батареи выведены из строя или уничтожены. Боевая эффективность снизилась значительно. Войска, зажатые на ограниченном пространстве, едва ли смогут продержаться дольше 25 июня».

План 7‐го корпуса на 24 июня логически вытекал из оперативной ситуации и успехов, достигнутых накануне. Полки на флангах – 60‐й и 22‐й – будут по‐прежнему сдерживать вероятные попытки вражеских сил прорваться в город с запада и востока. Остальная часть корпуса сосредоточится на нейтрализации кольца старых французских фортов – последнего рубежа на пути в Шербур. 9‐й пехотной дивизии при поддержке ВВС и артиллерии предстоит овладеть высотами юго-западнее города. Главными целями 79‐й пд станут опорный пункт «Ла Мар-а-Канард» и форт дю Руль, доминирующий над городом с юга. 4‐й пд предстояло овладеть деревней Турлавиль и зачистить примыкающую к деревне местность. Как только эти задачи будут выполнены, корпус сможет начать штурм непосредственно Шербура.

В секторе ответственности 4‐й пд образовался значительный разрыв между порядками ушедшего далеко вперед 12‐го пп и увязшего у Ла Гласери 8‐го пп. Пытаясь ликвидировать его, генерал-майор Бартон подключил поддержку авиации. В 07:00 истребители-бомбардировщики атаковали помеченные фиолетовыми дымами позиции двух опорных пунктов перед фронтом 2‐го батальона, после чего в ход вступила артиллерия 29‐го полевого дивизиона. Под прикрытием огневого вала рота «Е» подобралась вплотную к опорному пункту в готовности начать атаку, едва только артиллерия последним залпом поставит впереди дымовую завесу. Однако по досадной оплошности дымовые снаряды упали с большим перелетом. Тем не менее, командир роты лейтенант Ребарчек принял решение атаковать. ЖБД батальона описывает дальнейшие события следующим образом: «Примкнув штыки, рота «Е» наступала через сад и живую изгородь, за которой натолкнулась на плотный огонь со стороны вражеских позиций. 1‐й взвод достиг небольшой насыпи сразу за линией колючей проволоки и с этой позиции подавил 40‐мм орудие на позиции у развилки дороги, но больше ничего сделать не мог. Правее 3‐й взвод, остановленный мощным фронтальным огнем, получил приказ сместиться еще правее под прикрытие изгороди». Совершив этот маневр, взвод попал под перекрестный огонь с двух сторон. Немцы тем временем выдвинули вперед контрштурмовую группу и «забросали роту «Е» всем, что было у них под рукой, за исключением, разве что, своих ботинок». Поскольку все приданные полку танки 70‐го тб поддерживали в этот момент 1‐й батальон, солдатам лейтенанта Ребарчека не оставалось ничего иного, как окопаться и сражаться за собственную жизнь.

Наступление 1‐го батальона развивалось совершенно по‐другому. Пилоты истребителей-бомбардировщиков сумели добиться трех прямых попаданий 1000‐фунтовыми бомбами по немецким сооружениям перед их фронтом, и это стало последней каплей для немецкого гарнизона. Расчеты дотов принялись в панике выскакивать наружу и убегать в тыл, но американцы оперативно перехватили их пулеметным и минометным огнем. Неожиданное крушение немецкой позиции позволило высвободить роту «В» 70‐го тб и перебросить ее на помощь 2‐му батальону. К моменту их прибытия рота «Е», потеряв больше половины бойцов, вынуждена была отойти на исходные позиции в 200 метрах южнее. Но и здесь они оставались под довольно точным огнем опорного пункта. Когда «Шерманы» наконец добрались сюда, командир передового взвода, впечатленный плотностью огня, отказался покидать машину, чтобы обсудить с лейтенантом Ребарчеком план совместной атаки. Тому пришлось забраться на танк и выкрикивать целеуказания танкистам в открытый люк. «Как только танки вошли в поле зрения немецких орудий, 88‐е взяли их в вилку. Один танк лишился гусеницы, все остальные тут же начали сдавать назад. Прошло некоторое время, прежде чем лейтенант Ребарчек заставил их возобновить движение, и когда это, наконец, получилось, танки ворвались на немецкую позицию. Один «Шерман» подошел слева к 88‐мм орудию, укрытому за стеной дома, и этого оказалось достаточно, чтобы девять немецких солдат вышли с белым флагом. Два танка справа свернули за живую изгородь к левому флангу вражеской позиции. Немцы попытались сбежать на север по дороге, но, попав под огонь роты «В», сдались». 2‐й батальон захватил 40 пленных и довольно внушительные трофеи: четыре 100‐мм орудия, четыре 88‐мм орудия, одно 40‐мм орудие и пять 20‐мм зенитных автоматических пушек, минометы, пулеметы и более 200 винтовок.

Бетонный артиллерийский каземат R679 у деревни Гаттевиль. Входил в состав 7‐й батареи 1261‐го артиллерийского полка береговой обороны.

Несколькими часами позже немцы попытались вернуть оставленные позиции, застав врасплох 1‐й батальон 8‐го пп. Подполковник Конрад Симмонс проводил реорганизацию сил, когда вокруг начали рваться минометные снаряды. Один из них угодил прямиком в расположение штаба батальона. Симмондс был убит на месте, еще несколько офицеров ранены. В самый разгар неразберихи, немецкая пехота пошла в атаку, угрожая смять порядки батальона. Командиру одной из рот удалось связаться с артдивизионом поддержки и вызвать огонь на себя. После минутного замешательства орудия открыли огонь, и мощный налет буквально смел атакующих.

С рассветом 12‐й пп продолжил наступать на северо-запад с захваченных накануне позиций. 1‐й батальон с шестью «шерманами» атаковал опорный пункт юго-западнее деревни Диговиль. Тот ощетинился огнем, и пришлось вызывать поддержку авиации. 12 «тандерболтов» отбомбились не слишком точно, но этого хватило, чтобы сломить волю противника. Возможно, сыграло свою роль то, что гарнизон опорного пункта состоял главным образом из наземного персонала Кригсмарине. 1‐й батальон захватил на этой позиции 225 пленных. Впрочем, вскоре американцам пришлось иметь дело и с группой настоящих фанатиков. Когда передовые подразделения двинулись дальше в направлении деревни Турлавиль, отряд настроенных сражаться до последнего патрона немецких солдат открыл огонь по колоннам второго эшелона 12‐го пп со стороны превращенной в небольшую крепость фермы. Даже будучи полностью окруженными, они не желали сдаваться. Напрасно возглавивший штурм фермы майор Джонсон пытался убедить немцев в бессмысленности их действий. Двое посланных в качестве парламентеров пленных назад не вернулись. В конце концов, «шерманы» открыли по ферме шквальный огонь и превратили ее в руины. Уцелевшие немецкие солдаты пошли в самоубийственную атаку на танки и были скошены пулеметным огнем. Такое полярное поведение противника, ставшее нормой в ходе битвы за Шербур, ставило американцев в тупик и приводило к нелицеприятным инцидентам, когда джи-ай выплескивали свой гнев за погибших товарищей на тех немецких солдат, которые пытались сдаться.

Чтобы высвободить как можно больше сил для наступления на Турлавиль, захват деревни Диговиль был поручен 2‐му батальону 22‐го пп, переданному временно под командование полковника Лакетта. Батальон был усилен ротой «К» 3‐го батальона 12‐го пп и взводом шерманов. В очередной раз, удар «тандерболтов» оказал фатальное воздействие на немецкий гарнизон. Часть его предпочла отступить на север, в расчете пробиться к аэродрому Мопертю, а те, что остались в дотах, сражались без должного упорства, и к закату батальон доложил о полном контроле над деревней. Добыча составила 150 пленных и шесть единиц артиллерии. Памятуя об успехе прошлой ночи, полковник Лакетт приказал полку продолжать движение и после заката. Это вновь сработало – передовой отряд 3‐го батальона из девяти шерманов» и пехотного взвода на их броне вышел к полуночи на западную окраину Турлавиля. Спустя час в деревню вошли и основные силы 3‐го батальона. Поскольку 1‐й и 2‐й батальоны полка уже зачистили последние опорные пункты Сухопутного фронта на примыкающей к деревне гряде, путь в Шербур с востока можно было считать открытым. Это достижение омрачил досадный инцидент – один из шерманов роты «А» 70‐го тб принял передовой отряд штаба 3‐го батальона за немецкий конвой и обстрелял его. Подполковник Мерилл и два сопровождавших его старших офицера были убиты.

На западном фланге 7‐го корпуса 9‐я пд также неуклонно продвигалась к предместьям Шербура. Главной задачей 60‐го пп оставалась возвышенность севернее и западнее Флоттеманвиль-Аг. Поскольку 3‐й батальон полка отвечал за блокирование дорог, ведущих на отрог Ля Аг, задача зачистки немецких позиций на гряде ложилась на плечи 1‐го и 2‐го батальонов. Предварить ее намеревались мощным авианалетом, но на рассвете выяснилось, что немцы пошли ва-банк. Подполковник Коффмэн информировал штаб полка, что «поле прямо перед нашими позициями кишит врагом; очевидно, готовится мощная контратака». Батальон запросил поддержку артиллерии, но, опасаясь удара по своим, артиллеристы потребовали привлечь воздушного корректировщика огня. Прошло два часа, прежде чем «Пайпер Каб» появился, наконец, над потенциальным полем боя. К этому времени настроение подполковника Коффмэна переменилось. Немцы откровенно не предпринимали никаких действий, и он выдвинул предположение, что «если эти силы подвергнуть должной пропагандистской обработке, они могут сложить оружие». Так и вышло. Высланный парламентер очень быстро договорился об условиях капитуляции, и большая колонна немецких солдат двинулась под конвоем в тыл 60‐го пп. Считая, что перед фронтом 60‐го пп возникла пустота, генерал Эдди приказал полковнику Роэну двинуть своих людей к деревне Тонвиль и захватить расположенный рядом с ней опорный пункт противника (в американских документах он числился как «Узел обороны № 19»), который фланговым огнем тормозил наступление 47‐го пп. В течение дня пехота при поддержке артиллерии, танков и САУ М-10 покончила с этой немецкой позицией.

Восточнее 47‐й пп поначалу довольно быстро шел вперед, захватив крупный казарменный комплекс западнее Нуенвиля, но вскоре передовая рота 2‐го батальона майора Шмидта попала под огонь зенитных орудий со стен форта Нёф. Попытка сместиться влево привела лишь к тому, что фланг батальона оказался в зоне огня опорного пункта, расположенного в Эннвиле. Восточнее 1‐й и 3‐й батальоны наступали к высоте 115 северо-западнее Октевиля – последнему рубежу обороны Сухопутного фронта на их направлении. Несмотря на активную поддержку артиллерии и авиации, наступление развивалось мучительно медленно. В конце концов, генерал Эдди не выдержал и приказал 39‐му пп, который ожидал прибытия 47‐го пп для скоординированной атаки, наступать самостоятельно. После мощного артналета рота «Е» 2‐го батальона обошла с фланга форт Нёф, после чего, видя, что пути к отступлению отрезаны, гарнизона форта капитулировал. При поддержке танков 2‐й батальон вышел к линии дотов на окраине Октевиля. Ожидалось, что 3‐й батальон поддержит его ударом во фланг немецкой позиции, но тот увяз под плотным минометным огнем, а артиллерия поддержки оказалась недоступной, поскольку именно в этот момент 34‐й полевой артдивизион перебрасывал свои орудия вперед, пытаясь не отстать от наступающей пехоты. Когда орудия сумели, наконец, продемонстрировать всю свою мощь, оборона Октевиля рассыпалась, и ворвавшийся на позиции опорного пункта сразу за огневым валом 2‐й батальон был встречен десятком белых флагов. Полковник Флинт готов был двинуть свои подразделения дальше, но генерал Эдди приказал ему дождаться прибытия 47‐го пп и выровнять линию фронта. Начинать атаку города в сумерках он посчитал чересчур авантюрным предприятием.

79‐я пд силами 314‐го пп прорвала оборону Позиции «F» в Ла Мар-а-Канард. Авиация реабилитировала себя после вчерашнего досадного промаха. Произведенный в 08:25 налет достиг цели, и 2‐й батальон 314‐го пп быстро захватил часть опорного пункта восточнее шоссе и зачистил доты при помощи огнеметов и бангалорских торпед. Спустя полчаса, благодаря тому, что авиации и артиллерии удалось вывести из строя 88‐мм орудия опорного пункта, 3‐й батальон прорвался на главную позицию противника и, развивая успех, продвинулся еще на 750 метров на север к гряде в 1,5 км юго-восточнее форта дю Руль – главного немецкого форпоста на пути в Шербур. В центре 313‐й пп был вовлечен в нейтрализацию немецких опорных пунктов, размещенных западнее Ла Гласери и Амо Гренгор, захватив в процессе 320 пленных, а также два 170‐мм орудия, три 155‐мм гаубицы, несколько орудий малого калибра и большой склад боеприпасов. 315‐й пп сильно отстал, поскольку вынужден был зачищать немецкий опорный пункт у деревни Арденва, который пал только на следующий день.

Американские солдаты зачищают немецкий опорный пункт Сухопутного фронта в секторе ответственности 79‐й пд.

Фактически, к вечеру 24 июня Сухопутный фронт был прорван на участках всех трех дивизий 7‐го корпуса. Под нажимом американцев остатки защищавших его частей потоком хлынули в Шербур, и не оставалось сомнений, что уже завтра боевые действия начнутся непосредственно в городе. Фон Шлибен обратился с очередной отчаянной просьбой о подкреплениях, но ответа на нее не последовало. Нет полной ясности, достигло ли оно штаба 7‐й армии. Но реалистичная оценка положения дел в Шербуре, изложенная в ЖБД 7‐й армии 24 июня, показывает, что в штабе Дольмана смирились с фактом, что город падет под ударами американцев в течение ближайших дней. Даже если бы существовала практическая возможность как‐то помочь силам в Шербуре, это уже не имело смысла. Тем не менее, штаб в очередной раз транслировал фон Шлибену требование главнокомандующего немецких сил на Западе удерживать город всеми доступными силами как можно дольше, чтобы гарантировать, что порту будут нанесены максимальные повреждения. «Следует предпринять все возможное, чтобы не дать союзникам шанса воспользоваться плодами своей победы». Этот призыв сражаться до последнего патрона, несмотря на безвыходную ситуацию, имел вполне трезвое и рациональное объяснение. В той войне на истощение противника, что разворачивалась теперь в Нормандии, каждый убитый американец в Шербуре, означал, что союзники выставят на одного солдата меньше в неизбежной битве по прорыву немецкой обороны на континенте.