8‐й пехотный полк 4‐й пд с раннего утра возобновил мучительно медленное продвижение через бокаж, обходя с фланга мощный опорный пункт «Ла Ревеллери». Солдатам 1‐го батальона подполковника Симмонса понадобилось более шести часов, чтобы преодолеть 1,5 км этого сложного ландшафта, где на каждом шагу поджидали ловушки и засады. Оперативный рапорт попытался объяснить черепашье продвижение батальона: «Живые изгороди делят местность на небольшие прямоугольные участки, которые очень легко оборонять. Каждый из них сродни крохотному опорному пункту и требует самостоятельного штурма. Противник предпочитает укрываться в углах участка, чтобы держать под огнем еще и подходы к своей позиции со смежных участков. Наступление превратилось в комбинацию индейских набегов с войной в джунглях. Слишком многое в таком бою зависит от небольших групп солдат и даже отдельных бойцов. Успех имеют те силы, которые совмещают огневую мощь с максимальной инициативой на уровне взводов и отделений». Усугубляло ситуацию и то, что танки 70‐го тб отстали и не могли должным образом поддерживать пехоту. В течение прошлой ночи дала о себе знать и еще одна проблема – довольно значительные немецкие силы, отрезанные прорывом дивизии на север, прорывались через ее тылы с намерением влиться в гарнизон Шербура. Их атакам подвергались конвои дивизии и позиции артиллерии и минометов. Это создавало значительный беспорядок и вынуждало отвлекать силы передовых рот от продвижения вперед. Когда 3‐й батальон полка, дождавшись танков, пошел вперед, он налетел на встречную атаку противника, что вылилось в яростную и лишенную какого‐либо руководства схватку на дистанции броска гранаты. Ранее в подобного рода инцидентах американцы пасовали и с большими потерями откатывались назад, но в этот раз им удалось довольно быстро подавить решимость противника, и немецкие солдаты (вероятнее всего, спешно переброшенный из Шербура флотский персонал) бросились бежать через поля и угодили под огонь американских танков. В ЖБД указано, что «многие немецкие солдаты предпочли остаться в канавах, изображая мертвых, и позже были либо уничтожены, либо взяты в плен резервной ротой». Используя паническое бегство противника, 3‐й батальон быстро выдвинулся на север, но угодил под мощный артналет со стороны второй линии немецкой обороны, которая на участке 8‐го пп опиралась на три укрепленные позиции ПВО и постройки незаконченной стартовой площадки ракет Фау-1, одной из многих в окрестностях Шербура. Ни о каком наступление к Ла Гласери не могло быть и речи до нейтрализации этого весьма внушительного рубежа.

В секторе 12‐го пп патрулю под командованием сержанта Бледсоу удалось, наконец, отыскать брод через поток Сер, подходящий для переправы бронетехники. Забрезжила надежда разрешить возникшую в Буа-дю-Кудрай патовую ситуацию. Колонна из семи «шерманов», загруженных боеприпасами, медикаментами и провизией выдвинулась к позициям 3‐го батальона на западном берегу потока. Получив долгожданную помощь, майор Линдер повел своих бойцов к Ле Мёснил-о-Вал. Лейтенант Хэй из 3‐го батальона 12‐го пп описал в боевом интервью, как его подразделение использовало танки для поддержки наступления: «Разведчиков высылали вперед, чтобы выявлять позиции стрелков с противотанковым оружием; их уничтожали в первую очередь. После этого танки осыпали пулеметным огнем живую изгородь, позволяя пехоте пересечь открытое пространство поля. Фугасные снаряды 75‐мм танковых орудий неплохо справлялись с проделыванием брешей в изгородях, через которые пехота устремлялась на другую сторону». Фактически, это были зачатки новой тактики, которая будет отработана и дополнена в ходе наступления к Сен-Ло. К полудню американцы овладели важным перекрестком северо-восточнее Ле Мёснил-о-Вал, после того, как передовому отряду «шерманов» удалось уничтожить два защищавших его 88‐мм орудия. Часть сил майор Линдер вынужден был отвести назад, поскольку защищавшая тылы рота «L» сообщила о мощной фланговой атаке противника. Отбив ее, подразделения батальона двинулись вдоль берега поток Сер. Появление американских танков спровоцировало массовую сдачу немецких частей, развернутых против остальной части 12‐го пп. 2‐й батальон полка форсировал поток и расширил захваченные 3‐м батальоном позиции. А 3‐й батальон вновь получил приказ наступать. Полковник Лакетт намеревался по максимуму использовать этот успех прежде, чем кампфгруппа Рорбаха отреагирует. Новой целью стала высота 140, доминирующая над деревней Турлавиль. После заката танки 70‐го тб, до этого весьма эффективно поддерживавшие пехоту, отошли в тыл. Но 3‐й батальон продолжал наступать. На подступах к высоте его встретил пулеметный и минометный огонь. Майор Линдер согласовал с командованием постановку подвижного огневого вала перед фронтом его передовых рот «I» и «K», который будет смещаться каждую минуту на 100 метров вперед. Следуя за ним, батальон сумел ворваться на немецкие позиции и приступил к зачистке дотов и бункеров. Еще один важный пункт на линии Сухопутного фронта пал, но майор Линдер не сомневался, что кампфгруппа Рорбаха не отдаст высоту без борьбы. В течение ночи его солдатам пришлось отбить несколько довольно мощных контратак и лишь утром следующего дня, с приходом танков 70‐го тб, немцы смирились с потерей.

Солдаты 79‐й пд наступают в направлении Шербура.

1‐й батальон вел собственную войну в бокаже на западном фланге 12‐го пп. Здесь организовать слаженное взаимодействие танков и пехоты не получилось. Лейтенант Ральф Хэмптон вспоминал: «Мы не видели ничего дальше 50 метров. Постоянно приходилось сверяться с картой, чтобы понять, где находишься. На наших картах живые изгороди помечались тонкими зелеными линиями, и казалось, что вся карта покрыта густой и причудливой паутиной». Кларенс Макнами из экипажа «Шермана» роты «В» 70‐го тб стал свидетелем гибели своего лучшего друга. Тот был командиром соседнего «Шермана» и, когда танк был подбит, укрылся за ним, не отдавая отчета, откуда противник ведет огонь. «Фрицы били по нам с двух сторон и всегда добивали машину, получившую попадание. Он, наверное, был очень растерян, если остался рядом с танком. Все произошло слишком быстро, чтобы я мог ему чем‐то помочь. Немецкий снаряд ударил в корпус между тележками, и осколком бедняге снесло голову. Это было ужасно. Мне казалось, что я уже привык к смерти, но увидеть такое… Это было непостижимо. Ведь еще несколько часов назад он шутил и играл нам на своем аккордеоне». В этих условиях основным средством противодействия стала артиллерия. Одним из корректировщиков огня, приданных 1‐му батальону, был лейтенант Поль Масса. Он наблюдал гибель еще одного американского танкиста. «Мы с моим радистом капралом Фишманом держались примерно в 100 метрах от танков 70‐го тб и продвигались вперед вместе с ними. Поначалу все шло прекрасно. Танки разносили деревья и кусты в клочья своими пулеметами и пушками, прокладывая батальону путь через заросли. Я уже начал думать, что наши услуги не потребуются. И вдруг раздался странный звук, словно что‐то разбилось. Танк остановился, хотя его двигатель ревел на полную мощность. Потом открылся люк башни, и экипаж стал вылезать наружу. Выбрались все, кроме одного парня. Он застрял внутри, и я слышал его ужасные крики, пока он горел заживо. После этого остальные танки отступили, чтобы не стать легкой добычей для орудия, которое убило первый танк». С этого момента работы для Массы стало хоть отбавляй. Сражение набирало обороты, и число убитых катастрофически росло. Многим стало казаться, что ранение – единственный шанс выбраться из бокажа живым. Пробираясь вперед в поисках удобного наблюдательного пункта, лейтенант Масса наткнулся на знакомого сержанта, которому взрывом оторвало стопу на правой ноге. Сержант лежал на спине и умиротворенно смотрел в небо, пока санитар бинтовал его окровавленную культю. Масса присел рядом, угостил сержанта сигаретой и сказал сочувственно: «Не повезло, дружище». Ответ его впечатлил: «Ну уж нет, лейтенант, это тебе не повезло. Я получил свой обратный билет в Штаты. А ты остаешься в этом аду, и никто не даст за твою жизнь и цента». Лейтенант не нашел, что ответить, и пошел дальше.

Немецкая автоколонна, попавшая под удар авиации юго-западнее Шербура.

На восточном фланге дивизии 22‐й пп закрепился достаточно, чтобы выделить свой 2‐й батальон в поддержку намеченной на 24 июня атаки 12‐го пп в направлении деревни Турлавиль. Мобильные части 24‐го кавалерийского эскадрона, усиленные ротой «В» 801‐го батальона истребителей танков в течение дня блокировали подступы к аэродрому Мопертю и изготовились к атаке деревни Гонвиль с последующим расчетом выйти в тыл опорного пункта «Амо ле Рош». Важным событием дня в секторе 22‐го пп стал захват в плен полковника Рорбаха, лично руководившего контратакой высоты 158.

Непрерывные бои в бокаже лишали солдат последних сил. 9‐я пд, совершившая перед поворотом на север стремительный рывок вдоль основания Котантена, балансировала на грани полного истощения. Из-под пера Ли Маккардела, корреспондента газеты «Балтимор Сан», вышел яркий портрет солдата, участника кровавого и изнурительного штурма Сухопутного фронта. «У них были бороды, словно у бродячих комедиантов. Они выбросили из вещмешков все, что не приносило прямой пользы. Типичный солдат «убивал» ботинки в течение недели такого наступления. Он готов был заплатить 10 долларов за пару свежих 10‐центовых носков. Кроме жестянок с едой и ручных гранат, которыми были набиты карманы его мятой и покрытой пятнами крови и грязи формы, он нес на себе только котелок, саперную лопатку, патронташ, дополнительные подсумки с патронами, нож и винтовку». Самые большие потери были среди бойцов передовых патрулей, вскрывавших рисунок вражеской обороны. Один из таких патрулей, высланных 47‐м пехотным полком, захватил утром 22 июня ворох немецких карт, на которых с немецкой обстоятельностью были указаны все боевые позиции кампфгруппы Кайла. Американских офицеров, анализировавших захваченные документы, впечатлил приказ полковника Кайла командирам на передовой использовать для выполнения ответственных заданий исключительно немецкий персонал, поскольку даже фольксдойче (не говоря уже о солдатах восточных батальонов) не заслуживают доверия. Бумаги ясно указывали на плачевное состояние сил фон Шлибена. «Противник испытывает острый дефицит боеспособных солдат. По всей линии обороны действует приказ экономить боеприпасы. Гарнизоны дотов сокращены. Некоторые из них обороняют 3–5 человек». Эта оценка, сделанная американской разведкой 23 июня, резко контрастировала с записью о состоянии войск фон Шлибена, внесенной накануне в ЖБД 7‐й армии: «Крепость Шербур снабжена на 56 дней осады исходя из потребностей содержания имеющихся на настоящий момент в ней войск». Впрочем, американские солдаты на передовой также не разделяли оптимизм своей разведки. Их личный опыт свидетельствовал совершенно о другом. Враг силен и сдается очень неохотно. Тем не менее, хотя и мучительно медленно, американская пехота продвигалась через линию немецких укреплений.

Два солдата 39‐го пп 9‐й пехотной дивизии на окраине Шербура 26 июня 1944 года.

На рассвете 23 июня 60‐й пп 9‐й пд возобновил наступление к Флоттеманвиль-Аг. Захват доминирующих высот оставался главным принципом американской тактики в этом секторе и в соответствии с ним 1‐й батальон полка выдвинулся к высоте 180. Первая попытка штурма немецких позиций была отбита, но мощный удар 155‐мм гаубиц переломил ситуацию. Двум ротам удалось ворваться на первую линию траншей. Западнее 2‐й батальон также атаковал гряду с намерением зайти во фланг опорному пункту противника, но дорогу ему перекрыли шесть немецких танков. Полковник Роэн приготовился ввести в бой резервный 3‐й батальон. Но тут подполковник Кофмэн сообщил, что немцы начали организованный отход на северо-восток. По отступающему противнику ударила артиллерия, и вскоре 2‐й батальон доложил, что закрепился на высоте 180. Однако спустя некоторое время выяснилось, что гарнизон одного из узлов сопротивления (в американских документах он проходит как «позиция 13») остался в сооружениях и не намерен сдаваться. Подразделения 60‐го пп оказались под болезненным фланговым огнем. Ни спешно подготовленный генералом Эдди воздушный налет, ни удар артиллерии не смогли нейтрализовать вражескую позицию. На ее штурм пришлось бросить 1‐й батальон, который начал атаку уже после заката и спустя час покончил с противником. Американцы были впечатлены фактом, что вражеский гарнизон, доставивший им столько хлопот, состоял всего из 37 солдат.

Британский премьер-министр Уинстон Черчилль посещает штаб командующего американскими сухопутными силами в Нормандии генерала Омара Брэдли.

47‐й пп атаковал на рассвете из Буа-дю-Мон-дю-Рок, зачищая многочисленные позиции севернее и северо-западнее. 3‐й батальон захватил высоту 171, умело используя истребители танков для огня по амбразурам бетонных казематов. В тылу 2‐го батальона проявил себя отряд немецких солдат численностью до роты, который атаковал следовавшую в Октевиль колонну снабжения. Необходимость устранить эту угрозу задержала наступление батальона, и только во второй половине дня подполковник Смайт сумел организовать атаку своей части гряды. В общей сложности два батальона полка захватили в этот день почти 400 пленных. Число защитников Шербура стремительно сокращалось. Понимая сложность ситуации, генерал фон Шлибен обратился к солдатам, угодивших в котлы, с призывом «продолжать сражаться и ожидать подхода подкреплений».

Именно с такими очагами сопротивления большую часть дня 23 июня имел дело 39‐й пехотный полк. Специальные мобильные группы при содействии бойцов местных ячеек сопротивления прочесывали дороги и поля, уничтожая разрозненные группы врага, угрожавшие линиям снабжения и вспомогательным частям 7‐го корпуса. Помощь местных жителей оказалась весьма кстати и при атаке обойденного передовыми частями опорного пункта на высоте 138 в секторе 2‐го батальона. Французский проводник повел роту «Е» по не указанной на карте узкой тропинке, позволяющей подобраться вплотную к немецким позициям. И здесь и на позиции, которую зачищал 1‐й батальон полка, немецкие гарнизоны всерьез восприняли призыв фон Шлибена и сражались упорно, вынудив американцев использовать артиллерию, танки и отряды саперов. Тем не менее, к концу дня левый фланг и тылы 9‐й пд были защищены, и генерал Эдди приготовился развернуть все свои силы против последнего пояса фортов, защищавших Шербур, чтобы, как он выразился, «побыстрее покончить с этим дерьмом».

На участке 79‐й пд в течение ночи четыре батальона сформировали плацдарм на возвышенности у перекрестка 177. Но вклинившаяся в позиции кампфгруппы Кёна группировка неминуемо стала объектом целого ряда фланговых нападений, которые вызвали настоящий хаос за передовой линией 79‐й пд. Утром штаб дивизии получил тревожные сообщения, что противник вернул контроль над частью бункеров в Ле Шевр, перерезав линии снабжения передовых полков. Вдобавок немцам удалось отсечь 2‐й батальон от остальной части 313‐го пп. Батальон вел оборонительное сражение вдоль берега потока Троттебек, в ходе которого его командир подполковник Боуд был убит немецким снайпером. Командир 313‐го пп полковник Вудз находился на передовой позиции, готовя атаку следующей за перекрестком 177 ключевой немецкой позиции у Ла Мар-а-Канард (в американских оперативных документах она значилась как «Позиция «F»). Попытавшись вернуться на свой КП, он попал в немецкую засаду у Ле Шевр и лишь чудом вырвался живым вместе с несколькими офицерами своего штаба. Не осталось сомнений, что атаку 313‐го пп опасно начинать, пока ситуация в Ле Шевр не будет выправлена. Генерал Више взял эту операцию под прямой контроль. Полковник Вудз сформировал два отряда пехоты, собрав несколько десятков отставших от своих рот пехотинцев и мобилизовав всех попавшихся ему на глаза писарей, связистов и водителей. Сборные силы были дополнены взводом «шерманов» и отделением 57‐мм орудий под командованием капитана Джона Маккейба. Как и днем ранее, Вудз лично повел своих людей на штурм. «Шерманы» на подступах к немецкой позиции попали под огонь замаскированного противотанкового орудия. Один танк вспыхнул после первого же попадания, второй выдержал несколько, но лишился хода. Тем не менее, он отвлек на себя внимание противника, пока оставшиеся два «Шермана» огибали позицию противотанкового орудия. Расчеты 57‐мм орудий вручную выкатили пушки на позиции, с которых могли прямой наводкой расстреливать амбразуры бункеров. Как отмечает официальная история 313‐го пп: «Старик был с ними, указывая цели и руководя огнем. Артиллеристы вели огонь сериями – два фугасных снаряда, затем два бронебойных». Перелом наступил после того, как танк сержанта Чарльза Джонса вышел в тыл центрального бункера и несколькими выстрелами из орудия разбил бронированную дверь сооружения. Первый выскочивший из бункера немецкий солдат был срезан пулеметной очередью, остальные проявили больше благоразумия и выбросили белый флаг. Когда их вывели с поднятыми руками, джи-ай тщательно обследовали сооружение и обнаружили вход на подземный уровень, не замеченный ранее. Капитан Джон Маккейб вспоминал: «Мы не стали рисковать и взорвали люк зарядом взрывчатки. Два контуженных немецких солдата, шатаясь, выбрались из туннеля, еще двух мы обнаружили на полу мертвыми неподалеку от входа. Мы не решились идти дальше в подземелье и ограничились тем, что установили несколько растяжек. По крайней мере, мы поняли, каким образом немцы сумели так быстро вернуть себе контроль над фортом. После того, как мы покинули опорный пункт, они просто поднялись с нижних уровней, открыли бронированные двери и вновь заняли боевые посты. Кто бы мог подумать, что такое возможно». Посчитав принятые пехотинцами меры предосторожности недостаточными, прибывшие позже саперы лейтенанта Роберта Джонсона вывели из строя все вооружение бункеров и взорвали на выходах из туннелей несколько мощных зарядов тротила.

Хотя проблемы обеспечения и связи с передовыми частями, вклинившимися во вражескую оборону, еще не были до конца решены, генерал Више был настроен продолжать наступление и покончить с Позицией «F». Этот обширный опорный пункт, состоящий из узла обороны W54 в непосредственной близости от перекрестка 177, узла обороны W521 у Ле Руж Тер далее по шоссе и узла обороны W522 сразу севернее Ла Гласери, представлял собой последний рубеж на пути к Шербуру с северо-востока. В поддержку атаки 313‐го пп был организован налет истребителей-бомбардировщиков, но пилоты промахнулись мимо целей. Узнав об этом, генерал Више оперативно вызвал второй удар авиации, но излишняя спешка не привела к добру. Никто не известил об этом 3‐й батальон 313‐го пп. Две его роты продолжили наступать и даже частично подавили оборону узла обороны W54, когда 48 «тандерболтов» сбросили бомбы практически им на головы. Батальон понес большие потери и откатился назад. Пока вдоль главного шоссе разыгрывались эти драматические события, западнее, в секторе 314‐го пп, рота «А» 1‐го батальона, которой посчастливилось наткнуться на слабое место в обороне противника, вышла к небольшой деревушке Ла Лож, доминирующей над Шербуром. Впервые американские солдаты получили возможность лицезреть свою цель. Перед ними лежал Шербур, такой близкий, но пока еще недосягаемый. И этот вид давал надежду, что конец битвы близок.

Вечером 23 июня генерал фон Шлибен был назначен главнокомандующим всех сил в районе Шербура, приняв также пост коменданта города. Днем ранее Гитлер отправил ему личное сообщение, призывая действовать как Гнейзенау при обороне Колберга. «Даже если ситуация станет хуже некуда, ваша задача состоит в том, чтобы сражаться за каждый дом и оставить противнику не порт, а груду развалин… Весь немецкий народ, да и весь мир следят за вашей битвой. От вас во многом зависят результаты и ход операций по уничтожению вражеских плацдармов, и честь немецкой армии теперь в ваших руках». В Берлине считали, что благодаря географическим особенностям и мощной полосе обороны Шербур может успешно сопротивляться в течение нескольких месяцев. Шлибен же настаивал на немедленной переброске в порт подкреплений и грузов снабжения, поскольку его запасы стремительно таяли. Начиная с 20 июня, Люфтваффе пытались снабжать город по воздуху, сбрасывая грузы по ночам, но это была капля в море. Предложение доставить войска в город на тяжелых планерах отвергли сходу, понимая, что ни при каких обстоятельствах им не пробиться сквозь воздушный зонтик, созданный союзниками над Котантеном. Примерно так же обстояли дела и с поставками по морю. Подлодкам удавалось проскочить в порт под носом у флота союзников, но доставляемый ими тоннаж мало что мог изменить. 23 июня по инициативе Роммеля расквартированный в Сен-Мало 15‐й парашютно-егерский полк подняли по тревоге и приказали готовиться к высадке южнее Шербура. Но позже днем поступил приказ об отмене. Очевидно, несмотря на иллюзии верховного командования, в полевых штабах Вермахта, Люфтваффе и Кригсмарине начали понимать, что дни Шербура сочтены. В ночь с 23 на 24 июня последние военные суда ушли из его гавани, а инженерные войска приступили к работам по уничтожению инфраструктуры порта.

Рядовой Джон Вильчевский бреется в окопе перед финальным штурмом Сухопутного фронта Шербура.