После полуночи, то есть уже 10 декабря, части 348-й стрелковой дивизии смогли продвинуться за отходящим противником. Только в эту ночь и наступивший за ней день наши войска действительно вели преследование.

«Продолжая наступление в течение 10.12.41 г., части дивизии к вечеру дня овладели несколькими населенными пунктами.

В 1.50 1174 сп с боем овладел Петровка и продолжая преследовать отходящего противника к исходу дня овладел Аненки, Доршево, Бутырки, Исаково, Нов. Деревня, Слободка.

1172 сп при поддержке артиллерии 916 ап сломил упорное сопротивление противника в Покровском и в 4.00 овладел селом, захватив в нем 32 автомашины, 4 танка, 3 мотоцикла, много боеприпасов и вооружения.

Продолжая преследовать отходящего противника, полк к исходу 10.12 занял Бутиха, Русино, Спас-Коркодино.

В Спас-Коркодино захвачено 3 пленных, 10 автомашин, 3 мотоцикла, 4 танка. К 24.00 1172 сп располагался:

1 сб – восточная окр. Спас-Коркодино;

2 сб – сев. часть Спас-Коркодино;

3 сб – ю-з. и зап. окраина.

1170 сп, преследуя отходящего противника из района Рогачево, к 4.35 с боем занял Благовещенье и Пруды, в 5.00 пешей разведкой занял Ивлево. Продолжая преследовать в направлении Чумичево, Мишнево, Григорьевское, полк встретил слабое сопротивление, к исходу дня овладел этими населенными пунктами.

Успешные действия стрелковых частей были подкреплены мощными огневыми налетами батарей 916 ап.

Отходящий противник оказывает сильное огневое сопротивление минометами, пулеметами и автоматами, и огнем дальнобойной артиллерии.

Дальнобойная артиллерия пр-ка из района Воронино, определив расположение в Доршево огневых позиций 1/916 ап, произвела огневой налет, в результате чего 1-й дивизион понес потери 16 человек убитыми и ранеными. Ранено 12 и убито две лошади.

Митинг в Рогачеве после освобождения.

Противник минировал дороги, подступы к населенным пунктам, устраивая на дорогах, проходящих в лесу, завалы с тщательным минированием их. Почти все мосты взорваны противником.

Много поработали бойцы 472 саперного батальона, производя разминирование участков и восстановление дорог и мостов. Извлечено свыше 200 мин»[476].

Конечно, немцы поступали так же, как и наши отступающие войска две недели назад. Они минировали за собой все что успевали. Естественно, это замедляло движение 348-й стрелковой дивизии и кавалерии.

Хотя наши войска и не проявляли должной энергии, отступление немецких частей проходило совсем не гладко.

«10.12.1941 11-й пп (мот.) маршировал на Бутиху в таком порядке: 3-й, 2-й, 1-й батальоны. 11-й пп (мот.) выступил вскоре после полуночи, чтобы не было контакта с противником. Марш проходил первоначально с большими заторами, так как противник из-за большого шума двигателей автомобильной колонны обнаружил отход и сильно давил на охранение 53-го пп (мот.) севернее и северо-восточнее Доршево. Из-за сильного пехотного и минометного огня среди водителей вспыхнула паника. Путем многих усилий удалось восстановить порядок, так что марш был продолжен без каких-либо остановок»[477].

Несмотря на то, что немецкий источник подчеркивает факт восстановления порядка в колонне, отступление на данном участке временами принимало характер бегства. Командование 14-й моторизованной дивизии возложило ответственность за это на оберлейтенанта Ягера из 6-го стрелкового полка соседней 7-й танковой дивизии, который без достаточных оснований отвел свой батальон. В результате обнажился правый фланг дивизии. Согласно записи в журнале боевых действий дивизии, этот офицер весьма плохо ориентировался в том, где должен находиться его батальон и какие задачи надо решать[478]. Считается, что объяснять неудачи, сваливая ответственность на соседа, было свойственно нашим командирам. Однако данный случай показывает, что этим грешили и немцы.

Для устранения паники были привлечены офицеры 14-го разведывательного батальона. Полностью справиться с ситуацией удалось только к четырем часам утра.

Спустя несколько дней сотрудник Дмитровского военкомата Моложаев ехал по этой же дороге в Клин. Он увидел следы, оставшиеся от той ночи.

«Ближе к Клину, мы подъехали к широкой лесной лощине, буквально забитой до краев машинами и повозками, мотоциклами, зарядными ящиками, вражескими трупами и клочьями их обмундирования. Все это было раскидано по сторонам дороги, пересекающей лощину. Прямо над дорогой на высоком дереве висели галифе с кантами какого-то «фюрера». Еле пробрались мы со своими машинами по извилистой узкой, изрытой ямами дороге, через мрачную «лощину возмездия» наглым фашистам. Проезжая в другом месте через крупный лес, за обочиной дороги мы вдруг увидели стоящего в снегу фашиста в мундире с красным воротом и с поднятой кверху рукой, а подъехав ближе поняли, что это один из замерзших фашистов, как бы приветствующий своего фюрера, по поводу позорного бегства его хваленой гвардии от Москвы»[479].

Надо помнить, что эта паника коснулась только тылов отступающих войск. Боевым частям удалось отойти в порядке. Отход 11-го и 53-го полков, а также 14-го саперного батальона назван в журнале боевых действий немецкой дивизии планомерным. После того, как эти части укрылись за рекой Лутосня, мосты на ней были взорваны. Мост у Ширяева уничтожили полностью, а вот взрыв моста у Воронино произвели не очень умело: образовалась дыра в настиле, но опоры остались целыми[480].

Этот день закончился удачно не для всех частей 14-й моторизованной дивизии. Закатилась счастливая звезда 54-го мотоциклетного батальона, того самого, командир которого за день до этого пренебрежительно отзывался о наступательных возможностях советских войск.

В 21.00 батальон обнаружил, что располагавшиеся позади части дивизии уже отошли. При этом было сбито с позиций и его боевое охранение. Батальон оказался в окружении, из которого пробивался «с тяжелыми кровавыми и материальными потерями». К последним относилась и находившаяся поблизости радиостанция, которую пришлось взорвать и после расстреливать из противотанковых пушек, так как советские войска находились буквально в 20 метрах от нее. Радиогруппа потеряла два орудия, два тяжелых миномета, два трактора, два автомобиля[481].

Утром, когда мотоциклетный батальон все-таки вышел на новые оборонительные позиции, его командир уже не проявлял прежнего оптимизма. Он сообщил в дивизию, что роты батальона превратились во взводы, и если повторится подобная атака, то удержание позиций не может быть гарантировано.

После освобождения. «Ганомаг» на Подъячевской улице Рогачева.

Командованию дивизии пришлось восстанавливать батальон за счет «внутренних» ресурсов, для чего был расформирован 14-й разведывательный батальон. Личный состав был передан для пополнения потрепанного мотоциклетного, а управление стало использоваться для решения различных организационных вопросов, в частности, для регулирования дорожного движения.

Остается определить, от кого пострадали немецкие мотоциклисты. На этом направлении действовали кавалерийские части группы Хетагурова. При этом 24-я кавалерийская дивизия 10 декабря находилась во втором эшелоне. Запись в ее журнале боевых действий за этот день больше похожа на постановку задачи, чем на описание собственно операции.

«24 КД продолжает наступать на западном направлении, к исходу дня овладевает СВХ. КЛИНСКИЙ и совместно с 18 КД наносит удар на ВОРОНИНО, 70 КП в 8.00 выступить из АННЕНКИ по маршруту НОВ. ДЕРЕВНЯ, СВХ. КЛИНСКИЙ – выс. 151, 3 (сев. окр. ВОРОНИНО), в 12.00 овладеть выс. 131, 3, обеспечить сосредоточение дивизии в лесу (1 КЛМ с.в. ВОРОНИНО).

18 КП в 8.00 выступить из ЧЕРНЕЕВО, следовать за 70 КП в готовности развивать его удар в направлении КРАСИЛЬНЯ, выс. 131, 3 к 12.00 сосредоточиться на сев. окр. СВХ. КЛИНСКИЙ.

56 КП следовать за 18 КП и к 12.00 сосредоточиться в районе южная окр. СВХ. КЛИНСКИЙ.

Справа части 18 КД наступают в западном направлении. Мотоциклетный полк с направления СЛОБДА атакует ВОРОНИНО, нанося удар вдоль шоссе.

Слева части 348 СД продолжают наступать в направлении ДОРШЕВО, ВОРОНИНО»[482].

Разгром 54-го мотоциклетного батальона, видимо, осуществила 18-я кавалерийская дивизия и часть сил главной ударной группировки 30-й армии – уже известный нам 1229-й стрелковый полк. Он начал бой рано утром и медленно продвигался в сторону Воронино под сильным артиллерийским и минометным обстрелом противника. В два часа дня немцам удалось обнаружить позиции полковой артиллерии и непрерывными огневыми налетами вынудить отвести ее на несколько километров назад. Лишившись поддержки артиллерии, вынуждена была отойти и наша пехота.

Повторная атака началась в 16.30 во взаимодействии с 18-й кавалерийской дивизией. Полку пришлось испытать все трудности ведения боевых действий в ночное время.

«Первой в наступление пошла кавалерийская дивизия, а за нею пошел в наступление наш полк, хотя не в полном составе. Командование полка, возглавив мелкие подразделения, вышло на передовую линию, чтобы непосредственно руководить атакой. Наступившая ночь, слабая ориентация в новой местности несколько расстроили наши планы. Сначала, пустив впереди себя основные силы, штаб полка с незначительной группой мелких подразделений отклонился вправо от основного костяка и, продвинувшись по руслу реки Сестра, пересек дорогу, а там уже, свернув налево, вскоре наткнулся на немецких пулеметчиков и автоматчиков. С криком «Ура» эта группа во главе с командованием и штабом полка под ураганным обстрелом пулеметов и автоматов противника продвинулась вперед к Клинскому совхозу и уже вплотную подошла к его надворным постройкам, но атаковать центр совхоза было некому. В минуты нашего наступления в ночной тьме, под обстрелом пулеметов и автоматов противника наступавшая малочисленная группа в пути почти целиком растаяла, и группе в количестве 12–15 человек врываться в поселок было невозможно и бессмысленно. Такой итог говорит только об одном – слабых навыках вести ночной наступательный бой. Кроме того, как уже указано было выше, в состав этой группы входили не стрелковые подразделения, и подавляющее большинство их личного состава просто разбрелись в разные стороны в тот момент, когда шло наступление. Оставшимся единицам, а скорее всего управлению полка пришлось ретироваться назад, ориентируясь по компасу. Отходить пришлось по территории, занятой противником, придерживаясь леса. Отступление было тяжелым. Всполошенный вначале нашим неожиданным ударом, противник под конец, видимо, установил, что на Клинский совхоз бросилась совсем небольшая группа людей и стал преследовать нас при отступлении. В момент нашего отхода немцы группами преследовали нас и в одном месте довольно ловко подстерегли наших двух командиров. Между ними и семью немцами завязался неравный бой, который закончился тем, что начальник военно-технического снабжения молодой лейтенант Прохоров пал смертью храбрых, а адъютант командира полка лейтенант Малкин был серьезно ранен пулей и ножом. Только смелая находчивость лейтенанта Малкина спасла его от неизбежной смерти. Вступив в бой с наседавшей на нас группой финнов (их было примерно семь человек), Малкин и Прохоров сумели трех из них уложить насмерть, но в эти решающие минуты трофейный автомат лейтенанта Малкина отказался работать, что и предрешило исход схватки. Лейтенант Прохоров был сразу убит насмерть, а лейтенант Малкин был ранен в ногу, что лишило его возможности скрыться от преследования. Остался один выход – притвориться убитым, что он и сделал. Наскочившие на «труп» лейтенанта Малкина финны сочли его убитым насмерть, но их злоба была настолько велика, что они ножом нанесли ему рану на шее и только после этого оставили в покое. Уже на следующий день утром, когда был взят совхоз, израненного лейтенанта обнаружили около дороги и оказали ему необходимую помощь. Командование полка в дальнейшем интересовалось ходом излечения лейтенанта Малкина и, как ясно установлено, он остался жив без всяких повреждений. Во время этого наступления погиб также начальник химической службы лейтенант Редозубов, весь остальной состав штаба полка благополучно вышел из окружения.

Вид на Никольский храм с Подъячевской улицы с. Рогачево.

Это наступление, а также действия кавалерийской дивизии, которая, к слову сказать, совершенно оторвалась от нашего полка, все же имело огромное значение. Атакованный со всех сторон противник в ночное время пришел в замешательство и был дезорганизован нашими действиями, а это в свою очередь обеспечило успех атаки Клинского совхоза одним нашим стрелковым батальоном.

Современная фотография Никольского храма.

Третий батальон нашего полка пошел в наступление на Клинский совхоз несколько позже первой группы, возглавляемой командованием полка, и продвигался к совхозу в полосе шоссейной дороги. Воспользовавшись тем, что немцы под натиском наших смелых подразделений отошли к центру совхоза, он сумел скрытно подойти на близкое расстояние и энергично атаковать данный пункт. Атака была настолько стремительной и энергичной, что немцам не только не удалось ничего спасти из множества военной техники, находившейся на обширном дворе усадьбы совхоза, но и далеко не всем удалось спастись бегством. Попытка фашистов оказать сопротивление 3-му батальону закончилась для них полным провалом, наши храбрые уральцы уложили их изрядное количество, многие запутались в хлевах и сараях, но утром они все были выловлены и перебиты… Так закончилась наша упорная, энергичная и длительная борьба за Клинский совхоз, которая завершилась полностью к 23.00 часов 10 декабря 41 года.

На огромном дворе Клинского совхоза враг оставил 17 мотоциклов в полной исправности, 6 грузовых и 2 легковых машины, несколько минометов, пулеметов и большое количество винтовок. Особенно много было оставлено боеприпасов для различных видов оружия. Из артиллерии враг оставил две 37 мм пушки и к ним более 200 снарядов. Наши бойцы немедленно использовали их, повернув орудия в сторону уходящего противника»[483].

Таким образом, благодаря тому, что наши части владели инициативой, их наступление привело к успеху, несмотря на полную потерю управления командованием 1229-го стрелкового полка. Конечно, сыграли свою роль и действия 18-й кавалерийской дивизии, о которых, к сожалению, кроме факта участия в бою ничего не известно.

Действовавшая рядом 24-я кавалерийская дивизия вступила в бой 11 декабря. В этот день все соединения группы Хетагурова выстроились в одну линию.

«24 КД, выполняя приказ Командования 30 Армии, ведет бой за овладение западной окраиной СВХ. КЛИНСКИЙ. Справа перешел к обороне 135 КП 18 КД по опушке леса 1 клм. с.в. КРАСИЛЬНЯ. 18 КП выполнив задачу поставленную на 11.12 ведет бой на ю.з. окраине СВХ. КЛИНСКИЙ и к 3.30 овладевает им. 70 КП ведет бой севернее СВХ. КЛИНСКИЙ. 56 КП в резерве командования дивизии, к 3.00 перешел район КРАСИЛЬНЯ. Командный пункт – КРАСИЛЬНЯ, где части дивизии закрепились, приводя в порядок подразделения и пополняясь боеприпасами.

С 10.30 части дивизии перешли в наступление, имея задачу овладеть ВОРОНИНО и к исходу – ОПАЛЕВО.

18 КД ведя наступление на сев. окраину ВОРОНИНО, к 13.00 вышел на опушку леса (1 клм. с.з. БАБАЙКИ), где ведет упорный бой с противником, укрепившимся по восточной окраине ВОРОНИНО. В 13.30 полком установлена локтевая связь с соседом слева 1174 СП 348 СД.

70 КП, с 10.30 ведя наступление на отм. 151,3, содействуя в овладении 18 КП ВОРОНИНО, из-за правого фланга к 13.00 вышел на рубеж лес 1 клм. с.в. ВОРОНИНО и установил локтевую связь с соседом справа 1229 сп 371 СД.

56 КП ведет наступление во 2-м эшелоне а 70 КП, имея задачу совместно с 70 КП овладеть зап. окр. ВОРОНИНО.

В 15.00 командование дивизии для нанесения более сильного удара по северной окраине ВОРОНИНО вывело 70 КП во второй эшелон за правый фланг 18 КП. 56 КП – резерв. В 17.30 был отдан боевой приказ на атаку ВОРОНИНО, атака намечена на 19.00. В 19.00 18 КП совместно с 1229 сп овладел сев. вост. окр. ВОРОНИНО. В 20.40 было получено боевое распоряжение Командующего левым крылом, согласно которого 24 кд в ночь с 11.12.на 12.12.41, следуя за 18 КД, в направлении СОГЛЕВО, КЛИНКОВО, ОПРИТОВО, БОРОЗДА, БЕЛОЗЕРКА, АКУЛОВО и в дальнейшем действовать в тыл Клинской группировки противника. Опорные пункты противника на марше обходить, выполняя основную задачу. К 22.00 части дивизии были выведены из боя, проводя подготовку к выступлению.

В 24.00 дивизия выступила по маршруту согласно боевого распоряжения Штарма 30 № 022. 56 КП – ПО дивизии. 18 КП головным полком, 70 КП за 18 КП. Штадив в голове 70 КП.

Трофеи: мотоциклов – 14, грузовых машин – 2, легковых – 1. Убитых немцев до 300 человек»[484].

В этом донесении не сказано только, что овладев частью Воронино, наши полки (и кавалерийский, и стрелковый) были вынуждены его вскоре оставить. Поэтому к концу дня наше командование решило предпринять маневр силами самых подвижных своих частей, которые были переброшены на противоположный фланг. При этом 348-я стрелковая дивизия продолжала наступать на прежнем направлении.

«Дивизия к 21.00 11.12.41 вышла на рубеж Воронино, Ширяево, Мякинино.

1174 сп по овладении Гафидово, Бабайки в течение 11.12 вел бой за овладение Воронино. Противник оказывает сильное сопротивление. Полк находится под постоянным артиллерийским огнем и под огнем минометных батарей. Огневой бой продолжался весь день. Подразделения 1174 сп, подойдя вплотную к северной окраине Воронино, ворвались в него и захватили несколько сараев. Противник, сосредоточив в этом направлении огонь нескольких пулеметов и минометов, вынудил полк отойти на исходные позиции Бабайки, Гафидово Русино.

В центре Рогачева. Кадр из фильма «Разгром немецких войск под Москвой».

1172 сп без успеха вел бой за Ширяево.

1170 сп овладел Зубово, Титово, Струбково, Меленки, Ельцово и во взаимодействии с 1 сб 29 бригады овладел Соколово.

Дальнейшее продвижение частей дивизии задерживается сильным огневым сопротивлением противника.

Активно действует авиация противника. Несколько одиночных и небольшие (по 2–3) группы самолетов пр-ка производили бомбометание и обстреливали из пулеметов боевые порядки наступающих частей дивизии.

С 15.00 по 16.00 группа самолетов противника в количестве 15 двухмоторных бомбардировщиков произвела налет на колесный транспорт 1174 и 1172 сп. Сброшено около 50 авиабомб, значительная часть которых не взорвалась. Район нападения – вост. окраина Спас-Коркодино. Потери незначительные, главным образом в конском составе»[485].

Рогачево в наши дни.

Когда писались эти строки, в штабе дивизии не знали, что ее наступление на два дня запнется на этом рубеже и потери сильно увеличатся, но это уже тема для другого рассказа. Характер действий с вечера 11-го числа изменился. Противник временно прекратил отход и вновь повел упорную оборону. В этот же день изменилось и общее положение группы Г. И. Хетагурова. Она, наконец, сомкнула свой левый фланг с соседом слева, 29-й стрелковой бригадой 1-й Ударной армии, а правый фланг группы вступил в более тесное взаимодействие с 371-й стрелковой дивизией из центральной ударной группировки 30-й армии.

Бои за рубеж р. Лутосня – следующий этап операции левофланговой группы 30-й армии по овладению Клином.

На этом мы заканчиваем рассказ о ходе операции, но перед подведением итогов отметим, что уже в этот момент части 30-й армии были озабочены проблемой нехватки личного состава. Потери стремились восполнить, осуществляя запись добровольцев в освобожденных населенных пунктах.

«Утром 10 декабря со мной произошла интересная история. У нас в доме разместился штаб полка, освобождавшего наше Василево. За столом примостился писарь, который записывал добровольцев, изъявивших желание воевать в части, которая понесла ощутимые потери. В начале на меня не обращали внимания, но время шло, а список добровольцев не пополнялся. В доме появился сам командир полка в белой шапке и, узнав о малочисленности пополнения, расстроился. Спросив мою фамилию, он приказал писарю внести меня в список. Так в журнале появилась фамилия «Сурин», на что я ответил отказом, сказав, что буду призван военкоматом в следующем году. Это еще больше огорчило командира. Выругавшись, он приказал писарю меня вычеркнуть».

Возможно, М. И. Сурин видел тогда командира 923-го стрелкового полка. Известен, по крайней мере, один из добровольцев, которые попали в полк после освобождения Рогачева. Это Вера Ивановна Волкова (1924 г. р.), которая стала санитаркой.