С утра в штабе 14-й моторизованной дивизии подвели промежуточные итоги отступления. Наименее пострадал 54-й мотоциклетный батальон, в котором помимо относительно незначительных потерь был отмечен лишь ряд обширных обморожений. Соответственно, на командира этого батальона боевая мощь атакующего не произвела серьезного впечатления. Он отметил отсутствие большого наступательного порыва, и также то, что наступающие продвигаются вперед под сильным влиянием алкоголя. Под метким оборонительным огнем нападающий остается лежать. Немецкий командир заключил, что пришлось иметь дело с противником, который не может быть охарактеризован как особенно трудный. «Необходимо только энергично атаковать»[435].

Напротив, командир 14-го разведывательного батальона сообщил о значительном снижении боевых возможностей своей части. Были взорваны или потеряны в бою: семь бронированных автомобилей, два грузовых, два легковых автомобиля, 12 мотоциклов, три трактора[436].

Из тяжелого оружия и штурмовых орудий в распоряжении дивизии по-прежнему имелись: в 14-м противотанковом батальоне – два орудия с тягачами (у 53-го пехотного полка), четыре средних орудия (и одно не боеготовое), пять легких орудий; у 210-го батальона самоходных штурмовых орудий осталось одно орудие в Покровском, другое было взорвано. 660-й батальон имел три самоходных штурмовых орудия в боевой готовности.

51-й полк имел 6 реактивных минометов.

Артиллерия дивизии имела семь тяжелых и 12 легких орудий (по штату должно было быть 12 и 16).

Огромное внимание командование дивизии уделяло тому, что происходило за его спиной, где с переменным успехом велась борьба с ударной группировкой 30-й армии. Прибывший в середине дня в расположение дивизии командир корпуса генерал Шаль пока не мог сообщить ничего утешительного. «218-й строительный батальон и 3-й батальон 118-го пп были частями выброшены перед наступающими силами врага и пропустили противника мимо, так что плацдарм южнее Мал. Бирева попал в руки врага»[437].

Командование корпуса намеревалось исправить ситуацию и затем занять оборонительную позицию перед Клином, которую можно было бы удержать. Свои надежды немцы связывали с 1-й танковой дивизией, которая должна была атаковать группой Вестховена на север, чтобы вернуть мосты через Сестру. Полковник Хауз должен был, взаимодействуя с этой группой, наступать через Ямугу.

Тем не менее командование констатировало, что «в настоящее время существует опасность, что противник нас «перемарширует», и прежде придет к Клину!»[438].

Чтобы избежать неожиданностей, в середине дня 54-му мотоциклетному батальону была поставлена задача обеспечивать левый фланг дивизии путем ведения разведки до Сестры и оборонять окрестности Нов. Деревни.

Весь день, как на качелях, в дивизии менялась ситуация с боеприпасами. В середине дня командир 14-го артиллерийского полка лично доложил, что боеприпасов пока достаточно, но на следующий день их необходимо подвезти в срочном порядке. Затем в журнале боевых действий появляется запись о том, что положение с боеприпасами у артиллерии вызывает серьезную озабоченность. Полученное в 18.00 радиосообщение о необходимости 9 декабря удерживать линию Богданово – Чернеево, сопровождается вопросами: «Где боеприпасы? Где горючее?» В 19.00 командир 14-го артиллерийского полка снова поднял эту проблему. Он считал, что тяжелому батальону придется отступить назад на новые позиции в случае, если боеприпасы не прибудут.

В 18.20 в дивизии получено сообщение о частичном успехе контратакующих действий против ударной группы 30-й армии. Атака через отм. 138,7 на мост южнее Мал. Бирево оказалась успешной. Немцам удалось вернуть Селюхино и Плюсково. Наступление намеревались продолжить силами 118-го пехотного полка по обеим сторонам дороги Воронино – Слободка до Сестры. Этим удалось на время сдержать южную часть ударной группировки 30-й армии, куда входили известная нам 371-я стрелковая дивизия и 21-я танковая бригада. Пытаясь усилить давление на этом направлении, командование перебросило сюда из-под Трехсвятского 1229-й стрелковый полк (пока только два батальона). Он был нацелен на Воронино, но в этот день только вел разведку, и существенного влияния на обстановку не оказал. Однако северная часть группировки (365-я стрелковая дивизия с 8-й танковой бригадой) продолжала свое движение. К вечеру советские войска оказались уже около Ямуги, в 6 км северо-западнее Клина, поэтому немцам пришлось повернуть на северную окраину города часть сил 56-го армейского корпуса.

Летчики 150 го бомбардировочного авиаполка Филипп Трофимович Демченков (Демченко), пилот, и Николай Николаевич Пантелей, штурман.

Командование 14-й моторизованной дивизии было серьезно озабочено безопасностью своих тыловых позиций. 14-й разведывательный батальон получил приказ немедленно занять восточную окраину Доршево. Ему в помощь были предоставлен последний артиллерийский резерв дивизии – три самоходных орудия.

Ближе к полуночи выяснилось, что Клин полностью заблокирован, а объездные дороги непригодны для использования. Полное окружение города еще не состоялось. Пока что речь шла о гигантской транспортной пробке. Количество коммуникаций, доступных немцам в районе города, резко сократилось, и как отступление тылов, так и подвоз боеприпасов стали практически невозможными.

Противнику было необходимо если не полностью остановить отступление своих войск на Клин, то хотя бы задержать его на дальних рубежах как можно дольше. Поэтому и 14-я моторизованная дивизия получила приказ держаться там, где она оказалась к вечеру 8-го декабря, и на следующий день.