В 20.00 старший батальонный комиссар Левин направил Члену Военного Совета 30-й армии очередное донесение. На нем лежит отпечаток спешки, что указано и в самом документе, который явно не имел никаких черновиков и печатался сразу на машинке. Автор торопится поделиться подробностями закончившегося дня. При этом он пишет не только о действиях своей дивизии, но и о соседях.

«Доношу о боевых действиях 24 КД за 8.12.41 г.

В ночь с 7 на 8-е мы получили боевой приказ о том, что на нашем левом фланге происходит перегруппировка наших войск и что 18 КД будет развивать наш успех.

Наступление было назначено на 12.00.

С рассвета мы послали два отряда из отборных людей, один на Жирково, другой на Подвязново – Рогачев. Не выдержав внезапный налет отрядов, противник начал поспешно отступать, и поэтому мы, нарушив приказ, начали наступление раньше, не давая ему от нас оторваться. Утром мы заняли Подвязново, Кочергино, одновременно другой отряд отсек путь отхода у Софрыгино. Противник начал бросать технику и машины и отходил южнее и параллельно шоссе Рогачев – Воронино. Я лично видел штук 15 брошенных машин, танк, танкетки, много вездеходов, 4 тяжелых орудия, наши минометы и т. д., но большинство они попортили. Настигли полевую почту, которую 5 немцев жгли, часть писем мы захватили. Всего на сегодняшний день овладели: Поздняково, Кочергино, Рогачево, Безбородово, Трехденево, Жирково, Софрыгино. Основные узлы сопротивления противника сейчас Копылово (ю. зап) Рогачево, Богданово и Нечаево, ночью мы его попытаемся окружить и уничтожить. Только что пропустили через себя 2 полка 18 КД.

В. И. Волкова, санинструктор 923-го сп 251-й сд.

По шоссе Рогачев – Воронино скопилось много наших войск, идут кучей, ими слабо управляют, это докладываю я ответственно, ибо целый день наводил порядки и направлял их в бой. Характерно такой факт, когда наш отряд занял Поздняково и врывался в Рогачев, то в это время к Рогачеву подошел пех. полк 1172, который подчиняется 18 КД. Обстановки полк не знал, взяв на себя риск я направил один батальон на Рогачев, а один в обход. Этот батальон вместе с нашим отрядом овладел Рогачевым. Нашел командира полка, объяснил ему обстановку и полк преследовал по шоссе противника. Пришлось вместе с офицером связи генштаба вести роты в бой. На окраине зап. Трехденева нас противник задержал, все сбилось в кучу и перемешалось, еле порядок навели, командир полка прибыл, и полк начал постепенно наступать. По-моему, не целесообразно преследовать противника по одной дороге кучами людей по 1000 человек, а мелкими подвижными отрядами, отсекая ему путь отхода, внося ему панику, а основные силы должны уничтожать противника. На фланги начинают не обращать внимание, этого забывать нельзя. Тылы страшно отстают, водки нет.

Потери на сегодня маленькие. Из присланных нам политруков 4 вышли из строя. Прошу, если можно, подчинить нам полк 1172 для пользы дела, ибо он действует на нашем направлении, и мы его хорошо используем. Побаиваюсь за подвоз боеприпасов, принимаем меры. Население нам хорошо помогает и хорошо ведут разведку. Настроение личного состава прекрасное, командиры штаба дивизии и комначсостав полков дерутся по-боевому.

Командир дивизии и я находимся в Жиркове, где и КП.

Время наступления буду доносить еженощно, помимо политдонесений и шифровок. Не знаю только, доходят ли донесения до вас, ибо доношу наспех в бою»[434].

Политруки, комиссары были «оком партии». Они писали много такого, что не прочтешь в донесениях и отчетах штабов. Из них можно было бы узнать много подробностей боевых действий, но они не всегда доступны. Те, что мы процитировали, видимо, случайно оказались вместе с оперативными документами.

Из приведенного текста видно, насколько трудно было действовать слабо обученным войскам, не имевшим еще боевого опыта. Но вернемся к нашему противнику и посмотрим, чем помимо удержания позиций вокруг Рогачева было озабочено 8 декабря командование 14-й моторизованной дивизии.