«В течение 7 декабря и первой половины дня 8 декабря противник отчаянно защищал Рогачевский узел обороны, поддерживая авиацией свои наземные войска»[401]. Однако вечером Рогачево было, наконец, взято.
Точное время этого события из документов наших соединений установить невозможно, и разброс по времени очень велик. Уже была названа цифра 13.00, а из рассказа о действиях 1170-го стрелкового полка мы узнали, что село было освобождено в ночь на 9-е декабря. Истинное время находится в промежутке между этими значениями, но назвать его точно, наверно, никогда не удастся. Наши части, по-видимому, спешили поскорее донести об успехе. Отсюда ряд сообщений о захвате населенного пункта еще в светлое время суток. Немецкие записи, похоже, более точны, однако синхронизировать эти сведения не всегда возможно. Отметим, что момент сдачи Рогачева четко не зафиксирован и в журнале 14-й моторизованной дивизии. Понятно, что и наш противник не любил рассказывать об отступлении.
Попытаемся изложить все, что нам известно о наступлении 348-й стрелковой дивизии после полудня.
На правом фланге дивизии действовал 1174-й стрелковый полк, который «…наступал в направлении Поздняково – Кочергино, к 14.30 занял с боем населенные пункты Поздняково, Кочергино и вышел к Безбородово. Противник сдерживал дальнейшее продвижение полка, открыв сильный огонь из автоматов и пулеметов из Безбородово, минометный и пулеметный огонь из Трехденево»[402].
М. Б. Елесина, санинструктор санроты 923-го сп 251-й сд.
Несмотря на то, что 1174-й стрелковый полк был остановлен перед рубежом Безбородово – Трехденево, он обеспечил прикрытие фланга своего соседа слева: 1172-го стрелкового полка. Утром положение на его участке было следующим:
«К 4.00 8.12 подразделения 1172 сп занимали оборону вост. от Прожектора
1 сб – к северу от шоссе
2 сб – левее 1 сб, по восточному берегу р. Новая Яхрома…
…4.30 3 сб 1172 сп с 923 сп занимал д. Василево»[403].
После того, как началась общая атака, 1172-й стрелковый полк «…наступал в направлении Василево – Васнево при поддержке 2/916 ап, к 13.00 с боем занял Васнево и наступает на сев. зап. окраину Рогачево»[404].
Таким образом, для занятия Васнева потребовался час. Похоже, противник не оказал упорного сопротивления в этом населенном пункте, хотя и нанес нашим войскам серьезные потери. В атаке на Васнево вместе со 1172-м участвовал и 923-й стрелковый полк. В этом бою отличились бойцы и командиры его первого батальона. Все награжденные за этот бой либо были ранены, либо помогали раненым, как красноармеец И. М. Титов[405]. Сержанты Ф. И. Лапитский[406] и И. И. Чурилин[407] во время атаки последовательно друг за другом заменяли раненого командира своего взвода.
Дальше наступление замедлилось. Через два часа после того, как Васнево было занято, в журнале боевых действий немецкой дивизии появляются следующие записи.
«15.00. Атака на Рогачево также против 2-го батальона 11-го пп (мот.). Артиллерия ведет борьбу против атаки, но имеет очень мало боеприпасов»[408].
«В 15.07 вызывает командир 11-го пп (мот.): положение у Рогачева очень серьезное. Боевая сила расположенных там батальонов сильно ослабла. Один русский батальон залег в атаке против 1-го батальона 11-го пп. Из местности Кочергино русские атакуют массой (около полка!). Кроме того, сообщалось о марше эскадрона казаков от Софрыгино на северо-запад.
На основании этого 2-й батальон 53-го пп (мот.) вновь передается в распоряжение 11-го пп (мот.), который при всех обстоятельствах должен держаться. 2-й батальон 53-го пп (мот.) должен по предложению командира 11-го пп (мот.) закрыть разрыв, существующий между Богданово и Нечаево. Кроме того, командир 11-го пп (мот.) приказал, чтобы реактивные установки использовались до тех пор, пока не будут расстреляны последние боеприпасы»[409].
Понятно, что, со стороны Кочергино на немцев наступал 1172-й стрелковый полк. Здесь время в журналах обоих противников практически совпадает (с учетом того, что для оценки обстановки и подачи донесения тоже требуется время). В этой записи нашло отражение и обходное движение 24-й кавалерийской дивизии. Мы не знаем конкретного расположения немецких батальонов в Рогачеве. Неясно, против какого из них, 1-го или 2-го, действовал наш полк. Это разные секторы обороны, и один из этих батальонов был атакован 1172-м полком с севера, а другой – 923-м стрелковым полком с востока со стороны Василева и Васнева. Как видим, в 15.00 немцы еще не зафиксировали вторжения наших войск в Рогачево.
Между тем, первый пункт боевого распоряжения № 3 штаба 348-й стрелковой дивизии, изданного в 17.30, сообщает, что «части дивизии к 15.00 8.12.41 заняли РОГАЧЕВО, БУНЯТИНО, АБРАМЦЕВО и продолжали успешно выполнять задачу дня»[410].
В журнале боевых действий 348-й стрелковой дивизии зафиксировано, что в 16.00 ее частями «… занят г. Рогачево. Противник поспешно отступал перед натиском наших частей, оставил большое количество трофеев: танки, автомашины, боеприпасы, орудие, мотоциклы, много телефонного кабеля и т. п. Трофеи подсчитываются»[411].
Однако за полчаса до того, как была сделана эта запись, наши войска удерживались огнем противника на значительном расстоянии от восточной окраины Рогачева. Пришлось вызывать авиацию, о чем свидетельствуют воспоминания штурмана головного экипажа группы, производившего этот налет. Здесь указано конкретное время бомбардировки.
«Помню, как-то Полбин вызвал меня на свой КП и говорит, что наши войска подходят к Клину, но в 700 метрах от населенного пункта Рогачево встретили сильный огонь немецкой артиллерии, который не дает продвигаться вперед. Наземные войска просят подавить эту батарею. Давай, Коля (он никогда так ко мне раньше не обращался), возьмись за это, даю вам еще пару самолетов, прикроем истребителями, найди эту цель и умненько подави.
Я посмотрел обстановку, нанес на карту, отметил ориентировочно место этой батареи и, не совсем уверенный в успехе, пошел к самолету и рассказал Филиппу о задаче. Сели в самолет, бомбы подвешены по 8 ФАБ-100. С нами летят Назаров и Юрьев с экипажами. Мы взлетаем и плотненько идем к цели. Я предупредил, что бомбы ведомым экипажам надо сбрасывать по отрыву бомб от нашего самолета. В Борках к нам подстроились два истребителя – старший лейтенант Долгушин и Макаров. Подлетаем к Рогачеву, отчетливо его вижу. Приготовил прицельные данные и определяю цель. Обнаружил, что в 700 метрах от Рогачева виднеется какой-то мысок, усыпанный воронками нашей артиллерии, и идет перестрелка. Что-то неладное, коль этот мысок не могут взять. Давай, думаю, рубанем по нему. Прицелился и дерганул по две бомбы с интервалом 30 метров. За мной бросили бомбы и ведомые. Прилетели домой, я доложил, что сбросили бомбы 700 метров восточнее Рогачева и мы пошли отдыхать…
На другой день утром подъехал Полбин и зачитал нам телеграмму: «Вчера в 15.30 три самолета СБ разбили батарею противника и тем самым обеспечили нашим войскам продвижение на Клин. Примите благодарность летчикам от наземных войск»[412].
Противник тоже оставил запись о налете нашей авиации: «с 14.45 воздушный налет на Рогачево против 1-го батальона 11-го пехотного полка (мот.)»[413].
Возможно, немцы отметили в дневнике начало налета, а наши войска – его конец, когда был достигнут результат. Во всяком случае, в обоих сообщениях время не сильно различается и вполне вероятно, что речь идет об одном и том же авиаударе.
Бомбардировка была удачной, но вряд ли наземные войска могли воспользоваться ее результатами и завершить операцию в считанные минуты, то есть наши части вступили в Рогачево явно не в четыре часа дня, а много позднее.
Среди сообщений наших войск о времени занятия села трудно выбрать такое, которое можно со всей уверенностью признать достоверным. Например, в журнале боевых действий имеется запись, что еще в 13.50 «1172 сп занял северозападную окраину Рогачево»[414], но потом полку потребовалось еще 3 часа, чтобы преодолеть расстояние в 1 км отсюда до Трехденева.
«16.50 1172 сп овладел Трехденево и занял оборону 1 сб сев. зап. Трехденево, 2 сб южнее.
Потери 8.12.41 39 человек»[415].
Северо-западная часть Рогачева – это улица, которая выходит на шоссе, ведущее через Трехденево на Клин. Перехват этой дороги означал бы, что немецкие войска в Рогачево практически отрезаны от остальных частей дивизии, лишившись самого удобного пути отступления. Но в немецких документах не видно никакой тревоги по поводу такой перспективы. Командира 11-го пехотного полка гораздо больше беспокоила обстановка в нескольких километрах южнее села. В 16.00, когда Рогачево было якобы захвачено нашими войсками, он обращается к командованию своей дивизии и выражает опасения по поводу планируемого отхода соседа справа – 7-й танковой дивизии, потому что если этот отход состоится, оголится его правое крыло, и он не сможет держаться[416].
Командование дивизии полностью разделяло опасения командира полка, и когда в 18.35 разведка доложила, что Садовая занята советскими войсками, срочно послала запрос соседу: «Садовая занята врагом. Намерения?» Одновременно 11-му пехотному полку была послана радиограмма о том, что если ситуация остро требует, правое крыло может быть отведено на Михалево[417]. В это время 11-й пехотный полк доложил: отбита атака на Богданово.
На самом деле наши войска вошли в Садовую гораздо позже. Кого обнаружила там разведка 14-й моторизованной дивизии, неизвестно. Правдой было лишь то, что немецкие войска покинули этот населенный пункт. В 19.25 от 7-й танковой дивизии в штаб 14-й моторизованной прибыло сообщение о том, что «6-й пехотный полк отступил с 16.30 часов на Новоселки – Черниково (русскую деревню восточнее Аревское)… Итак, 7-я тд не удержала передовую оборонительную позицию. Это сообщение передано в 18.30, пришло в 19.25 часов. Поэтому командиру 11-го пп (мот.) сразу же приказано отойти на передовую оборонительную позицию у Копылово на линии Благовещение – Михалево. Одновременно 53-й пп (мот.) докладывает о выходе противника на исходные позиции восточнее Нечаево»[418].
Это и есть тот момент, когда был отдан приказ об оставлении Рогачева. Сколько времени потребовалось немцам, чтобы покинуть село, мы не знаем. Прошагать от восточной до западной окраины населенного пункта можно всего за полчаса. Надо также учитывать, что мы имеем дело с моторизованной пехотой, и немцы могли просто уехать. Вполне допустимо, что самым ранним временем, когда противник ушел из Рогачева, было 20.00.
При этом 1-й и 2-й батальоны 11-го пехотного полка отступали столь прытко, что проскочили намеченную командованием дивизии линию обороны. Это было результатом неразберихи, которая последовала вслед за поступлением ложных сведений о захвате советскими частями Нечаева. Под впечатлением от этих событий было принято решение о том, что «командир 11-го пп (мот.) уполномочивается, если срочно необходимо, отвести передовую оборонительную позицию на линию Благовещение – Покровское – Петровка, которая, однако, должна будет удерживаться. С 53-м пп (мот.) держать тесную связь»[419].
Теперь пришлось на ходу исправлять последствия этого решения. В результате в девять вечера последовал приказ: «так как 2-й батальон 11-го пп уже в движении, он оставляет 1 роту в Богданово, основную массу в Покровском, завтра идет назад в Богданово. 1-й батальон полка оставляет 1 взвод в Копылово, кроме того батальон в Михалево держит справа связь с 7-й тд в Благовещение»[420].
Когда дело касается определения времени событий, мы склонны больше доверять журналу боевых действий немецкой 14-й моторизованной дивизии. Дело в том, что в нем день описан более подробно. Если попытаться мысленно сдвинуть какое-нибудь событие по времени, то этот эпизод немедленно «налезает» на другой, для которого просто не находится места. А вот в журнале 348-й стрелковой дивизии боям непосредственно за Рогачево в этот день посвящено буквально несколько строк, поэтому проделать здесь подобный мысленный эксперимент не составит никакого труда. Усомнившись, например, во времени выхода 1172-го стрелкового полка к Трехденеву и передвинув его на более позднее время, вы не вступите в противоречие ни с какими другими сведениями из этого документа.
Вечерняя сводка 30-й армии сообщает, что к 18.00 «348 сд овладела Васнево, ведет бой на северной окраине РОГАЧЕВО»[421]. То есть к этому времени Рогачево еще не взято! Все сходится к тому, что Рогачево было освобождено 8 декабря 1941 г. около 20.00.
Тем не менее, вечерний приказ, отданный командиром 348-й стрелковой дивизии несколько ранее, исходит из того, что Рогачево уже занято в 15.00. Получается, что, отдав приказ, он внезапно получил точные сведения об истинном положении дел и направил их в армию? Возможно, конечно, что это было своего рода попыткой психологического воздействия на свои войска с целью побудить их проявить энергию и завершить операцию. При этом данный документ не нацеливает войска на энергичное преследование противника.
1172-му стрелковому полку была поручена защита рубежа Безбородово – Трехденево с требованием уделить особое внимание Клинскому шоссе и вести разведку вплоть до Слободки. 923-й должен был оборонять участок от Трехденева до Лутькова и Рогачевского шоссе, ведя разведку вдоль него до Ивановского. 1174-му следовало расположиться в Поздняково, Васнево и Кочергино, производя разведку в сторону Чернеева[422].
Последний пункт приказа был адресован всем частям дивизии, которым предписывалось «в районах обороны произвести тщательную прочистку всех домов, подвалов, чердаков, обратив особое внимание на удаление мин, разного рода заграждений и сюрпризов.
Подтянуть тылы частей и подразделений. Привести все части и подразделения в порядок. Тщательно учесть людей, лошадей, вооружение всех видов, боеприпасы, точно выявить потери и трофеи, в результате чего к-ры частей должны иметь ясную и полную картину состояния части. Сведения о состоянии части представить в штадив к 22.00 8.12.41.
В сведениях указать наличие имущества всех видов»[423].
На вечер 8 декабря только 1170-й стрелковый полк получил несколько более активную задачу.
«К-ру 1170 СП БУНЯТИНО заминировать и создать противотанковое заграждение в районе БУНЯТИНО. Б-н из БУНЯТИНО отвести в ПОДВЯЗНОВО, держа под огнем заграждения, созданные в БУНЯТИНО.
Основными силами полка занять МАЛ. РОГАЧЕВО и перейти к обороне фронтом на юго-восток на рубеже шоссе из РОГАЧЕВО на АЛЕШИНО, ИВАНОВСКОЕ, южн. окр. МАЛ. РОГАЧЕВО, шоссе из РОГАЧЕВО на ДМИТРОВ, особенно прочно обеспечивать в противотанковом отношении указанное шоссе. Район МАЛ. РОГАЧЕВО очистить от заграждений, мин, разного рода препятствий и остатков противника…
Разведку вести: к-ру 1170 СП в направлении ДМИТРОВСКОГО шоссе до СИНЬКОВА включительно»[424].
Как видим, приказ проникнут духом обороны. Обращает на себя внимание преувеличенная с точки зрения наших сегодняшних знаний забота о Дмитровском направлении, где уже вторые сутки не было немецких частей. При достоверном знании обстановки командование левофланговой группы, конечно, не должно было отвлекать даже минимальные силы на свой восточный фланг, и тем более выстраивать там противотанковую оборону. Однако для принятия такого решения нужна была хорошая работа разведки. Читая этот приказ, можно придти к выводу, что 7 и 8 декабря на восточном направлении никакой разведки вообще не велось. Конечно, имело место и отсутствие обмена информацией с соседней 1-й Ударной армией, не говоря уже о взаимодействии с ней.
Двигаясь в сторону Малого Рогачева, 1170-й стрелковый полк, освободил ряд населенных пунктов.
«После отхода из Бунятино и Абрамцево противник, оказывая слабое сопротивление, откатывается на запад. Подразделения 1170 сп, не давая противнику закрепиться на новых рубежах, неотступно преследуя его, к 23.00 заняли населенные пункты Подвязново, Микляево, Абрамцево (2-е), Мал. Рогачево, Поповское, Садовая.
Достигнув Садовая, полк остановился, приводя себя в порядок»[425].
Лавры за освобождение Рогачева и деревень, расположенных южнее, 1170-й стрелковый полк должен делить с 923-м. Об этом свидетельствуют наградные листы на лейтенанта А. М. Брик[426], сержанта М. К. Гопкало[427], лейтенанта П. В. Попова[428] и политрука И. Н. Марыгин[429].
За операцию в целом были награждены командир 923-го стрелкового полка Н. А. Гуляев[430] и военком полка И. П. Шорников[431].
Нетрудно заметить, что в наградных листах заслуга в овладении Рогачевым отдается целиком 923-му стрелковому полку, а о частях 348-й стрелковой дивизии ничего не говорится (упоминавшийся ранее С. Нечаев утверждает, что Рогачево взяла его 251-я стрелковая дивизия). Конечно, каждый из участников был склонен оценивать свою роль в достижении первой победы более высоко. Надо помнить, что сопротивление врага на центральном участке фронта не ослабевало до последнего момента, и нашим частям здесь тяжело дались даже последние сотни метров. За это время 1170-й стрелковый полк южнее при слабом сопротивлении немцев продвигался гораздо быстрее (до Садовой от Бунятино по прямой около 8 км). Поэтому самооценка командования 923-го стрелкового полка была, видимо, не очень сильно завышенной.
А вот о роли, которую играла в этом бою еще одна часть, пока ничего не удалось найти ни в документах армии, ни в прочих. Вот фрагмент воспоминаний участника тех событий А. А. Кузякина, который оказался на передовой в районе Рогачева.
«– Мы то наступали, то залегали в снежных сугробах, – вспоминает Анатолий Андреевич. – Сильного мороза не чувствовали. Горячка боя была еще та! Противника, несмотря на его яростное сопротивление, мы из поселка выбили. И лишь когда наш взвод расположился на короткий отдых в разбитой церкви, почувствовал сильную боль в ступнях.
Солдаты Илларион Скакун и Павел Шевченко попытались снять с меня сапоги, но безуспешно. Пришлось разрезать голенища, а появившиеся вскоре санитары увезли в медсанбат. Диагноз – обморожение. Полечившись там несколько суток, вернулся в свой полк и участвовал в освобождении Солнечногорска, Клина и других городов Подмосковья…»[432].
Эти слова принадлежат вовсе не бойцу 348-й стрелковой дивизии или 923-го стрелкового полка, как можно подумать. А. А. Кузякин воевал в 226-м конвойном полку НКВД, который вступил в боевые действия в самом начале войны, в Белоруссии. Как следует из весьма скудных сведений, такого рода части выполняли задачи по конвоированию военнопленных, охране аэродромов, переправ и других объектов. При наступлении части бригады, в которую входил указанный полк были перенацелены для ведения оперативной работы в освобожденных районах[433]. Конечно, сразу возникает мысль, что такие части выполняли и функции заградительных отрядов, но, судя по приведенным воспоминаниям ветерана, бойцам полка пришлось повоевать и в качестве простой пехоты.