Функциональная закрепленность

Я много внимания уделил когнитивным искажениям разработчиков игр, но, разумеется, не только мы смотрим на этот мир через кривую призму своего несовершенного сознания: игроки точно такие же люди и, подобно всем остальным, включая и меня, не способны оценивать нашу реальность трезво. Некоторые общие когнитивные искажения стоит учитывать при разработке видеоигр, чтобы попытаться предугадать, как игрок поведет себя в той или иной ситуации.

Первое когнитивное искажение, способствующее появлению негативного отношения к вашей игре, носит название «функциональная закрепленность». В реальной жизни этот эффект проявляется в ситуациях, когда регулярное использование предмета каким-то одним способом мешает взглянуть на него по-новому и придумать ему иное применение.

Именно на разрушении функциональной закрепленности строятся видеоролики из серии «лайфхак», когда блогер вызывает у зрителя удивление и вопросы в духе «А что, так можно было?», применяя какой-либо предмет не совсем по назначению и якобы упрощая себе тем самым жизнь. Например, функциональная закрепленность ластика – это, разумеется, стирание написанного или нарисованного карандашом. И люди безгранично удивляются, когда на их глазах эту вещицу используют для того, чтобы придерживать забиваемый в стену гвоздь и не отбить себе пальцы.

Я всегда воспринимал Joy-Con от Nintendo Switch как устройство, предназначенное сугубо для игр. Я и не думал о том, чтобы как-то использовать его в работе. Но знакомый подсказал мне, что Joy-Con можно синхронизировать с ПК и с помощью программы JoyToKey назначить на кнопки контроллера любые комбинации клавиш с клавиатуры. Таким образом я умудрился повесить на пятнадцать кнопок этого крошечного контроллера все нужные мне горячие клавиши в Adobe Animate. Теперь, рисуя на планшете, в правой руке я держу перо, а в левой – Joy-Con, которым пользоваться гораздо проще, чем клавиатурой: чтобы нажимать некоторые горячие клавиши на клавиатуре одной левой рукой, приходилось выкручивать себе пальцы.

Традиционное использование любого предмета создает фиксацию на одном способе его применения. Как показали многие исследования, эта фиксация очень мешает придумать, какие еще задачи можно решать с помощью имеющихся у нас ресурсов.

Это касается не только реального мира, но и виртуального: обучая игрока использовать какой-либо навык или предмет, разработчик создает знание о якобы традиционном назначении этой способности или вещицы. Функциональная закрепленность помешает игроку впоследствии сразу догадаться о том, что эти же навыки можно применить в обстоятельствах, отличающихся от тех, о которых ему рассказывал разработчик.

Эту особенность мышления можно использовать намеренно и создавать с ее помощью ситуации, в которых игрок поразится необычному применению старой способности намного сильнее, чем если бы ему предоставили что-то новое. Добавлять новые механики сложно и ресурсозатратно, а продумывание механик, которые могут создать «вау-момент» не один раз, а несколько, поможет сэкономить силы и время.

В игре Zelda: Link Between Worlds (рис. 50) на Nintendo 3DS игрока обучают возможности принимать двухмерную форму и ходить вдоль стен, попадая как бы на их плоскость. Игроку объясняют, как использовать эту хитрую механику для перемещения. Но то, что в стенах можно еще и драться (причем абсолютно тем же способом, что и во время исследования мира в обычном состоянии), для многих игроков стало неожиданным открытием.

Рис. 50

Zelda: Link Between Worlds. Nintendo, 2013

Игровой процесс в Deception IV сводится к тому, чтобы расставлять ловушки, заманивать в них своих соперников и вовремя активировать смертоносные механизмы. В ходе обучения использованию множества ловушек нам объясняют, что пружина нужна для того, чтобы скинуть врага с обрыва или направить в сторону другой ловушки, а камень можно свалить кому-нибудь на голову и нанести массу урона. После этого игра выстраивает весьма запутанные уровни, на которых активно поощряются любые эксперименты игрока. Таким образом, играющий может обнаружить, что камень, скинутый на наклонную поверхность, будет катиться вниз, снося все на своем пути, а если под ним вовремя активировать пружину, то она подбросит камень, и тот сможет доставить соперникам еще больше неудобств.

Прямого обучения этой механике в игре не было. Разработчики приложили массу усилий, чтобы узкими запутанными комнатами и ограниченным количеством ловушек вынудить игрока экспериментировать и случайно открывать новые свойства старых предметов.

Для того чтобы функциональная закрепленность работала во благо, нужно создавать условия, в которых эксперименты игрока будут поощряться. Без таких условий внезапное обнаружение новых свойств методом «тыка» не принесет игроку никаких положительных эмоций. Особенно недоволен он будет в том случае, если скрытые от его понимания свойства окажутся обязательными для прохождения. Он просто с раздражением подумает: «И откуда я должен был это узнать?» – в тот момент, когда с сотой попытки наконец пройдет секцию, требующую от него навыков, которыми он не обладал. Тот же Deception IV можно пройти от начала до конца, так и не узнав о многих особенностях своего вооружения и чувствуя себя при этом весьма комфортно.

Не все механики Atomic Heart поясняются на практике, и игроки, бегло просмотрев короткое описание будущих способностей Перчатки, в определенный момент сталкиваются с тем, что сложность игры становится им не по зубам. Догадаться, что игру в десять раз упрощает использование телекинеза против нескольких монстров одновременно, крайне затруднительно: Atomic Heart не тренирует игрока в ситуациях, где использование телекинеза упрощает битву с несколькими врагами. Она вообще не показывает сцен того, где и как эта способность может быть полезна.

С одной стороны, тут налицо такая же ситуация, как и с игроком, не разобравшимся в управлении монахиней в Pascal’s Wager. С другой – у Atomic Heart, во-первых, совсем иной жанр, а во-вторых, в ней у игрока нет возможности в любой момент остановить время и прочитать описание своих будущих навыков, тогда как Pascal’s Wager это позволяла. Управляя майором Нечаевым, игрок может сделать упор на прокачку тех умений, которые очень быстро обесценятся самой игрой, так долго поощрявшей махание топором, а потом внезапно скинувшей на игрока целый рой летающих роботов.

Возвращаясь в прошлое, можно вспомнить игру Xena: Warrior Princess c первой PlayStation, в которой игрок всю дорогу попадал в ситуации, где шакрам (обруч с заостренными краями) использовался только в качестве метательного смертоносного оружия. Несчастные игроки, не имевшие доступа к YouTube ввиду того, что оного тогда еще просто не было, в итоге сходили с ума на головоломке, в которой нужно было нажать на находившийся в отдалении рычаг. Они отчаянно не понимали, как это сделать, ибо Зена до рычага не допрыгивала. Догадаться, что механизм открывания ворот нужно активировать с помощью шакрама, было сложно из-за функциональной закрепленности. Традиционное использование шакрама сводилось к умерщвлению людей, но никак не к тому, чтобы запускать им в находящиеся в отдалении рычаги. А ведь это и было единственно возможным способом решения проблемы – в самой середине игры обнаружить у себя новые возможности, о которых игроку никто не говорил.

Эгоистическая погрешность

Недовольство игроков в случае проигрыша порой может быть направлено не на свои навыки и реакцию, а на игру и разработчика. Человек, отчаянно пытающийся пройти какой-либо эпизод вашей игры и терпящий из раза в раз неудачу, едва ли напишет в своем негативном отзыве: «Я плохо играю, и потому мне не понравился этот продукт». Увы, с великой долей вероятности он обвинит вас. А вот если игрок справляется с вашим игровым процессом и достигает в игре определенных высот, это он сочтет уже своим личным достижением, но никак не вашей заслугой.

Когнитивное искажение, вынуждающее нас мыслить таким образом, называется «эгоистическая погрешность». Эта очередная кривая линза дана нам для сохранения самооценки: если человек в своих неудачах винит других людей или обстоятельства, то его самооценке ничего не угрожает: он-то сделал все правильно, это коллеги подвели или гвоздь кривой – потому он в стену и не забивается. Винить в своих неудачах других, а все достижения единолично присваивать себе – это жизненная позиция великого множества людей. Так заблуждаться свойственно не только любителям видеоигр, а вообще всем людям в принципе.

И тут я снова порекомендую вам уделить внимание трансляциям игр, в данном случае сложных. Если у игрока есть ощущение, что игра с ним честна, то очередной провал не будет вызывать гнева, а если ведущий трансляции постоянно выкрикивает «Да я же нажал на кнопку!» или «Я же допрыгнул до этой платформы!», это значит, что в своем проигрыше он винит не себя, а игру и ее создателей. Ощущение честности – залог того, чтобы избежать эгоистичной погрешности. Вы должны дать игроку понять, что у него есть все шансы победить.

Я уже писал, что нельзя сталкивать игроков с препятствиями, к преодолению которых они не готовы, однако здесь есть еще несколько хитростей. К примеру, использовать эгоистическую погрешность можно и в обратную сторону: успехи, которые обеспечила игроку сама игра, он припишет себе. Обратите пристальное внимание на управление в Dead Cells. Если игрок чуть-чуть не допрыгивает до уступа – игра включает «автодоводку»: персонажа слегка подбрасывает вверх, и на платформу он все-таки приземляется. В случае, когда, прыгая с края пропасти, игрок нажал на кнопку чуть позже – когда падение вниз уже началось, – у него есть несколько десятых долей секунды, чтобы оттолкнуться от воздуха и совершить-таки прыжок. Этот трюк называется «время койота» (так его назвали в честь героя одного из мультиков серии Looney Tunes – ВайлИ. Койота, известного комичным «замиранием» в воздухе над пропастью на несколько секунд, требующихся для осознания всей печальности ситуации; иногда вместо падения за этим следовало неистовое перебирание ногами, позволявшее Койоту как по волшебству вернуться на какой-нибудь уступ сбоку). «Время койота» используется повсеместно: такая механика есть даже в Sekiro, платформинг в которой не является основной составляющей. Есть и другие способы помочь игроку. Если в той же Dead Cells упасть с платформы спиной к монстру и нажать на кнопку удара, игра поймет, что игрок просто не успел развернуться, и развернет его сама таким образом, чтобы удар пришелся-таки по врагу. Если в Celeste прыгнуть вверх, находясь под краем потолка, и задеть его таким образом, что, например, левая часть персонажа упрется в потолок, а над правой частью не будет ничего, то персонажа слегка подвинет вправо – и прыжок будет выполнен на максимально возможную высоту.

Во многих играх коллизии персонажа во время атаки выходят за рамки его видимого спрайта. Таким образом, когда игроку не хватает всего пары пикселей, чтобы дотянуться до монстра своим оружием, чудовище все равно получает урон. У соперников же это часто работает в обратную сторону: чтобы нанести урон игроку, они должны достаточно глубоко «погрузиться» в его спрайт. Если же их атака лишь едва коснулась главного персонажа, то урон не пройдет, а игрок будет считать, что он замечательно увернулся от вражеской атаки.

Вокруг взаимодействующих объектов в лучшем случае должно быть два вида областей коллизии – hit box и hurt box. Hit box обеспечивает попадание удара по врагу, а hurt box регистрирует попадание по самому владельцу. При соприкосновении hurt box вашего героя с hit box врага первый получает урон. При соприкосновении hit box игрока с hurt box соперника урон получает враг. Если hit box главного персонажа будет больше, чем hit box монстров, игрок сочтет это вполне справедливым, равно как и ситуацию, в которой hurt box игрока меньше, чем hurt box монстра.

Когда игра помогает играть, мало кто сочтет это нечестным, однако обратная ситуация очень часто вызывает гнев и негодование.

Выбор сложности

Не стоит считать добавление выбора уровня сложности панацеей от бед, о которых я говорю. Если вы введете низкую, среднюю и высокую сложности, то у вас будет выбор: сделать все по-человечески или абы как. Второй вариант наблюдается чаще и не особо поощряется игроками: сбалансированной сложностью является только средняя, в то время как игра в многочисленные проекты на низкой или высокой сложности оказывается упрощена или усложнена искусственно. Под словом «искусственно» я подразумеваю простой и не особо продуманный пересчет баланса в пользу ослабления монстров и увеличения здоровья главному персонажу в случае понижения сложности и обратную процедуру в случае повышения. Монстры при этом ведут себя как и прежде, а платформы и прочие препятствия никоим образом не меняют своего положения. Изменяются только цифры. Это дешевый и скучный метод.

Вариант «сделать по-человечески» подразумевает более вдумчивый подход к созданию выбора сложности, смена которой будет влиять на дизайн уровней, на задержку между атаками врагов и на тысячи других мелочей, которые отнимут у вас времени столько же, сколько, пожалуй, отняло бы создание другой игры. Я никогда не рекомендую маленьким командам так сильно усложнять себе жизнь. Вместо этого можно задуматься о создании Assist Mode – режима, который позволяет откровенно жульничать. В souls-like игре Steelrising есть возможность в любой момент включить бессмертие, что делает проект доступнее для людей, не готовых получать по голове от каждого встреченного монстра. Настроек для помощи игроку в уже много раз упомянутой Celeste просто не счесть: игра позволяет любому тонко отрегулировать правила под себя. В итоге каждый может получить тот опыт, который сам сочтет честным. Если игроку не нравится механика выносливости в этой игре, он может ее отключить, равно как и избавиться от ограничений по количеству рывков или прыжков.

Насколько существование Assist Mode вписывается в идею вашего проекта – решать вам. Все зависит от конкретной игры. Я лишь обращаю ваше внимание на то, что некоторые разработчики прибегают к такому способу решить проблему с честностью, и некоторые игроки его даже одобряют. Углубитесь в чтение отзывов к играм, похожим на ваш продукт и имеющим такую механику. Так вы сможете увидеть самостоятельно, перевешивает ли восторг игроков их гнев или наоборот.

Конформизм

Говоря о чертах, присущих большинству людей и отражающихся на разработке игр, я не могу не затронуть в той или иной степени близкую каждому из нас тему конформизма. Чаще всего понятие конформности преподносят в негативном ключе и характеризуют им такие черты личности, как пассивность, отсутствие собственного мнения и ориентирование на нечто популярное, известное и знакомое. Конформные люди представляются боящимися выделиться из толпы своим мировоззрением и вкусом, они якобы отрицают все малоизвестное и ни за что не решат провести досуг за нераскрученной независимой игрой, предпочитая только крупные и популярные проекты.

Что любопытно, возомнивший себя нонконформистом человек может отрастить волосы, набить на лице татуировку, нарядиться в черную кожу и пойти на концерт метал-группы, где уже собралось еще пять тысяч точно таких же ярких и выразительных персонажей.

Рис. 51

Gohome. Разработчик 市松製化, 2020

Конформность не является сугубо отрицательной чертой хотя бы уже потому, что человечество обязано этому свойству психики своим выживанием: если все племя первобытных дикарей ест ягоды с одного куста и не травится, то поведение, подразумевающее подражание сородичам, побуждало соплеменников к ним присоединиться и начать есть те же ягоды. Если же в первобытные времена находился какой-нибудь нонконформист, который игнорировал привычки племени и смело шел к другому кусту, с которого никто не ест и под которым лежит череп, то с большой долей вероятности он погибал от отравления. Быть может, это и не самый яркий пример, но, надеюсь, я все же сумел сформулировать общее представление о том, что конформность – это не так уж и плохо. Отнюдь не всегда люди не играют в новую независимую игру только по той причине, что в нее не играет остальная стая игроков. Есть вероятность того, например, что эта игра просто из рук вон плоха.

Механизм нашего мышления так и не изменился с тех далеких первобытных времен. Мы – все те же дикари, вышедшие из пещер сразу в высокотехнологичное будущее с Интернетом, смартфонами и видеоиграми. Не стоит думать, что за исторически крошечно малый период существования поп-культуры и видеоигр в частности успели поменяться те принципы, которые человечество вырабатывало миллионы лет.

Я вовсе не утверждаю, что стоит выпускать только игры-клоны знаменитых продуктов, нет. Я веду к тому, что абсолютно ни на что не похожая игра попросту привлечет меньше внимания. Например, игры жанра «рогалик» существуют еще с 80-х. Для того чтобы этот жанр стал популярным у массового игрока, индустрии потребовалось без малого сорок лет. Если бы The Binding of Isaac вышла в начале 90-х, эту игру никто бы не понял и не воспринял всерьез: «рогаликам» потребовалось пройти огромный путь, чтобы этот жанр стал конформным. Оттого так часто в современных играх всплывают идеи, которые остались на дне индустрии еще лет тридцать назад: все это время куст с ягодами и табличкой «Рогалик» не просто зарастал пылью – он укреплялся в сознании некоторых игроков как что-то «неопасное» и обретал конформность. В «рогалики» теперь играют все кругом. Незнакомые с жанром игроки видят популярность этого продукта и начинают предполагать, что, раз другим членам их стаи нравится – значит, к этому «кусту» вполне можно и подойти.

При виде скриншотов платформера или услышав фразу «открытый мир», игрок уже предполагает, какой игровой опыт он получит. Его стремление к конформизму с большей вероятностью подтолкнет его к чему-то знакомому, нежели к какой-нибудь игре вроде Gohome (рис. 51) или Hylics. У таких продуктов, конечно, есть своя аудитория, которая специально ищет разнообразные диковинки, но если мы пытаемся создать популярный продукт, то его составляющие должны быть понятны игроку, чтобы он еще до покупки мог сформировать впечатление о предполагаемом игровом опыте.

Наличие необычной «изюминки» в виде свежих элементов в знакомом жанре, пожалуй, является одним из самых беспроигрышных вариантов. Выходящие один за другим «рогалики» чаще всего не имели развернутого сюжета – были образы, символы, экспозиция и несколько концовок, но на полноценную историю все это не тянуло. Однако Hades привнес в привычный жанр непривычный для него элемент – сюжет и взаимоотношения с героями. Все это было выполнено на высочайшем уровне, и в итоге игра обрела заслуженную популярность. Silent Hill вышел после Resident Evil, но в формулу борьбы с нечистью за выживание под фиксированным углом камеры он привнес глубокий психологизм, а серия Fatal Frame, использовав наработки предшественников, кардинально изменила привычную атмосферу полузаброшенных американских городов на мрачный японский антураж, укутанный мифами и городскими легендами. Работая по приблизительно одной формуле, все эти франшизы выделились своими «изюминками» и заняли достойную нишу в игровой индустрии.

Маркетологи в рамках современной индустрии уже давно располагают обширными познаниями на тему человеческой конформности и вместе с игрой нам предлагают и сообщество этой игры. Группы в соцсетях, центр сообщества Steam и т. д. – все это создает вокруг игры «стаю», и чем она больше – тем больше наш конформизм будет нас туда тянуть. Теперь, даже играя в однопользовательские игры, человек чувствует себя частью группы, где делятся достижениями и скриншотами из этих проектов и просто обсуждают некоторые их аспекты. Оттого самостоятельно вести группу по своей игре – это чертовски важная часть маркетинга. Вам нужна стая, в которой восхищение и заинтересованность в вашем продукте будут конформными чертами.

Есть много рекомендаций по ведению сообществ, в особенности на тему удаления негативных комментариев для сохранения теплой атмосферы дружелюбного культа. Я рекомендую вам самостоятельно принимать решение на сей счет, и все, что я могу сделать, – это дать намек: любой комментарий в любой социальной сети способствует продвижению постов или видеороликов, под которыми он был оставлен. В самом начале пути основная цель – это все-таки раскрутка, а не создание культа, а ругань в комментариях как ничто другое способствует видимости вашего проекта. Разумеется, провоцировать ее самостоятельно путем написания неоднозначных текстов в постах не нужно – так вы соберете вокруг себя не игроков, а троллей, от которых толку мало.

Иллюзию нонконформизма игроков создает тот факт, что люди, чье мнение не совпадает с общественным, с большей вероятностью его выскажут. Во время разработки Reflection of Mine я часто слышал комплименты в адрес оригинального концепта, что затуманивало мне глаза и создавало иллюзию того, что я создаю востребованную игру. Reflection of Mine провалился в пух и прах. В период же разработки Catmaze я регулярно слышал комментарии о всем надоевшей пиксельной графике и в целом устаревшем жанре. Но в этот раз я не пытался оценивать общественное мнение о своем продукте при помощи ненадежной секции комментариев, где высказывались в основном нонконформисты. Я смотрел на статистику добавления игры в список желаемого, а позже – на статистику продаж, которая оказалась гораздо лучше, чем у Reflection of Mine.

Схожесть

Почти каждый раз, когда в сети появляются посты и новости о неизвестной еще игре, обязательно всплывают и комментарии в духе «Эта игра похожа на (нужное подставить)». Я видел такие сообщения почти под каждым постом в нашей группе про независимые игры, да и сам начитался подобного про свои собственные проекты. Fearmonium (рис. 52) был вдохновлен мультипликацией раннего Disney, в частности мультфильмом Pinocchio. Но почему же тогда его сравнивают с Cuphead, вдохновленной мультфильмами той же эпохи и нарисованной армией художников из самого Disney, и почему вашу игру тоже будут постоянно с чем-то сравнивать?

Воспоминания не хранятся в какой-то одной части нашего мозга. Архивирующий мозг «раскладывает» их по, образно выражаясь, разделам: в одну кучу он соберет воспоминания о котиках, на другую полочку положит воспоминания о просмотренных фильмах, на антресоль закинет знания из области химии и т. д. Каждый раз при образовании воспоминания вокруг него формируется ассоциативный ряд, по которому его проще вытащить. Таким образом, при погружении, например, в алгебру нам будет проще вспомнить какие-то правила и формулы, нежели когда нас спросят о синусах и косинусах в момент погружения в готовку.

Рис. 52

Fearmonium. Redblack Spade, 2021

Информация о видеоиграх имеет свой невидимый «отсек», и при появлении новых данных архивирующий мозг этот отсек открывает, по внешним признакам формирует ассоциативные цепочки и создает новые связи. На долю мгновения человек успевает осознать, что за воспоминания у него там копошатся в голове, и может после этого озвучить свою мысль: «Эта игра похожа на то, с чем мой архивирующий мозг объединил ее в одну ассоциативную цепочку». Так работает запоминание, так что не нужно обижаться на подобные комментарии, и даже если вы вдохновлялись мультфильмами или кинолентами, едва ли информация о вашей игре угодит в отсек с кино и мультиками. Архивирующий мозг все равно будет формировать связи в той зоне, где хранятся воспоминания о видеоиграх.

Реальное отношение аудитории к вашему проекту формируют не комментарии, а метрики. Сотня человек может написать под анонсом вашей игры, что она великолепна, но купят ее всего десять, и в то же время вы можете получить десять оскорбительных отзывов, а продажи превысят десятки тысяч копий. Я не призываю полностью игнорировать комментарии – иной раз критика из них бывает полезной, и о ней мы поговорим в отдельной главе. Я призываю не складывать из комментариев какие-то статистические данные, а полагаться в этом деле на сухие цифры и показатели.

Концентрация

Последнее, что стоит учитывать, – это способность игроков концентрироваться. Наша цифровая эпоха сводит эту способность на нет: человек привык существовать в бурном информационном потоке, как минимум четыре раза в час отвлекаясь на свой смартфон. Оповещения об обновленных приложениях, сообщения от друзей и коллег, всплывающая реклама, короткие ролики, картинки и статьи – все это формирует современный способ мышления, который заключается в необходимости постоянно получать информацию. Заставить современный мозг заскучать – дело очень простое, а ведь скука – это последнее, что мы хотим вызвать у игрока.

Разработчики третьей части «Ведьмака» в ходе многочисленных тестов и экспериментов сформировали «правило сорока секунд»: если на протяжении этого времени игрок ни на что не отвлекается, то он, скорее всего, отложит контроллер и заскучает. Отвлечь его можно чем угодно: выскочившим врагом, оповещением, новой локацией, выразительным объектом или появлением NPC. Я не являюсь сторонником пустой суеты, но игры, рассчитанные на массового игрока, действительно не должны заставлять играющих делать одно и то же на протяжении сорок одной секунды. Даже в битвы с боссами специально добавляют вторую фазу, чтобы играющий не утомился от лицезрения одного и того же чудовища на уже изученной арене.

Изучением этого вопроса занимался блогер Люк Стивенсон, и я осмелюсь привести здесь выведенную им статистику того, как часто нас что-то отвлекает в успешных играх:

Batman: Arkham Asylum – 20 секунд;

The Witcher 3: Wild Hunt – 32 секунды;

The Legend of Zelda: Breath of the Wild – 41 секунда;

Fallout: New Vegas – 48 секунд;

Skyrim – 35 секунд;

Morrowind – 63 секунды.

Исследования проводились на играх с открытым миром, но на деле эти данные применимы даже в большей степени ко всем остальным жанрам. Сорокасекундный забег по длинному коридору в FPS утомит пользователя даже с большей вероятностью, чем забег по открытому полю в Red Dead Redemption 2. Однако не забывайте, что все игроки – и все игры – разные. С моей стороны было бы глупо все обобщать. Мы занимаемся искусством, а не математикой, и на 100 % рабочих формул не существует. Можно создать приятный медитативный проект, в котором игрока не будут одергивать каждые сорок секунд, а можно, напротив, создать чудовищно увлекательный хаос, отвлекая играющих каждые пять секунд разнообразными активностями: в совокупности с тысячью других элементов, из которых состоит видеоигра, оба этих подхода способны впечатлить пользователей и заставить их просидеть перед экранами долгие часы.

Помните о функциональной закрепленности и не добавляйте в игру скрытых механик, обязательных для обнаружения методом проб и ошибок. Игрок должен понимать, что он может пройти вашу игру и что игра с ним честна. Добавление выбора уровня сложности – не панацея от игроков, которые сочтут ваш продукт «нечестным»: сбалансировать уровни сложности – огромный труд, и простым изменением очков здоровья и расчета получаемого урона обходятся только самые ленивые; мало кто из игроков такой подход одобрит. Изобретение велосипеда и новых жанров не всегда идет на пользу популярности игры, поэтому не забывайте о конформности и внимательно следите за тем, понимают ли игроки, покупая ваш продукт, во что им предстоит играть.