Мужчина отличался от окружавших его людей. Он не был таким нервным и чрезмерно энергичным, как работники отеля, но и не ходил с той напыщенной гордостью, которую любили показать гости. Коул неспешно дошел до ресепшена прогулочным шагом и, не прекращая широко улыбаться, хлопнул по звонку, будто администраторы не стояли буквально перед ним.

– Доброе утро, дамы.

Дебби смерила его подозрительным взглядом:

– Доброе утро. Прошу прощения, а где ваш багаж?

Прежде чем представиться, следователь внимательно посмотрел на свою попутчицу с парома. В его глазах читалось едва уловимое беспокойство.

До Скарлетт сразу дошло, что к чему: «Он, наверное, пытается понять, напугана ли я».

Девушка не знала, какой подать знак, что все хорошо, поэтому мельком улыбнулась. На этот раз, правда, искренне.

Коул кивнул, давая понять, что уловил сигнал. Этот безмолвный диалог продлился несколько секунд, но принес облегчение им обоим.

– Я не гость, а следователь.

– И что вам понадобилось в отеле «Синклер», мистер следователь?

– Мне нужно познакомиться с хозяином данного заведения. Могу показать документы. Или кофе угостить. Хотите? – Коул поднял над стойкой уже знакомый Скарлетт тяжелый термос. – Самый свежий.

– Документы покажете мистеру Синклеру, я все равно не разбираюсь в этом. И от кофе я, пожалуй, откажусь.

– Обещаю, он не отравлен.

– Жаль. Я уже понадеялась.

– Я бы хотел, чтобы до владельца меня проводила ваша напарница. Уверен, у вас тут легко заплутать.

Так это был кофейный подкуп?

Скарлетт еле сдержалась, чтобы не засмеяться.

– Только если она сама захочет, – Дебби сразу стала намного серьезнее. – Но предупреждаю, во‑первых, вы пойдете к Адаму Синклеру.

– Но мне нужен не он, а…

– Только Адам. И если он разрешит, то уже потом направит к отцу, – Дебби была непреклонна. – Во-вторых, Скарлетт, я засчитаю это время за твой перерыв. Так что подумай еще раз, хочешь ли ты его тратить.

В глубине души девушке не хотелось лишаться драгоценного времени отдыха, но она твердо решила разобраться хоть в чем-то, что видела и слышала в отеле. И Коул мог ей помочь.

Если есть хоть малейший шанс понять, схожу я с ума или здесь что-то действительно происходит, я им воспользуюсь. Хотя оба этих предположения меня не особо радуют…

– Я пойду. Только можешь не говорить ничего мадам Ришар? Если что, я ушла на перерыв.

Дебби перевела недоверчивый взгляд с Коула на напарницу.

– Ну хорошо… Тогда вы поднимайтесь, а я позвоню мистеру Синклеру и предупрежу, что вы к нему зайдете.

Когда они отошли на достаточное расстояние от стойки, Скарлетт повернулась к следователю и негромко спросила:

– Ты приехал, потому что я написала про крик?

Коул тепло ей улыбнулся, временно снимая маску озорного шута.

– Мне бы хотелось так ответить, звучит весьма по-рыцарски. Но на самом деле это запланированный приезд. Мне нужна дополнительная информация о смерти судьи. Для отчетов, забыла?

Скарлетт медленно кивнула, вспоминая их первый разговор.

Точно… Теперь чувствую себя глупо. Вряд ли он бы так суетился из-за какой-то незнакомки.

– Да, я совсем забыла… Будешь допрашивать мистера Синклера?

– Посмотрим, как он будет себя вести, – недобро усмехнулся следователь.

– Только пойдем по лестнице, ладно? Не хочется… беспокоить гостей.

– Без проблем. Ты главная.

Поскольку стук в номер остался без ответа, Коул осторожно попробовал открыть дверь. Уже знакомый номер 513, к удивлению следователя и Скарлетт, оказался не заперт, но самого хозяина не было на месте.

Девушка почувствовала себя не в своей тарелке от того, что они вот так вторглись в чужое пространство без разрешения. Коула, напротив, ничего не смущало. Он сразу начал разгуливать по комнате, то и дело останавливаясь в разных углах. Его глаза подолгу задерживались на личных вещах Адама, его пепельницах, музыкальных пластинках, многочисленных книгах. На столе ютились Шекспир, Гомер, Сартр и Гессе. Скарлетт безостановочно вертела головой.

Не разглядела вчера все это. При свете дня тут намного уютнее.

Она встала рядом с диваном и стала наблюдать за действиями Коула.

Он что, спрятанные ножи пытается найти? Скрытые камеры?

Коул Майерс не был похож на типичных копов из фильмов: вечно пьющих, с неизлечимыми детскими травмами, прокуренными голосами и, естественно, разбитыми сердцами. Он являлся точной противоположностью того угрюмого, мрачного или хоть сколько-то агрессивного образа, который так активно транслировали в кино. Если бы Скарлетт столкнулась с ним на улице, не подумала бы, что он работает с уголовными преступлениями.

– Ты всегда мечтал стать следователем? – вопрос, конечно, был до жути банален, но Скарлетт не могла сдержать своего любопытства.

Мне интересно, что может подтолкнуть человека выбрать такую опасную работу? Вдруг он расскажет мне какую-нибудь душещипательную историю из детства?

Коул стоял вполоборота, но девушка все равно заметила тень легкого замешательства, скользнувшую по его лицу. Это было настолько нетипично для его шутовского амплуа, что Скарлетт немного оторопела.

Зря спросила?

Однако когда Коул полностью повернулся к ней, показал свою привычную и ничем не омраченную широкую улыбку.

– Захотела узнать меня поближе?

Девушка демонстративно закатила глаза.

Показалось, значит.

– Скорее, пытаюсь убить время.

– Что ж, я много думал об этом. Жажда адреналина? Не то. Правосудия? Тоже мимо, – мужчина ходил взад-вперед по комнате, продолжая рассуждать вслух. – Нет никакой драматичной истории про храбреца, что вставал на защиту слабых. Я и сам был слабаком. Таким тощим заучкой с отвратительным вкусом в одежде.

«Сейчас в это с трудом верится», – усомнилась Скарлетт, засматриваясь на его подтянутую фигуру.

– Да, это было то еще зрелище. Не могу сказать, что хотел сделать мир лучше. Потому что знал, что, сколько бы ты ни старался, плохого всегда будет навалом.

Коул тихо усмехнулся под нос, но девушка все равно услышала.

– Мир неправильный – и это самое правильное, что мы можем знать о мире… Я не знаю, как ответить на твой вопрос, Скарлетт, – наконец сдался следователь.

Она не успела ничего ответить. Дверь со скрипом открылась, и на пороге оказался Адам. Он сразу указал гостю и Скарлетт на диван, а сам сел в кресло напротив, степенно закинув ногу на ногу.

– Добрый день. Меня зовут Коул Майерс, – следователь вытянул вперед руку, приветствуя Адама. – Спасибо, что приняли нас.

– Дебора предупредила о вашем визите.

От девушки не ускользнул надменный взгляд, который младший Синклер бросил на следователя. Адам повернулся к ней и тактично уточнил:

– Скарлетт, вы не оставите нас? Думаю, мистер Майерс способен самостоятельно найти дорогу обратно.

«А я так хотела послушать, о чем они говорят!» – едва скрыла свое разочарование Скарлетт.

Когда Коул снова подал голос, он одним властным движением руки остановил уже поднявшуюся с места девушку:

– Она останется.

Скарлетт застыла на месте, в страхе переведя взгляд на начальника и ожидая его реакции.

Адам вопросительно изогнул бровь и поджал губы, отчего на остром подбородке образовалась небольшая ямочка.

Какое забавное выражение лица. Никогда бы не подумала, что его так легко вывести на подобную эмоцию.

– С какой стати, можно узнать, мистер Майерс? – тон, с которым говорил Адам, стал еще более холодным.

– Поскольку я обделен напарником, то хочу, чтобы она помогла в выяснении некоторых моментов расследования.

«Расследования?! – Скарлетт возмущенно обернулась на следователя. – Речь шла о выяснении подробностей смерти судьи… маленьких подробностей».

– Она вне подозрений, потому что первый раз прибыла на остров вместе со мной, а также имеет весьма занятную должность в вашем отеле, которая открывает множество дверей, – Коул осклабился, обнажая ряд верхних зубов. – В буквальном смысле.

У Скарлетт неприятно засосало под ложечкой.

Ничего не понимаю. Коул с самого начала хотел просто использовать меня как ищейку? Он мог заранее узнать о пассажирах на пароме? Или пробить новых сотрудников отеля? Неужели придется играть по его правилам?

Чувство жгучей злости вылилось в новые рассуждения:

Не дождется! Пускай изображает детектива сколько угодно… Главное – понять, связаны ли между собой пропажа Фриды и смерть судьи. И был ли папа на острове.

– А мне нельзя было сразу сказать? – рявкнула Скарлетт, теряя всякое самообладание.

– Нельзя. Так неинтересно.

От того, чтобы девушка не накинулась на обманщика в эту же секунду, ее удержал встревоженный голос Адама:

– Подождите, расследование? Я не ослышался?

Коул ухмыльнулся и развернул в руках удостоверение.

– Да, Адам Синклер. Расследование. Я считаю, что в вашем уютном гнездышке убили человека.

Сердце Скарлетт пропустило удар.

О Господи.

Девушка с нескрываемой тревогой посмотрела на Адама, но не нашла на его лице видимых признаков удивления. Либо он был превосходным актером, либо… Она не могла понять, какова была реальная причина такого ледяного спокойствия.

– Я бы поосторожней разбрасывался подобными словами.

Коул был ошарашен железной выдержкой, которую выказал собеседник. Он удовлетворенно хмыкнул и захлопнул документ, на который Адам в итоге даже не посмотрел.

– Ты не сильно удивлен, не так ли?

– Не совсем так, мистер Майерс.

– Зови меня Коул. И можно на «ты», так будет удобнее.

Он подмигнул Скарлетт, всем своим видом говоря: «Посмотрим, как справится этот высокомерный индюк».

Между бровями Адама залегла тончайшая, чуть заметная морщинка. Он снова поджал губы в ребяческом жесте. От Скарлетт не ускользнуло забавное наблюдение: «Они просто играют друг у друга на нервах».

– Это довольно глупо. Я не терплю фамильярность, – уже даже не стараясь прятать раздражение, процедил Адам.

– Думаю, это не фамильярность, а вынужденная мера. Дружески беседовать мы будем много.

Весьма ожидаемо, Синклер-младший намеренно проигнорировал это предложение.

– Итак, вы полагаете, что в отеле произошло убийство. Я так понимаю, речь о недавней смерти господина Флеверолла. Есть доказательства, зацепки? Что-то, что подтвердит эти голословные утверждения?

– Есть, – серые глаза Коула светились гордостью. – Этим делом я заинтересовался не сразу, а только когда его отложили как не стоящее внимания. Но до нас дошел очень интересный анонимный донос. Одна птичка нашептала информацию, что смерть судьи была уж очень подозрительной. Ни с того ни с сего нашелся документ, подтверждающий желание умершего похоронить его на острове… Да и пороков сердца у старика не было. Я единственный, кто воспринял этот донос серьезно и прибыл прямиком сюда.

Говоря это, Коул неотрывно смотрел на сына владельца отеля.

Скарлетт почувствовала что-то неладное и задалась очевидным вопросом: «Почему он так пристально смотрит?»

– Как дела, птичка?

– Подождите… – ее голос повысился на несколько тонов от удивления. – Это был донос мистера Синклера?

Девушка безостановочно переводила встревоженный взгляд с одного мужчины на другого. Адам чуть ослабил галстук и медленно, точно еще сомневаясь, кивнул:

– Да, это я написал, – он злобно покосился на расплывшегося в довольной улыбке следователя. – Но я искренне верил, что сюда прибудет группа профессионалов. А не вы.

Коул встрепенулся, и его кудри хаотично разметались в разные стороны.

– Меня вполне достаточно.

– То есть вы хотите сказать, что на мое анонимное сообщение прислали одного-единственного детектива, который принял гениальное решение привлечь к делу администратора, что работает меньше суток? А потом самым беспардонным образом выложил все карты на стол? Перед этой девчонкой? – Адам тут же остановился, поймав на себе возмущенный взгляд подчиненной. – Приношу извинения за свою грубость, Скарлетт.

Он продолжил, снова обращаясь к Майерсу:

– И вы, конечно, хотите, чтобы меня все устраивало? Как вы вообще вычислили меня?

– Писать не с личной почты – это, конечно, гениально, – ехидно заметил Коул. – Но у нас есть возможность определить, с какого устройства было отправлено сообщение. С твоего. А приехал я один, потому что улик недостаточно для того, чтобы прислать опергруппу, да и репутация у вашего отеля безупречная!

Следователь, начинающий закипать, громко хлопнул ладонью по столу, что привело к мгновенной реакции Адама:

– Не надо бить мой стол. Он дорогой, из Италии.

Коул уже слишком завелся, чтобы как-либо реагировать на новые выпады.

– Мои коллеги посчитали, что донос написал один из ваших конкурентов, и не подняли дело. Можешь не беспокоиться, я фактически датский Шерлок. Только наполовину американец.

– Я думаю, ваш потолок – это доктор Ватсон, – моментально парировал Адам.

Скарлетт почувствовала себя пустым местом.

«Может, мне выйти?» – пронеслось у нее в голове. Девушка не намерена была больше молчать:

– Коул, а ты не хочешь спросить, есть ли у меня желание в этом участвовать?

Следователь, который уже чуть ли не огнем дышал в сторону Синклера, мгновенно остыл.

– Без обид, красотка, но у тебя особо нет выбора. Господин Синклер поможет мне, не правда ли?

Адам выглядел подавленным, однако спорить не стал.

– Мне очень жаль, но благодаря мистеру Майерсу вы обладаете бесценной конфиденциальной информацией. Я хочу убедиться, что нашим гостям ничего не угрожает в стенах отеля, понимаете? Это важно для всех нас. Либо вы сотрудничаете, либо… – он сделал маленькую паузу, и Скарлетт замерла в ожидании окончания фразы. – Либо придется искать нового администратора. Таково мое окончательное решение.

Хоть в чем-то мужчины сошлись и не спорили друг с другом. Правда, для Скарлетт это не было хорошей новостью.

Это что, сон? Будто мне без этого не хватает собственных проблем. Какое еще расследование?

Она решила немедленно озвучить свое недовольство:

– Вы серьезно?

– Абсолютно, – сухо ответил Адам. Самое мерзкое было то, что он прекрасно знал – Скарлетт согласится.

Она не на шутку испугалась:

Я угодила в капкан.

Предприняв последнюю попытку выкарабкаться, девушка обратилась к Коулу:

– Но я-то не следователь! И абсолютно не знаю, чем могу помочь.

– Тебе ничего не нужно делать. Это же моя работа. Слушай гостей, будь всегда настороже. Если мне понадобится какая-то информация, я сам тебе скажу.

– Или я, – кивнул Адам.

Их внезапное единогласие начинало раздражать.

Скарлетт нервно потеребила ткань перчаток. Ей не нравилось то положение дел, в котором она оказалась по воле судьбы.

– Тебе есть чем с нами поделиться? – Коул одарил девушку многозначительным взглядом, явно намекая на ночное сообщение.

После такого предательства Скарлетт хотелось послать его куда подальше, однако она знала, что это плохая идея, поэтому с неохотой пробормотала:

– Вчера ночью мне показалось, что за стеной кто-то кричал. И не просто кто-то… это была гостья, которая отплыла сегодня ночью.

– Как ты узнала ее голос? – с сомнением протянул следователь.

– Мы пересеклись до этого в лифте.

Теперь к допросу подключился и Адам:

– Она что, выселилась до охоты? Кто это?

– Фрида Близзард.

Коул тут же потянулся за телефоном и начал что-то быстро печатать.

– Я могу попробовать узнать, добралась ли она до материка. Там рядом с портом живет один мой знакомый. Опишите мне, как она выглядит.

Скарлетт, слова которой частично дополнял Адам, как можно подробнее описала внешность гостьи. Заодно она смогла пересказать информацию, полученную от Дебби, о судье, который в вечер перед убийством не выходил из номера.

Коул и Адам внимательно слушали ее, не перебивая. Первым подал голос следователь:

– Не понимаю, почему этого нет в отчете, который я читал. Все любопытнее и любопытнее! – от волнения Коул подскочил на месте и стал расхаживать взад-вперед по комнате, активно жестикулируя. – Понятное дело, расследование буду вести я. Но с помощью вас двоих можно узнать много деталей. Так что в целом вы оба не так уж и бесполезны.

Адам не сдержал своего возмущения:

– Я управляю этим отелем и по определению не могу быть бесполезным.

Девушке показалось, что еще немного, и Коул начнет махать хвостом от восторга. Адам, наоборот, сидел неподвижно, как ледяная скульптура. Он то и дело залезал рукой в карман, где, по всей видимости, лежала пачка сигарет, но каждый раз одергивал себя.

«Не хочет курить при посторонних», – догадалась Скарлетт.

Когда Синклер-младший снова заговорил, он звучал еще более раздраженно, чем обычно:

– Можно хотя бы из вежливости изобразить, что вы не радуетесь смерти человека? Спасибо.

В ответ Коул лишь заговорщически подмигнул:

– Брось, это же слишком интересно!

– Слова «смерть» и «интересно» по определению не могут стоять в одном предложении, – вздохнул Адам, смиряясь с эксцентричным характером нового знакомого.

– Да хватит придираться к каждой мелочи, Франкенштейн!

Брови Скарлетт поползли вверх.

Как он его назвал?! Франкенштейн?

Внезапно для всех присутствующих Адам рассмеялся. Это было очень тихо и коротко, но Скарлетт поймала себя на мысли, что первый раз видит, как начальник искренне улыбается.

– Давно никто так напрямую не комментировал мою внешность, – не переставая загадочно улыбаться, выпалил управляющий отелем.

Коул, оценив положительную реакцию со стороны, заметно расслабился:

– Здоровая самоирония – это плюс. Пока единственный у тебя, но плюс.

Всего один неловкий, но презабавный инцидент в мгновение сбавил напряжение, повисшее между тремя жертвами обстоятельств. Вернее сказать, следователем, управляющим отелем и жертвой обстоятельств.

Скарлетт надеялась, что тема закрыта, однако Коул не унимался:

– Если это не слишком личное, можно узнать, откуда у такого аристократа появился шрам? Выглядит, как интригующая байка.

– Это не какая-то тайна… но, думаю, не стоит такое обсуждать при даме.

Коул лишь присвистнул:

– Думаю, дама переживет.

Если хорошенько подумать… Я бы хотела послушать его историю.

– Эта дама была бы не против послушать. В смысле, если можно… если вы готовы.

Адам заметно помрачнел на глазах. На первый взгляд, ему было чуждо чрезмерное проявление эмоций, однако никакая маска не помогала.

Скарлетт внимательно наблюдала за тем, как на его лице сменяют друг друга различные эмоции, от беспокойства до надежды.

Кажется, он ведет переговоры с самим собой.

Наконец, мужчина сложил руки в крепкий замок и начал неторопливо говорить. Он не смотрел ни на Коула, ни на подчиненную, лишь на собственные сцепленные пальцы.

– Учтите, я не потерплю никаких сочувственных комментариев в свою сторону. Этим я делюсь исключительно из соображений вашей… безопасности. Не в моих интересах просто так делиться личной информацией с незнакомцами. И я не буду вдаваться в подробности.

И Коул, и Скарлетт, заинтригованные до предела таким многообещающим вступлением, синхронно кивнули.

Адам прочистил горло и начал говорить:

– Все детство я провел в интернатах, а на Гевир приезжал только в период каникул и праздников. Делать ребенку тут особо нечего, поэтому я подолгу ходил по окрестностям, изучал все, читал книги. Отец был не против, ему было сложно пристроить здесь тринадцатилетнего меня. Но однажды я засиделся на берегу и опомнился довольно поздно. Пришлось возвращаться уже в темноте, через лес, – его голос дрогнул, но только на мгновение. – Тогда… тогда все и случилось.

Адам помнил это событие, будто оно произошло вчера.

Я бежал вперед, спотыкаясь и совершенно не разбирая дороги. Вдалеке уже проглядывался охотничий домик, где мне хотелось найти укрытие.

Было сложно ориентироваться в пространстве, потому что один глаз у меня горел жгучим пламенем, а второй был застлан пеленой слез.

– Как больно! Кто-нибудь… Вы меня слышите!

Как же описать эту боль? Сколько бы лет ни прошло, я не могу подобрать нужных слов. Беспощадная? Уничтожающая? Вечная? Любое мимолетное движение век становилось невыносимым, напоминая о страшной потере.

Я повторял снова и снова: «Больно! Больно! Больно!»

Звал на помощь маму, которой уже давно не было в живых. Наверное, мне казалось, что смерть сейчас ко мне ближе, чем жизнь. Что для потустороннего мира я звучу намного громче.

Уже в тот момент я понимал, что это конец.

Сколько бы средств ни было у моего отца, от частичной слепоты уже невозможно было избавиться.

Вот как ощущается настоящее отчаяние. Я был обречен на вечную темноту.

Скарлетт внутренне содрогнулась, дослушав его до конца.

Это ужасно… Мне так жаль этого маленького потерянного мальчика.

Ей невыносимо хотелось положить ладонь поверх крепко сцепленных рук Адама. Сделать хотя бы самый незначительный жест, чтобы выразить глубокое сочувствие.

Навязчивая мысль останавливала девушку: «Это будет странно. И с чего я решила, что моему начальнику вообще нужна поддержка? Тем более моя. Прошло столько лет…» Внезапно Адам поймал ее опечаленный, полный искреннего тепла взгляд. Он заметно встревожился и немного смутился:

– Скарлетт?..

– Да, мистер Синклер?

– Я же просил. На вашем лице читается изрядная доля сочувствия. Не надо.

– Извините…

Взгляд Адама чуть смягчился, и впервые Скарлетт почувствовала, что тот благодарен ей. Это было странно… и приятно.

– Но кто вас так ранил, мистер Синклер?

– Да, ты же так и не сказал, – проворчал Коул, так и не дождавшись долгожданной кульминации. – Медведь? Волк? Кого здесь вообще разводят для охоты?

– Я не уверен… – Адам поморщился, словно его одолел приступ мигрени. – Детям всякое может померещиться.

«Только вот он был уже не ребенком», – взволнованно подумала Скарлетт.

– Померещиться кто?! – не унимался следователь.

Адам не хотел отвечать и наверняка никогда бы не ответил. В уцелевшем глазу мелькнул неподдельный страх.

– Зверь.