Дверь в номер 513 широко распахнулась. Перед его обитателями предстал мужчина с продолговатым черепом, легкой щетиной и проседью в темных волосах. Скарлетт предположила, что незнакомцу чуть за сорок, хотя он мог быть и старше. От уголков темно-карих глаз до носа пролегали неглубокие морщины. Они с Адамом не были похожи, но что-то общее угадывалось в отдельных жестких чертах лица. Девушка узнала полноправного владельца отеля Винсента Синклера.

– Добрый день, – протянул Винсент, оглядывая застывшую троицу.

Скарлетт и Коул обменялись удивленными взглядами. Живой миф отеля стоял напротив них из плоти и крови.

Адам решительно поднялся с места, беспокойно одергивая на себе воротник:

– Отец? Что ты здесь делаешь?

– А где мне еще быть, Адам? Это же мой отель, – мужчина снова оглянулся на следователя и администраторшу, с интересом рассматривая каждого. – Вижу, ты вовсю принимаешь гостей с утра.

Винсент не выглядел пугающе, но что-то в его надменном выражении лица все равно немного отталкивало девушку. То ли дело было в его равнодушном взгляде, то ли в манере говорить: медленно, точно пробуя на вкус каждую букву.

– Дай угадаю, мадам Ришар опять все тебе выложила, не так ли? – Адам постепенно начинал выходить из себя, и это становилось заметно.

Скарлетт бросила взгляд на закрытую дверь, за которой тянулась длинная, слегка искаженная в пропорциях тень. При упоминании менеджера, она тут же исчезла. Внутри девушки закралось недоброе предчувствие: «И как мадам Ришар узнала? Прослушала звонок Дебби? Или у нее повсюду уши?»

Винсент уставился на сына долгим, немигающим взглядом:

– Адам, не стоит говорить о нашем самом ценном сотруднике в таком тоне. Ты и так уже достаточно натворил за одно утро.

Возможно, мадам Ришар успела нажаловаться, что ее отчитали!

Старший Синклер был спокоен и безмятежен, будто господствующий король, которому все беспрекословно должны подчиняться. Адам же, напротив, был явно на взводе. Он случайно заслонил собой Скарлетт, и Винсент не мог разглядеть ее за чужой спиной.

– У меня все под контролем, отец. Это Коул Майерс, и он приехал, чтобы…

Следователь в три шага оказался рядом с Винсентом и протянул ему руку, не давая Адаму договорить:

– Рад представиться, мистер Синклер.

Со стороны было видно, какая у хозяина сильная хватка. Он положил грубую ладонь поверх ладони Коула, а другой закрепил рукопожатие как бы в знак одобрения. Следователь похлопал по ладони в ответ и болезненно поморщился, когда один из многочисленных перстней впился в кожу острыми гранями.

Несмотря на это, голос Коула звучал достаточно бодро и миролюбиво:

– Мне необходимо дополнить кое-какие детали в истории смерти мистера Флеверолла. К сожалению, мои коллеги не все учли при первом посещении острова, и теперь мне придется за них отрабатывать.

«Та же легенда, что он рассказал мне на пароме», – отметила про себя Скарлетт.

– Уверен, ваша семья пойдет мне навстречу, – Коул потер ладонь о штаны, словно стирая болезненные ощущения от рукопожатия. – Считайте, я здесь по бюрократическим мелочам, не более.

– Любопытно, – по лицу Винсента скользнула тень беспокойства. – Петер Флеверолл… Мой добрый друг. Большая трагедия для всей Дании потерять такого человека правосудия.

Скарлетт, надежно спрятанная за двумя мужчинами, начала рассматривать хозяина еще пристальней.

При упоминании судьи вся надменность старшего Синклера испарилась. На лице Винсента отразилась глубокая скорбь. Размышления о друге, который больше не с ним, ярко отразились в его жестких чертах: морщины стали более заметными, особенно вокруг глаз и на лбу. Тяжелый взгляд утратил остроту, словно мужчина предавался воспоминаниям далеких мгновений, которые уже не могли вернуться.

То, что было ясно наверняка: владелец отеля действительно принял потерю Флеверолла близко к сердцу. Исчезли фарс и мания величия, которые он олицетворял, лишь переступив порог комнаты.

– Я рад, что провел с ним последние дни вместе. И что этот отель стал его собственной рекой Стикс[7], – в один момент тон Винсента стал более угрожающим. – Однако мне не нравится, что вы опять поднимаете шумиху вокруг этого. Постояльцы и так были напуганы. Я не допущу, чтобы их отдых был омрачен снова, тем более в самый сезон охоты.

Пройдя немного вперед, Винсент заметил Скарлетт. Он удивленно вскинул бровь, точно как Адам, хотя было непонятно, кто у кого перенял подобный жест.

– А что здесь делает администратор?

– Добрый день, мистер Синклер, я… – мысли девушки хаотично заметались, пока она пыталась придумать оправдание, но за нее это сделал Коул.

– Администратора послали за мной, чтобы проводить на выход. Мы уже закончили беседу. Да, мистер Синклер? В смысле, Адам.

– Да, мистер Майерс. Вы свободны.

Было очевидно, что Винсент ни на миг не поверил разыгранной сценке, однако, как искусный актер, тут же включился в игру:

– Неужели? Что-то вы рано. Но понимаю, бумаги не ждут.

Он обернулся к сыну.

– А я, пожалуй, останусь, Адам. Нам есть, о чем поговорить.

В одной этой фразе не было абсолютно ничего странного, однако угроза затаилась не в самих словах, а в интонации, с которой их произнесли.

Коул поспешил скорее ретироваться и открыл перед девушкой дверь:

– До встречи. Надеюсь на наше дальнейшее сотрудничество.

Задержавшись, Скарлетт обернулась через плечо, чтобы бросить взгляд на отца и сына. Последнее, что она увидела перед тем, как дверь закрылась, были чуть дрожащие от напряжения пальцы Адама, что тянулись за сигаретами.

Неужели ему так сложно остаться наедине с собственным отцом?

Скарлетт не на шутку запереживала. Ей не хотелось оставлять Адама с этим странным человеком. Но девушка ничего не могла сделать.

Вниз она и Коул спускались в гробовом молчании, погруженные в собственные мысли. Первый тишину нарушил следователь:

– Почему мне кажется, что все вокруг говорят одну ложь? Даже эти отчеты полиции… Там одна чепуха!

Он тихо выругался себе под нос, с каждой ступенькой становясь все более эмоциональным.

– И что за, черт возьми, Зверь, о котором он говорил?

Скарлетт надеялась, что все можно объяснить логически.

Может, детское воображение само дорисовало какого-нибудь страшного медведя?

– Что-то идет не так. Я делаю все неправильно, – продолжал сокрушаться следователь.

Он никого не видел рядом, разговаривал сам с собой, бормотал, спорил и еще сильнее распалялся в стремительно растущем гневе. Когда Скарлетт наконец заговорила, Коул слегка вздрогнул от неожиданности.

– Признаться честно, я не в восторге от того, что ты решил воспользоваться мной в качестве ищейки.

– Извини, – скорее по привычке буркнул мужчина, но Скарлетт не дала ему договорить.

– Я не закончила. Несмотря на это, я думаю, что все-таки Адам Синклер не зря написал этот донос. Мне кажется, ты сможешь узнать правду.

– У меня нет выбора сделать как-то иначе, – Коул сокрушительно покачал головой, прикрыл глаза и сделал глубокий вдох ровно на три счета.

Когда мужчина вновь посмотрел Скарлетт в глаза, его выражение лица отражало лишь мрачную решительность.

– Будь на связи. Я пока поспрашиваю людей из ресторана, больше подходить к тебе не буду, чтобы никто ничего не заподозрил. Встречаться будем на нейтральной территории. Все поняла?

– Да, поняла. А как ты свяжешься с мистером Синклером? С Адамом Синклером.

Коул хитро сощурил глаза и не без гордости поделился:

– Я оставил визитку в книге со стола, которую он, судя по всему, сейчас активно читает. Точно не пропустит.

– Это… весьма находчиво.

– Ну что, снова прощаемся?

Коул потянулся к девушке, но вовремя остановился. В холле было мало людей, но достаточно, чтобы можно было поймать несколько колких вопросительных взглядов. Вместо этого он тепло улыбнулся и коротко кивнул.

– Скарлетт Кацен.

– Коул Майерс, – она сделала некое подобие книксена, а затем проследила, как мужчина, насвистывая, скрылся в дверях ресторана.

Скарлетт вернулась к работе. Один важный вопрос так и не давал ей покоя:

– Дебби, скажи, звонки на ресепшене прослушиваются?

Напарница удивленно оглянулась на нее. С тех пор, как Скарлетт вернулась, та не задала ни одного вопроса – что было как минимум странно.

– Нет… С чего ты вообще взяла?

– Откуда мадам Ришар могла узнать, что мы со следователем в номере у Адама Синклера? Я была на законном перерыве, на глаза мы ей не попадались. Представляешь, она привела с собой самого Винсента Синклера!

Скарлетт продолжила размышлять вслух за работой, не замечая, как Дебби застыла на месте.

– Ты не подумай ничего такого. Мистер Майерс только задавал вопросы нашему начальству.

«Даже если бы я хотела, все равно не смогла бы рассказать Дебби всей правды, – с грустью подумала Скарлетт. – Никто не должен знать, что я теперь ищейка».

– Но каким образом она появилась так не вовремя?!

– Скарлетт.

– Да?

– Это я ей сказала.

Девушку словно окатило ледяной водой. Уж в ком, а в Дебби она не хотела сомневаться. Несмотря на накатившую обиду, Скарлетт сдержала тайфун гнева и процедила сквозь зубы:

– И зачем, скажи на милость? Мы разве не договаривались?!

Дебби смотрела напарнице прямо в глаза, отбрасывая прочь стыд. Она была самой собой, честной и открытой. Просто Дебби.

– Перерыв прошел, а ты не возвращалась. Я написала один раз, второй, третий…

«Точно, я же оставила телефон на ресепшене!» – запоздало вспомнила Скарлетт.

– Ты все не отвечала, потом я позвонила, и опять тишина. Мне нельзя было оставить пост и самой проверить, как ты.

До Скарлетт начало доходить, что произошло на самом деле.

– Так ты подумала, что со мной могло что-то случиться?..

Дебби неопределенно пожала плечами:

– И да, и нет. Я начала ругать себя, что отправила новенькую одну в компании подозрительного мужчины с манией предлагать кофе. Глупо? Да. Но ни он, ни тем более Адам не внушают мне доверия, – напарница виновато опустила голову и уставилась в пол. – Я знаю, что не сдержала обещание, и, возможно, из-за этого у тебя будут проблемы. Не подумала, что Ришар наябедничает Винсенту Синклеру. Только хотела предупредить.

Следующая фраза далась Дебби с огромным трудом, что придавало словам особую ценность:

– Прости меня, пожалуйста.

Скарлетт была обескуражена.

Смогла бы я когда-нибудь так много думать о других?

– Знаешь что, Дебби? Спасибо тебе.

– За что?

– За то, что тебе не все равно. Никогда.

Сантименты были явно не про Дебби, так что девушки лишь обменялись теплыми взглядами и продолжили работать. Тихо и слаженно. Оставшийся рабочий день прошел на удивление спокойно.