Винсент сделал глоток выдержанного виски, и его рука со стаканом зависла в воздухе. Он слишком долго и пристально смотрел в окно, будто мог найти в открывающимся пейзаже ответы на свои вопросы. Вид на остров успокаивал. Мужчина мог долго стоять, безмолвно наблюдая за тем, как сумерки спускаются на Гевир.

«Как можно было так сплоховать?» – не на шутку разозлился он. Обрушение лифта было очень не вовремя. Однако хозяин отеля внутренне ликовал, что все-таки большая часть гостей не увидела этого.

Оно и к лучшему. Нельзя привлекать слишком много внимания.

В его планы не входили ремонт или замена оборудования, проведение дополнительных проверок. И дело было совсем не в деньгах. Винсенту никогда не было жалко денег, только потраченное впустую время. А вся эта мелочность, лишняя суета была именно тратой времени. Факт смерти тоже не особо волновал Синклера-старшего.

Это не гости отеля, так что особой шумихи не должно возникнуть. Главное, потянуть время, и все благополучным образом скроется. Деньги… деньги решают все.

Он прознал об этой истине уже давно. Винсента волновали совсем другие вещи, не такие мелочные и бесполезные. Он думал о богатой истории острова. О том, сколько лет или даже веков в воде стояло это нагромождение камней и земли. Он сделал еще один глоток в полной задумчивости.

Родители так любили пересказывать мне историю того, как все началось.

Операция «Валентина» вынудила британских солдат занять Фарерские острова[24]. Однако Гевир был оккупирован специальным отрядом немцев. Будучи самым отдаленным островом, он был использован как тайный концентрационный лагерь, где проводились медицинские эксперименты.

Гевир, ты был предначертан стать адом на Земле.

В глубины разума мужчины проникла мысль, что все в этом мире уже предрешено: «Каждое действие, каждое событие – все они прописаны в нерушимом плане. Человек, кажется, лишен свободы выбора, он всего лишь исполняет роль, которая ему отведена».

Винсент прекрасно понимал, что его семье уготовано особое предназначение. Миссия исследователей, карателей и создателей в одном флаконе.

Люди считают себя хозяевами своей судьбы, но на самом деле мы всего лишь игроки в этой грандиозной пьесе. Наше существование – продолжение бесконечной цепочки причин и следствий. Мы марионетки.

Эта цепочка была кристально ясна для него. Не было бы острова – не было бы войны, не было бы жажды людей стать лучше, сильнее, не было бы опытов, не было бы деятельности всей его жизни. Все начиналось с острова. Все начиналось прямо здесь. И он тоже «начинался» здесь. Родился, вырос, выстроил новую, сильную личность.

Его взгляд упал на бумаги, которые необходимо было убрать со стола. Перед сном Винсент любил перечитывать свои рабочие заметки. Это давало пространство для размышлений, ведь во сне подсознание могло обработать новую информацию и под утро сделать неожиданные выводы.

Мужчина быстро пролистал несколько страниц, пока не добрался до столь знакомого имени:

«Скарлетт Кацен: легко поддается гипнозу».

Винсент уже имел опыт общения с такими людьми. Зачастую они являлись невротиками и психотиками, которым по разным причинам жизненно необходимо было подчиняться чужой воле. Таким личностям нужен был проводник, что помог бы им разобраться в поломанной мозаике сознания. Собрать себя по кусочкам.

«Она словно бессознательно ищет кого-то, кто сможет взять ответственность за ее разум. Хороший экземпляр», – не без удовольствия думал хозяин острова. У таких, как Скарлетт, все психологические «якоря» выступали наружу, и Винсенту не составляло труда потянуть за нужную нить, исковеркать то или иное воспоминание.

Бедный мотылек, который изо всех сил стремится к свету… И как скоро он сгорит?

Он никогда не испытывал привязанности к своим пациентам и подопытным, а тем более жалости. Жалость была уделом слабых людей, не готовых к борьбе.

Винсент был далек от множества эмоций, связанных с человеческой эмпатией.

* * *

Пока рабочие разбирались с упавшей кабиной, Скарлетт неслась по коридору наверх. Она сама не до конца поняла, как оказалась в комнате мадам Ришар. Со стороны могло показаться, что девушка вовсе не в себе, и, пожалуй, никто бы этому не удивился. В конце концов, она почти умерла.

Скарлетт как никогда боялась остаться наедине со своими мыслями и тревогами, поэтому с таким остервенением вцепилась в эту глупую идею. Начальницы не было в номере, однако дверь оставалась открытой.

«Видимо, она так и выбежала, когда услышала, как лифт падает…» – догадалась девушка.

Она, как одержимая, носилась по чужому номеру в поисках своего договора, но не смогла его найти ни на столе, ни в прикроватной тумбочке. Скарлетт уже практически плакала от бессилия, пока не обнаружила в соседней тумбочке что-то намного интереснее. Это была камера, которую она в свое время нашла под кроватью пропавшего Мерзкого Шона.

Так мадам Ришар забрала ее себе? Не может быть. Значит, я не зря обратила внимание на то, как подозрительно она вела себя в тот день. Но зачем ей это вообще нужно?

Рядом с камерой лежала и карта памяти.

Девушке хватило несколько секунд для того, чтобы разобраться с ней и вставить в открытое окошко над объективом. Из-за повреждений картинка была довольно сильно искажена, но Скарлетт радовалась, что устройство хотя бы работает. Ее отвращению не было предела.

Так он действительно подсматривал за девушками и фотографировал их.

Шон делал фотографии исподтишка, поэтому все лица на них получались расслабленными. Скарлетт быстро пролистывала чужие спины, случайно оголившиеся колени, улыбающиеся лица. Ей стало тошно от этих фото. Никто из персонала или гостей не догадывался, что за ними внимательно следит Мерзкий Шон. Иногда на фото мелькала Дебби за работой. Скарлетт еще быстрее пролистала эти кадры.

На нее накатывала паника. Последнее фото, сделанное Шоном в день пропажи, сильно отличалось от предыдущих. Девушка сильно прищурилась, разглядывая изображение со вспышкой.

Судя по всему, это тот самый подвал, в котором меня заперли. Но что это? Кажется, на фото чей-то силуэт.

По спине девушки побежали мурашки. Она чувствовала, что помимо них с Шоном в подвале кто-то был, но не могла знать наверняка. До этого самого момента.

Кто это? Персонал отеля? Заблудившийся гость? Сам Винсент Синклер, мадам Ришар, кто?

Человека на фотографии тяжело было узнать. Скарлетт не могла с точностью сказать, видела ли его раньше.

Нет, эта фигура не похожа ни на кого из тех, кто тут работает.

Она гипнотизировала взглядом кадр, но от этого он не становился яснее. Картинка не складывалась.

Под отелем еще несколько этажей… Может быть, тот подвал был проходом между нижними и верхними этажами? Но кто тогда вышел наружу?

Скарлетт снова начало трясти от ужаса, и в самый неудобный момент накатила волна осознания того, что с ней произошло.

Падение лифта.

Девушка на негнущихся ногах выбралась из комнаты и направилась к себе. В номере она провела несколько часов в беспамятстве. Скарлетт слышала, как шум и встревоженные голоса людей из лобби не смолкали до самого утра.

Ей хотелось сразу выселиться из отеля и отправиться на паром, но усталость и пережитый шок не давали этого сделать.

Ее план был прост: «Дождусь, когда на остров пришлют корабль… Все равно никто не поплывет на Гевир в ночи».

Иногда Скарлетт вскрикивала во сне и начинала собирать вещи в кромешной темноте, то и дело спотыкаясь и падая. Иногда подрывалась подскочить к телефону, чтобы связаться с ресепшеном и узнать, смогли ли поднять кабину наверх. Ее все не отпускала одна и та же мысль:

Я живая… Я живая… Я не умерла в этом лифте…

Девушка все время повторяла про себя фразу «я не умерла», постепенно теряя в ней всякий смысл.

«Как такое могло произойти?! Господи, как?..» – сокрушалась она. В ушах все еще стоял истошный крик несчастного старика и звук падающего лифта. Скарлетт была вся в пыли, которая поднялась после обрушения и по ощущениям осела глубоко в легких.

Почему я тогда не умерла?

Она не в первый раз в была свидетельницей смерти. Самоубийство отца научило ее тому, что каждый человек может в один момент прекратить свое существование. Именно поэтому девушка никогда не стремилась сблизиться с кем-либо. Ее переполняло чувство вины за произошедшее.

Мне надо было поступить иначе… Быть быстрее, сообразительнее. Бедный Гуннар! Он столько лет посвятил этому отелю, чтобы в итоге быть погребенным заживо в нем. Разве это справедливо?!

Скарлетт искренне хотелось верить, что смерть лифтера была быстрой и безболезненной. Она стыдилась того облегчения, что испытывала благодаря тому, что осталась жива. И из-за этого ей было особенно больно.

Я могла бы с легкостью оказаться на дне шахты. Может быть, тогда бы мои кошмары наконец закончились?

Скарлетт вспоминала о том, как с ней рядом лежала Дебби. Девушки плакали вместе, обнявшись и сотрясаясь от страха, пока один из работников, может быть, даже сама мадам Ришар, не разъединила их.

Дебби… Я бы не перенесла, если бы с ней что-то случилось.

От мысли, что ее напарница могла провалиться вниз и остаться на дне шахты, так и не прожив полноценную жизнь, становилось невыносимо. Скарлетт поежилась от этого осознания. Однако она понимала, что теперь у нее есть силы покинуть Гевир.

«Все, хватит, – твердо решила она. – Я должна вернуться домой целой и невредимой, вернуться к маме и бабушке. Кто еще позаботится о них, если не я?»

Девушка с остервенением начала срывать с себя униформу, которую так и не сняла с момента проишествия. Ей была отвратительна одежда с эмблемой отеля.

Чертова голова оленя насмехается надо мной…

То, что на эмблеме вторая половина головы животного была мертвой, состоящей из костей, казался какой-то насмешкой над происходящим. Скарлетт тоже чувствовала себя наполовину мертвой. У нее не осталось никаких сил бороться и искать правду.

Я приехала сюда ради отца, но разве хоть как-то продвинулась в своих знаниях? Он бы расстроился, если бы знал, как я тут страдаю. Прости меня, папа. Я так ничего не смогла узнать.

Скарлетт признала свое поражение. Этот остров и его обитатели продолжали быть для нее необычайной загадкой.

Так же как и самоубийство Берга Кацена.

Она не хотела больше принадлежать ни этому отелю, ни наследию Синклеров. Скарлетт всем сердцем пожалела о сделанном некогда решении. Остров поглотил ее с потрохами и выплюнул, не переварив.

Будь проклято это место и все, что с ним связано!

Пошатываясь, девушка стала медленно складывать вещи в чемодан. Вся обстановка, предметы мебели и декор теперь казались совсем чужими и незнакомыми. Точно и не было всех дней и ночей, которые она провела в этих стенах.

Скарлетт положила ключ от номера на подушку рядом со сложенной одеждой. Она никого не предупреждала о том, что собирается сделать. Ни мадам Ришар, ни тем более старший Синклер, ни Адам не знали о ее намерениях. Девушка по-настоящему боялась, что если сознается кому-то из начальства, то ее насильно запрут здесь до истечения срока контракта.

Надо воспользоваться сложившейся суматохой и по-тихому удрать.

По регламенту на остров уже должны были вызвать суд с экспертизой, которая бы проверила лифт на возможную починку. Также на пароме должны были отвезти тело.

Надеюсь, его удалось достать из-под обломков.

Скарлетт быстро собрала оставшиеся вещи. Теперь номер выглядел точно так же, как тогда, когда она только въехала. Чисто и опрятно. Точно тут никто никогда и не жил.

Девушка мрачно оглядела опустевшую комнату: «То, что я тут переживала, мало похоже на жизнь. Скорее, на бесконечный кошмар».

В дверь постучали, и беглянка не на шутку испугалась.

Они узнали, что я собираюсь сбежать, и пришли за мной!

Кем именно были «они», Скарлетт точно не знала.

В дверях стояла напарница.

– Дебби! Как хорошо, что это ты…

Девушки, не говоря больше ничего, крепко обняли друг друга.

– Я не хотела снова оставлять тебя здесь одну, – прошептала Дебби, вытирая слезы. Она сделала шаг вперед и прикрыла за собой дверь, чтобы их не мог никто услышать. – Я никогда так в жизни не боялась! Ты спасла меня… спасла…

Девушка оглядела опустевший номер, сложенную на постели униформу и сразу все поняла:

– Ты уезжаешь?

Скарлетт медленно кивнула, побаиваясь ответной реакции. Но подруга лишь затараторила:

– Кажется, я слышала, что сегодня днем придет паром, после обеда. Тебе надо торопиться.

– Уверена?

– Нет, конечно… Я вообще немного не в себе после произошедшего… Такое ощущение, будто все это нереально.

Скарлетт невесело усмехнулась. Слишком сильно ей было знакомо это растерянное выражение лица. Точно Дебби спрашивала: «Да когда это все закончится?»

– Добро пожаловать в мою жизнь, – разочарованно пробормотала она и добавила: – Поехали со мной, Дебби. Тебе нечего тут делать.

Та вымученно вздохнула. Она поколебалась, прежде чем дать окончательный ответ:

– Я не вернусь туда. Не хочу.

– Ты можешь какое-то время пожить у нас, если хочешь. Моя мама будет не против. Она сейчас себя не очень хорошо чувствует, но это же не проблема?

Скарлетт прекрасно понимала, что Дебби откажется. За это время она уже успела изучить повадки напарницы, ее гордость, самостоятельность, жажду свободы. Девушка знала, что в семье Кацен подруга будет чувствовать себя обузой.

– Прости, Скарлетт. Я останусь. Тут не так уж плохо… Мне здесь самое место.

Скарлетт сжала губы в тонкую полоску, но возражать и упираться не стала.

Разве я уговорю ее сейчас? Вряд ли. Если Дебби приняла какое-то решение, она будет стоять на нем до конца.

– Тебе помочь собрать вещи?

– Нет, я уже все. Не так много я, оказывается, занимала места.

– Если бы мы снимались в слащавом ромкоме, я бы сказала что-то вроде… – Дебби театрально похлопала ресницами и сделала голос чуть потоньше: – Зато ты занимаешь много места в моем сердце…

Девушка стыдливо отвела глаза в сторону. Было видно, как ей стало неловко, и она поспешила оправдаться:

– Прости, вести себя так, после того как практически умерла, это странно. Я странная.

Скарлетт снова обняла подругу за плечи, на этот раз совсем мягко и осторожно, чтобы не спугнуть.

– В Шеффилде тебе всегда будут рады. И ты тоже занимаешь много места в моем сердце.

– Кажется, я буду скучать по тебе, дурочка. И по тому, как ты проваливаешь задания. И как ногти грызешь. И забываешь обедать. Боже, ты сделала меня слишком сентементальной.

Дебби отстранилась первая:

– Пойду отнесу твою униформу. Мадам Грымза ведь не знает о твоем решении?

– Нет.

– Хорошо. Тогда обещаю, когда она узнает, ты уже будешь далеко от Гевира наслаждаться качкой и холодным бризом. Я постараюсь потянуть время и прикрыть тебя. Мало ли, какую истерику устроит эта сумасшедшая бабка.

– Если она увидит меня…

– Ее пока нет в отеле. Это все из-за лифта. Сейчас каждый сам не свой. Именно в такой момент и надо исчезать. Поторопись.

Дебби подхватила вещи Скарлетт с постели и поспешила уйти. Но та внезапно поняла, что ей было страшно прощаться:

– Подожди!

Девушка многое хотела сказать. Например, то, что Дебби помогла ей снова научиться дружить и доверять кому-то. Или то, что напарница была первой, с кем Скарлетт позволила себе быть открытой и доброжелательной.

Она смогла выдавить из себя лишь несколько слов:

– Я буду скучать.

– И я тоже.

Никто из них не сказал больше ни слова, и дверь захлопнулась.

«Когда я вернусь домой, попытаюсь снова открыться людям… снова начать дружить, – с грустью подумала Скарлетт, – но такую, как Дебби, все равно никогда не найду».

Девушка подхватила за ручку увесистый чемодан и вышла из комнаты, ни разу не оглянувшись – боялась, что если сделает это, то подвергнется какому-то проклятию и уже никогда не покинет остров.

Может быть, я успею с кем-то проститься? Или не искушать судьбу и поспешить на причал? Я же не знаю точного времени прибытия корабля…

Скарлетт понимала, что времени в обрез. Паром обычно прибывал днем, поэтому необходимо было скорее решить, куда идти. Ей хотелось сказать «до свидания» человеку, который подарил самое незабываемое и светлое воспоминание в этом отеле. Она направилась прямиком к Адаму Синклеру.

Номер 513, как обычно, был открыт для всех. Адам стоял у окна, спиной к вошедшей. Он никак не отреагировал на скрип двери, и девушка почувствовала себя непрошенным призраком.

– Мистер Синклер? – голос Скарлетт предательски дрогнул.

Адам медленно повернул голову в ее сторону и продемонстрировал свой шрам. Ничто не скрывало его в свете дня. В тонких пальцах тлела сигарета.

– Мне так жаль… – совсем тихо проронил мужчина.

Каждое слово он выдавливал из себя, снова и снова прокручивая в голове то, что надо было сказать в подобный момент. Скарлетт осознавала, что сейчас он репетирует про себя каждую фразу, предполагает, какой шаг предпринять.

Обычно слова – главное оружие Адама. Но сейчас ему так тяжело говорить…

Мужчина боялся ранить девушку, чудом пережившую это падение.

– Это моя вина. Бедный старик Гуннар… – он медленно прикрыл глаза.

Скарлеттт стиснула руки в кулаки, чтобы отвлечься на что-то и не заплакать.

– Он… рассчитывал на нас, – продолжил управляющий. – Рассчитывал на мою семью. Всю жизнь посвятить отелю и фамилии Синклер – и ради чего? Вот наша благодарность за годы усилий? Я подвел его.

Адам бросил на девушку печальный взгляд, полный искреннего сожаления.

– Клянусь, я заставлю моего отца выплатить компенсацию за моральный ущерб, который вам нанесли. Халатное отношение не должно быть безнаказанным.

– Мистер Синклер, я пришла не для того, чтобы трясти из вас деньги, – глухо отозвалась Скарлетт. – И даже не за тем, чтобы ругать. Я пришла сказать, что уезжаю.

Адам вдохнул далеко не первую затяжку, позволяя дыму медленно заполнять легкие.

– Это самое верное решение.

Неожиданно для самой себя Скарлетт задалась вопросом: «И как долго он стоит у этого окна и курит? Сколько пачек потрачено на то, чтобы просто прийти в себя?»

Пепельницы, доверху наполненные совсем свежими окурками, говорили громче любых слов. Адам снова выдохнул спираль белоснежного дыма. В этот момент мужчина казался полностью погруженным в свой мир, где время замедлилось и стало чем-то нереальным.

Девушка и сама не до конца понимала, сколько может вот так стоять здесь, не обращая внимание на утекающие минуты, которые могли стоить ей свободы.

– Тогда я пойду? – неуверенно предложила она.

– Скарлетт! – Синклер-младший сделал шаг навстречу, точно хотел еще что-то сказать. Нечто сдерживало его, сковывало в действиях. – Я не могу найти подходящих слов, чтобы извиниться. Но я рад, что с вами все в порядке.

– Мистер Синклер… Мы увидимся снова?

Адам вздрогнул, и пепел его сигареты посыпался прямо на пол. Он чертыхнулся и поспешно бросил тлеющий окурок в пепельницу на столе.

– Почему вы спрашиваете?

И правда, почему?

Скарлетт знала ответ на каком-то подсознательном уровне. Теперь осталось лишь облечь чувства в слова.

– Не знаю. Вдруг это наша последняя встреча?

– Я никогда не думал, что кого-то это может по-настоящему беспокоить.

Они стояли очень близко друг к другу. К запаху сигарет примешались и другие. Девушка чувствовала, как ее окутывает аромат одеколона, книг и чего-то древесного. Адам заглянул ей в глаза, и Скарлетт уже не смогла отвернуться.

– Пообещайте мне кое-что, – случайным образом его пальцы коснулись чужого запястья, мягко и ненавязчиво. Словно мужчина напоминал о своем присутствии или боялся, что подчиненная окажется миражом.

– Сначала мне надо узнать, что пообещать…

Адам осторожно провел большим пальцем по тыльной стороне ее ладони. Шрам, прядь угольно-черных волос, скулы – все это было в непозволительной близости от лица взволнованной Скарлетт.

И губы. Губы, не растянутые в полуулыбке или не искаженные недовольством.

Теперь на лице наследника Синклеров покоилась лишь едва заметная улыбка.

Скарлетт затаила дыхание в ожидании ответа.

Может быть, он сможет поехать со мной?

В подобное верилось с большим трудом. Но девушка чувствовала, нет, знала, что на Гевире Адам никогда не будет счастлив. Занимаясь семейным бизнесом, выслушивая нападки отца и разговоры сотрудников за спиной, он никогда не обретет покой, к которому так стремился.

Скарлетт была твердо уверена: «Это все ведь на самом деле ему не нужно. Лишь признание Винсента, которого он никогда не получит… Как и не получит ответа на вопрос, что такое Зверь. А мог ли сам Винсент позаботиться о том, чтобы Адам никогда не вспомнил, откуда получил шрам?»

По всему телу побежали мурашки. Скарлетт вспомнила, как легко Винсент копался в ее собственных воспоминаниях, вел по лабиринту прошлого.

«Мог ли он сделать что-то с памятью Адама?!» – предположила она.

Мужчина наконец подал голос:

– Обещайте, что никогда не вернетесь на Гевир. Никогда не будете искать информацию об отеле. Не будете искать встреч со мной.

Он отпустил ее руку так, что та безвольно повисла в воздухе. В груди Скарлетт неприятно кольнуло. Она со стыдом поняла, что ожидала совсем других слов и другой реакции.

– Но… Я не понимаю…

– Здесь вам не место.

Скарлетт не хотела, чтобы ее голос дрожал или выдавал неудовольствие, но у нее это плохо получалось.

– Дайте угадаю. Сейчас скажете, чтобы я держалась от вас подальше ради своего же блага?

Ее внутренний голос отчаянно взвыл: «Замолчи! Закрой рот! Почему ты хочешь все испортить?»

Скарлетт знала свои защитные механизмы, но в глубине души не хотела открываться Адаму с этой отвратительной стороны, которой сама стыдилась.

– Не скажу. Это слишком даже для меня.

Вспыхнувшая обида моментально сошла на нет. Странным образом Адам, сам того не понимая, тушил вспышки гнева девушки своим спокойным, размеренным тоном и участливой реакцией. Как будто мужчина всегда знал, что девушке необходимо на самом деле.

– Если я смогу выяснить, что со мной произошло… Если пойму, как остановить ту болезнь, которая захватила «Синклер»… Я сам найду вас.

– Правда? – прошептала Скарлетт.

– Правда. Но до тех пор – найдите безопасное место и не ищите ничего, что связано с моей семьей.

Девушка понимала, что это обещание ничего не значит, но отчего-то ей стало спокойнее.

И чего это я так обрадовалась? Вот глупая. Между нами ничего нет.

Между ними было все.

Скарлетт хотела еще что-то сказать, но слова, проклятые слова застряли где-то в горле. Рядом с Адамом она все чаще забывала, как вообще разговаривать.

– Прощайте, мистер Синклер.

– Вы все сделали правильно.

* * *

На улице ей стало легче дышать. Девушка специально вышла через черный ход, чтобы не видеть страшный завал в лобби отеля. Раны были еще слишком свежи.

Вместо того чтобы найти машину, Скарлетт уверенным шагом направилась к охотничьему домику. Она хотела поспрошаться не только с благородным, добрым и скромным Адамом Синклером, но и с несносным Каспером Стормаром, героем ее кошмаров. Девушка пыталась найти хоть каплю здравого смысла в собственном решении, но это удавалось сделать с большим трудом.

«Кого я пытаюсь обмануть? Где я и где здравый смысл?» – сокрушалась она, вышагивая по лесной тропе. Каждый разговор с Каспером был похож на отрывание корочки с раны – доставлял мгновенное удовлетворение, даже удовольствие, но не позволял ей полностью зажить.

Почему я вообще с ним прощаюсь? Чтобы лично проследить за тем, как он порадуется? Бред какой-то.

– Каспер, это я, открывай! – Скарлетт не успела занести кулак для того, чтобы снова постучаться, как дверь открылась.

На пороге стоял охотник, и по его внешнему виду было понятно, что ночь для него прошла без сна и отдыха.

«Наверное, он помогал вытаскивать тело…» – запоздало подумала Скарлетт. В девушке затеплилась искра сочувствия.

– Чего тебе? Решила похвастаться, что осталась в живых?

Сочувствие сразу же сошло на нет, в то время как сожаление о приходе только усилилось. Увидев замешательство на лице Скарлетт, Каспер немного смягчился.

– Заходи, – проронил он, возвращаясь в дом.

Внутри девушка подрастеряла всю свою уверенность. Теперь идея попрощаться с охотником казалась ей не такой уж и гениальной, а скорее даже глупой.

– Я хотела удостовериться, что не оставила тут никакие вещи. Когда собиралась на охоту, – Скарлетт сочиняла на ходу, внутренне содрогаясь от стыда.

Брови Каспера поползли вверх от удивления:

– Чего?

– Я уезжаю, Каспер.

– Ух ты, какие новости, – в голосе охотниа сквозил самый что ни на есть ядовитый сарказм. – Я был уверен, что это произойдет намного раньше.

– Ты можешь хоть иногда быть серьезным?

– Я серьезен. Тут нет твоих вещей, можешь укатывать свой чемоданчик и бежать домой.

– Знаешь, это была плохая идея, я поняла. Не стоило вообще сюда идти. Оставила бы записку на крыльце, делов-то.

– Так ты пришла попрощаться… Как трогательно.

Несмотря на глумливую улыбку, которую так часто примерял на себя Каспер, в его глазах читалось некоторое замешательство. Скарлетт не заметила этого и взвилась, задетая чужими словами:

– Да, я хотела попрощаться. И что в этом такого? Или ты не привык, что для кого-то это может быть действительно важно?

– Ты пришла просто сказать «до свидания»? Или еще за чем-то?

Каспер сделал шаг вперед, вынуждая девушку отступить. Но отступать было особо некуда, и Скарлетт с замиранием сердца смотрела, как охотник встает к ней вплотную.

Она не сразу поняла, когда что-то пошло не так. Каспер схватил ее за лицо без излишних церемоний и тем более без предупреждения.

Что он себе позволяет?!

На этот раз Скарлетт испугалась по-настоящему. Она не могла пошевелиться и едва ли не дрожала в чужих руках, парализованная смесью страха и негодования.

Каспер наклонился слишком низко, так, словно собирался ее поцеловать. Его губы были всего в нескольких миллиметрах от ее губ. Издевательская усмешка охотника теперь во всей красе предстала перед девушкой. В голове проносилась череда мыслей, фраз, ругательств, но ничего из этого она так и не смогла произнести вслух.

Это неправильно. Это сумасшествие. Я этого очень хочу.

Скарлетт изо всех сил пыталась найти в себе силы сопротивляться, огреть этого болвана по лицу, сказать что-то едкое и хлесткое, так, чтобы он наконец понял свое место. Однако, у нее было совершенно другое желание.

«Я что, правда жажду этого поцелуя?» – ужаснулась она.

Каспер стиснул ее подбородок и по-хозяйски притянул к себе, словно это был совершенно обыденный для него жест.

– Так зачем ты пришла на самом деле, птичка?

– Да не знаю я!

Перепуганной Скарлетт пришлось приложить все усилия, чтобы ее голос звучал достаточно злобно. В это же время ее тело ослабевало, медленно и мучительно, отдаваясь полностью во власть охотника.

– Все ты знаешь, просто не хочешь признаваться.

Следующую фразу Каспер прошипел ей прямо в рот, опаляя горячим дыханием губы. Он говорил практически через поцелуй:

– Как была жалкой, так и осталась.

Каспер разразился дразнящим смехом.

– Ч-что?.. – затуманенный взгляд девушки не сразу сфокусировался на охотнике. Он уже отпустил ее и все еще давился смехом, скрестив сильные руки на груди.

– И не говори, что я был не прав. Тебе здесь не место.

Скарлетт очень медленно приходила в себя, и вместе с этим к ней возвращалась ненависть к этому человеку. Все ее существо горело от возмущения.

Да как он посмел так со мной обращаться?

– Ты правда думала, что я тебя поцелую? Как мило. Начиталась сказок про прекрасных принцесс в башне? – Каспер всем своим видом показывал свое осуждение. – Спасти себя можешь только ты сама.

И тогда Скарлетт буквально взорвалась:

– Ты… Да ты еще хуже, чем я думала! Грубый, невоспитанный дикарь с отсутствием эмоционального интеллекта! И интеллекта вообще!

– Хватит орать. Ты пришла прощаться? Вот и попрощались, – Каспер указал ей на входную дверь. – Спасибо за то, что посетила мою скромную обитель в надежде на что-то хорошее. Я не твой принц, увы. Пора взрослеть.

«Я убью этого придурка к чертовой матери», – мысленно поклялась Скарлетт. Девушка не хотела признаваться себе, что ей было ужасно стыдно.

А ведь он прав. Я сама пришла – зачем?

– Надеюсь, я никогда тебя больше не увижу.

– Взаимно…

– Попробуешь хоть еще раз прикоснуться ко мне так, как сегодня, – отрублю руку.

Каспер улыбнулся. Кажется, это был первый раз за весь разговор, когда он выдал некое подобие искренней эмоции.

– Уж надеюсь. Иначе ты ничему здесь не научилась.

В груди Скарлетт все еще клокотали злость и обида, которые заставили ее торопливо покинуть место преступления. Дверь с оглушительным грохотом захлопнулась, и Каспер притих.

«Так было нужно, – пронеслось у него в голове. – Надеюсь, ей хватит ума не возвращаться на остров».

Каспер ненавидел себя за то, что вообще задавался этим вопросом. Что беспокоился. Что устроил всю эту клоунаду, лишь бы Скарлетт вот так хлопнула перед ним дверью.

Это было глупо. И в то же время правильно.

– Прощай, Скарлетт Кацен, – тихо сказал охотник, обращаясь к пустоте.