Когда музыка для вальса закончилась, управляющий схватился за голову, сдавливая пальцами виски.

– Что-то не так?

– Да… да, – он зажмурился и сделал короткий вдох сквозь стиснутые зубы. – Кажется, такое столпотворение на меня плохо влияет. Наверное, мне надо выйти на воздух. В последнее время меня часто преследуют мигрени. Это нервы.

Адам поспешил на выход и чуть не столкнулся с Коулом, который незаметно прошмыгнул в двери.

– А ты что тут делаешь? – удивился мужчина.

Лица Коула коснулась довольная улыбка.

– Заглянул на огонек.

Адам снова схватился за виски и злобно прошипел:

– Убирайся отсюда, пока мой отец тебя не увидел.

– А то что? Сам нажалуешься?

Синклер-младший ничего не ответил, однако смерил следователя красноречивым взглядом. Тот удивленно вытянул лицо:

– Так ты что, правда беспокоишься? Всерьез?

– Из нас двоих шутник только ты.

– Я что-то не заметил.

– Голова… Мне нужно уйти отсюда.

– Ну так иди… Чего ждешь?

– Раз уж ты здесь… присмотри тут за всем, ладно?

– Хорошо. И о ней я тоже позабочусь.

Но Синклер-младший уже не слышал его и скрылся за дверью. Скарлетт изумленно распахнула глаза, глядя на приближающегося Коула. Она не видела перепалки между ним и Адамом, потерявшимся в толпе.

«Что он тут забыл? И как его не заметил ни один из Синклеров?» – недоумевала девушка.

Коул с восторгом осмотрел Скарлетт с головы до ног.

– Ты сегодня убийственно красива.

Коул сделал вид, будто его протыкают острым ножом прямо в грудь, и театрально застонал от боли, отчего на него покосились некоторые гости.

– Прошу прощения, дамы и господа, меня убила своей красотой эта леди. Моя кровь на ее руках… – он горестно вздохнул и прикрыл глаза. – Все, я умер.

Скарлетт еле сдержалась, чтобы не рассмеяться в голос и не привлечь к ним обоим еще больше непрошенного внимания.

– Ну актер…

Девушке было приятно видеть знакомое лицо в эпицентре вычурности и фальши.

– Что ты тут делаешь?

– Не хотелось оставлять тебя одну наедине с этими сумасшедшими. Вот и пришлось принарядиться. Знаешь, мне не нравится все это скопление людей в одном месте… Хочу быть начеку и убедиться, что все пройдет нормально.

– Этот отель и нормальность – разные понятия.

– Вот и я о том же. Странно, что Синклеры вообще устраивают такие попойки после всего, что тут произошло.

– Я думаю, они делают вид, что все под контролем. Всегда. Но как тебя пропустили?

– Скажем так, я умею забалтывать кого угодно, – Коул по-щегольски раскинул руки и гордо вздернул подбородок. – Особенно, когда ты выглядишь вот так.

– То есть ты просто незаконно проник сюда, я поняла.

Мужчина лишь загадочно улыбнулся.

– А если тебя поймает Адам или Винсент? Или сама мадам Ришар? Она точно знает, как ты выглядишь, и недолюбливает тебя.

– А я особо не скрываюсь. В конце концов, я тут ничего не вынюхиваю. Просто пришел поддержать общую атмосферу, могу даже сыграть на фортепиано.

На словах «сыграть» и «фортепиано» по толпе гостей, стоявшей рядом с ними, пошел взволнованный ропот:

– Новый музыкант пришел! Пусть он сыграет что-нибудь, я не могу уже по второму кругу слушать эту тоскливую нудятину.

– Да-да! Сыграйте для нас.

Коул обреченно вздохнул:

– Вот кто меня за язык тянул?

«Он просто невыносим», – только и усмехнулась про себя Скарлетт.

Гости пропустили их в центр зала на платформу, где стоял рояль. Было странно видеть Коула за громоздким инструментом. Он ассоциировался с чем угодно, но уж точно не с изящной музыкой.

Скарлетт задавалась одним вопросом: «Он сейчас правда будет изображать пианиста?»

Она могла бы легко представить Коула за барабанной установкой: импульсивного, яростного, отбивающего удары своими сильными руками. Но фортепиано требовало тончайшей настройки и не терпело суетливости.

– Не знала, что ты играешь.

– У меня много талантов, о которых ты не в курсе, – Коул улыбнулся во все тридцать два. – Например, проникать на любые вечеринки. А вообще это все из-за подработок. Я иногда играл в группе и на концертах.

– Ты не против, если я встану рядом и послушаю?

Следователь весь просиял, услышав предложение. Девушка ожидала, что за его хитрой улыбкой последует очередная шутка, но этого не произошло.

– Только если ты будешь очень внимательно слушать.

Коул начал неспешно передвигать пальцами по клавишам, настолько свободно и неуловимо, будто и вовсе не касался их. Струны фортепиано от удара молоточков легонько дрожали, вибрировали, и звук струился, заполнял весь зал – сначала плаксивый, тревожный, а затем все более энергичный.

Без особых усилий, тонко и изящно, будто насмехаясь над всеми, Коул порождал музыку. Скарлетт поразила эта перемена.

Совсем другой человек… такой серьезный и вдумчивый.

Гости несколько оживились. Кто-то вышел в центр зала и начал медленно кружиться, кто-то просто останавливал разговоры и смотрел за игрой музыканта. Девушка и сама вдруг поняла, что до этого все время слышала, но не слушала музыку. И только сейчас в этом темном зале, переполненном людьми, можно было наконец-то полностью осознать то, что льется из-за деревянной крышки, принять всем телом, всем своим существом.

Коул не прерывал игры ни на секунду, он усердно выводил пальцами ноты, возможно, первый и последний раз в жизни отдаваясь тому, что делает. Было видно, как дрожат его руки и как перекосившееся от напряжения тело склоняется над клавишами, причудливо изгибаясь. Мужчина играл от души, не задумываясь о том, как сейчас выглядит, и не оглядываясь, играл с горящей головой и смертоносной энергией в глазах. Скарлетт искренне не понимала, куда делся его образ шута, знакомый ей по первому дню общения со следователем.

Где комедийный, самоуверенный облик со смеющимися глазами?

Некоторые гости оглядывались на играющего мужчину. Закончив, Коул сделал тяжелый выдох. Послышалось несколько хлопков из зала. Опомнившись, Скарлетт заулыбалась и одарила маэстро бурными аплодисментами.

– Ты – человек-открытие, Майерс.

– Ты мне льстишь, Кацен.

Гости попросили исполнить Коула еще несколько композиций, явно недовольные тем, что мужчина отвлекся на разговор. На этот раз Скарлетт все же не осталась на платформе, смущенная всем происходящим, и вернулась в зал. Остаток вечера она пыталась выполнять свою работу, ради которой сюда и прибыла. Администраторша медленно двигалась вдоль столиков, предлагала прохладительные напитки, уводила из толпы тех, кто жаловался на страшную духоту, поддерживала нудные разговоры. Несмотря на то, что из-за вечернего наряда девушку путали с гостьей, ей это вполне удавалось.

Какое-то время обходилось без происшествий. Коула заменил настоящий музыкант, и теперь детектив пропал в гуще толпы. Возможно, он искал новые улики, пользуясь особо болтливыми людьми.

«Как-то даже слишком спокойно… – засомневалась Скарлетт. – Мне не нравится».

Ощутив чужое прикосновение, она резко обернулась, чтобы увидеть, кто стоит прямо за спиной. Это был не кто иной, как Винсент Синклер собственной персоной.

– Дьявол! Извините, я… – Скарлетт поморщилась, не находя нужных слов. Меньше всего ей сейчас хотелось вести светские беседы со своим начальством.

Хозяин отеля усмехнулся:

– Так меня еще никто не называл.

– Мистер Синклер?..

Только находясь тет-а-тет с Винсентом, Скарлетт наконец поняла, насколько сильно его боялась на самом деле. С этим человеком было что-то определенно не так, как и с отелем, как и со всем островом. Девушка нервно передернула плечами.

Она вскинула голову и посмотрела мужчине в лицо, задаваясь вполне очевидным вопросом: «Что ему еще от меня нужно?» Эмоции Винсента было практически невозможно считать. Он все время играл какую-то роль, сменяя одну маску на другую, еще более сложную. Но на долю секунды девушке показалось, что она успела уловить в глазах Синклера-старшего неподдельное раздражение.

– Я бы советовал вам покинуть праздник, Скарлетт.

– Вообще-то я подменяю сотрудника…

– Нет, вы мозолите всем глаза своим нарядом и наслаждаетесь вечером, предназначенным не для вас.

– Но…

– Вам уже стало лучше? Галлюцинации прошли?

Винсент говорил это ровным звучным голосом, и несколько гостей, которые старались держаться поближе к значимому лицу, начали перешептываться.

– Он сказал «галлюцинации»? – раздалось позади девушки.

Скарлетт почти ощущала холодный пот на коже.

– Да, я чувствую себя намного лучше.

Ей надоело беспрекословно подчиняться манящему, но опасному голосу гипнотерапевта. Все чаще рядом с Винсентом Скарлетт чувствовала себя птицей, отчаянно бьющейся в клетке.

– Я имею полное право находиться здесь, как и все. Я работаю.

– Что-то не особо заметно… – Винсент держал на лице приветливую, на абсолютно искусственную улыбку. – Или ваша работа заключается в том, чтобы запудрить мозги моему сыну?

«Неужели это он все о нашем танце?..» – поразилась девушка.

– Так вы не хотите уходить по собственной воле?

Прежде чем Скарлетт успела что-то ответить, Винсент с легкостью оторвал застежку ее платья.

– Чудный вечер, не так ли?

Молния платья разъехалась на спине, выставляя напоказ нежную кожу, которая мгновенно покрылась мурашками.

– Что вы делаете?! – воскликнула Скарлетт, стыдливо отворачиваясь от людей, чтобы спрятать наготу.

Винсент наклонился к ней и шепнул, внимательно разглядывая изгиб от шеи до плеча:

– Я против сумбурных идей моего сына. Пригласить персонал на бал – это плохая затея. Нарядить вас, выставить ровней всем напоказ – идея и того хуже, – он невесомо провел пальцем вдоль позвоночника. – Кажется, вам стоит сменить платье, дорогая. Иначе все заметят это, – Винсент, наслаждаясь своей маленькой победой, улыбнулся подчиненной последний раз, прежде чем исчезнуть в толпе гостей.

Скарлетт осталась стоять одна, сжимая застежку платья в руке и чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза. Девушка собрала все свои силы и направилась к выходу из зала, пристыженная и расстроенная.

Так унизительно… Мне нужно выйти отсюда, слишком невыносимо.

Она пулей выскочила из зала, оставляя за спиной жуткий гогот, пьяные разговоры и фальшивые смешки. Распахнув двери ресторана, растерянная девушка едва не сшибла с ног человека, проходящего мимо.

– Простите, простите пожалуйста! – испуганно взвизгнула Скарлетт, поднимая виноватый взгляд на покачнувшегося мужчину.

Лицо Каспера Стормара вытянулось сначала от злости, а затем от удивления.

– Каспер?! Что ты здесь делаешь?

– Что ты здесь делаешь?..

Они задали этот вопрос в один голос, хором, но охотник продолжил:

– В таком виде…

– А ты что, красивого костюма на бал не нашел?

– Костюмы жмут в некоторых местах. Терпеть их не могу, одежда для пижонов.

Скарлетт перечисляла в голове множество вариантов своего ответа.

Не то что твой походный костюм для палаток с костром.

Надо было снова заявиться полностью в крови, как тебе привычней.

Сказал человек с ремнем на штанах.

– Ты…

Но охотник опередил все ее варианты, внезапно перейдя на датский.

– Snehvid…[22]

– Как ты меня назвал сейчас?

– Только выругался. Само выходит, когда тебя вижу.

– Скажи что-то еще на датском.

– А «пожалуйста»?

– Обойдешься.

Скарлетт уже собиралась демонстративно отвернуться и пойти по своим делам, однако Каспер все же соизволил легко произнести незнакомую ей фразу.

– Jeg ville have skaret dit hjerte ud[23].

– А это что значит?

Каспер знал, что девушка больше не поверит ни единому его слову, поэтому лишь пожал плечами.

– Вот выучишь датский, тогда и узнаешь.

– Не выучу.

– Почему же? Сложновато для твоего ума?

Скарлетт обиженно поджала губы. Теперь идея задержаться подольше рядом с Каспером уже не казалась такой удачной.

– Из твоих уст он звучит ужасно. Отбивает все желание.

Каспер звонко цокнул языком и сложил руки на груди. Девушке стало неуютно от его внимательного взгляда.

И чего это он так смотрит?

– Мне никогда это не надоест.

– Что не надоест?..

– Сама знаешь. Все это, – он обвел пространство руками, указывая на них обоих. – С тобой одно удовольствие разговаривать.

– Смеешься?

– Конечно.

Наконец, охотник сделал нарочито неуклюжий поклон, задорно прищурившись. Скарлетт лишь посмеялась про себя, но ответила не менее забавным реверансом. Платье на спине разъехалось еще сильнее. Со стороны они наверняка выглядели просто уморительно, но обоим было глубоко наплевать на это.

Каспер прищурился, заглядывая Скарлетт за спину и удивленно хмыкнул:

– Не хочется еще больше портить тебе праздничное настроение, но ты голая. Буквально.

Скарлетт тихо ойнкнула, заводя руку за спину и цепляя края платья. Ее щеки покрылись густым румянцем.

– Застежка сломалась…

– Тебе помочь, бедолага? – Каспер уже не сдерживался и откровенно посмеивался над ней.

– Сама справлюсь!

Когда Скарлетт поднималась к себе в номер, она не могла избавиться от довольной улыбки во весь рот.