Помимо всей суматохи, что происходила в отеле, Скарлетт сталкивалась и с другими трудностями. Нередко девушке приходилось провожать гостей до охотничьего домика или помогать донести все необходимые сумки с огромным количеством ненужных вещей и гардероба. Каждый раз она мимолетно встречалась с Каспером, который распоряжался всеми процессами охоты, собирал группы и давал инструкции. Скарлетт запомнила каждую такую встречу. Угрюмый вид мужчины очень резонировал с той манерностью и фальшью, которые источали гости отеля.

– Не надо трогать ружья без разрешения, – ворчал он. – Вы! Да-да, я к вам обращаюсь. В таком по лесу не ходят. Потом сами будете жаловаться на испорченную одежду.

У Скарлетт складывалось о нем странное мнение.

Он слишком диковат, что ли… Зато хотя бы не притворяется дружелюбным.

Однако она не раз замечала, как взгляд охотника, точно магнит, то и дело цеплялся к ней. Где бы девушка ни была – на кухне, в лобби отеля, у домика, – он продолжал наблюдать исподтишка.

Первый раз, когда Скарлетт пересеклась с внимательными, но холодными глазами, она смутилась. Еще слишком свежа была память о сне, где Каспер преследовал ее в лесу.

«Смотрит, прямо как перед тем, как пустил стрелу мне в сердце», – дрожала она.

Нечто в этом видении было настолько чувственным, опасным, что очень долго не давало девушке покоя. Это были мимолетные взгляды, но каждый раз Каспер смотрел все дольше и пронзительнее.

В те редкие моменты, когда Скарлетт набиралась сил и выдерживала этот взгляд, мужчина не отворачивался. Он продолжал с интересом зрительно препарировать девушку, отчего она по итогу сдавалась первая и трусила в сторону отеля.

Чего он добивается? Хочет напугать меня? Или наоборот, предостеречь?

Увы, на этот вопрос ей никто не мог ответить.

В понедельничный вечер к стойке администраторов подлетела мадам Ришар.

– Кацен!

«Что на этот раз? Опять лицо не такое, как нужно? Форма? Работа? Кто-то умер? – Скарлетт едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. – Последнему я уже точно не удивлюсь».

– Мистер Синклер вызывает вас к себе.

«Зачем я понадобилась Адаму?» – удивилась девушка.

– Он ожидает меня в номере 513?

– При чем здесь?.. Ах да, надо было уточнить. Винсент Синклер желает видеть вас в своем кабинете и поговорить о дальнейшей работе. Вы прошли испытательный срок и приняты.

Начальница с особым отвращением выплевывала каждое слово по очереди. Женщину все тяжелее становилось слушать.

– Поняла… А разве не вы должны подписать со мной новый договор?

Мадам Ришар начала заметно заводиться от злости, отчего ее глаза выпучились еще сильнее:

– Просто поднимитесь к нему, ладно? Договор я уже оформляю.

Когда начальница ушла, Скарлетт поймала на себе задумчивый взгляд Дебби с тщательно скрываемой тенью тревоги.

– Скажи, а с тобой хозяин отеля тоже беседовал, перед тем как окончательно взять на работу?

– Вроде бы нет, не помню такого. Нет, нет… – пробормотала Дебби.

Скарлетт заметила, что напарница внимательно смотрит в компьютер, не поворачивая на нее головы.

– Но мы пересекались со старшим Синклером несколько раз в охотничьем домике. Наверное, ему этого хватило, чтобы понять, что я адекватная или типа того. Не вижу в этом ничего странного… – добавила она.

Скарлетт ей не поверила.

Поэтому ты на меня даже не смотришь?

– С тобой хотят заключить долгосрочную сделку. Он должен еще раз убедиться в том, что мадам Ришар не ошиблась.

Дебби говорила несколько монотонно, как-то заученно. Напряжение внутри Скарлетт стремительно возрастало. Напарница внезапно оторвалась от работы и обеспокоенно проворчала:

– Как бы то ни было, будь осторожна.

– Потому что от него зависит, возьмут меня или нет?..

– Потому что с ним точно надо следить за словами. Даже за тем, что и как думаешь. Винсент Синклер – человек с огромной властью, не забывай об этом. Но я тебе ничего не говорила.

– Не подскажешь, какой мне номер нужен?

– У кабинета Винсента Синклера нет номера. Просто поднимайся на пятый этаж, иди прямо по коридору до конца и сверни направо.

Скарлетт уже была на этом этаже, когда посещала Адама Синклера. Однако не уходила вглубь коридора в самую дальнюю рекреацию. Тишина, царившая здесь, нагнетала. Девушка могла слышать каждый свой шаг. Здесь никто не жил, кроме отца и сына, поэтому невозможно было окунуться в шум гостей за дверями.

Когда она дошла до нужной комнаты, услышала тихие голоса.

«Хоть кто-то здесь подает признаки жизни…» – с облегчением подумала Скарлетт.

Винсент Синклер уже принимал кого-то у себя, потому что девушка могла различить два мужских голоса, доносящихся из-за двери. Скорее всего, один из них принадлежал хозяину отеля, но слух едва улавливал происходящее в кабинете.

Скарлетт прижалась ухом к двери и замерла, прикрыв глаза. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы сосредоточить все свое внимание на мужских голосах. В одном из них она совершенно точно узнала Найла.

«И снова он… Сначала Каспер, теперь сам Винсент Синклер. Найл наверняка знает намного больше, чем я…» – догадалась администраторша.

Винсент был дальше от двери, поэтому его слова она слышала лишь отрывками.

– Кроме того, я замечаю, что мое настроение может внезапно меняться, – послышался тихий голос Найла.

– Как именно?

– Иногда я чувствую себя энергичным, полным жизни, а в другие моменты становлюсь подавленным, апатичным и раздражительным. Я не понимаю, почему это происходит. Я бессилен перед своими демонами.

– И что вы испытываете в данный момент?

– Гнев.

– Гнев – это нормальная человеческая эмоция, которой не стоит стыдиться. Однако в вашем случае это может превратиться в проблему. Для вас же самого.

– Уже превращается.

– Вы рисуете, как я вам и советовал?

– Нет… У меня совершенно отсутствует вдохновение.

– Арт-терапия помогает интегрировать разные аспекты своей личности и создать единую идентичность. Через творческий процесс они могут визуализировать свою проблему и взаимодействовать друг с другом.

– Собрать себя по кусочкам…

– Именно. Также рисование помогает развивать навыки саморегуляции, так как вовлекает вас в процесс и требует особой концентрации, что способствует более эффективной регуляции эмоций. Итак, наша беседа подходит к концу.

– Да? Время здесь летит так быстро…

Когда Скарлетт услышала шаги, направленные в ее сторону, она успела отойти на приличное расстояние, чтобы сделать вид, будто только подошла.

Девушка попыталась изобразить удивление:

– Мистер Такер?

Найл выглядел озадаченно и даже несколько испуганно. Он нервно поправил ткань на своем лице и спросил:

– Ты? Что ты тут?..

Из-за двери послышался громогласный окрик хозяина отеля, приглашающий девушку войти внутрь.

– Я, пожалуй, пойду, раз меня зовут, – Скарлетт быстро обошла застывшего в проеме Найла и скрылась в кабинете начальства.

Рабочий кабинет Винсента Синклера был самым роскошным номером, который когда-либо видела девушка, хотя, казалось бы, ее давно должен был перестать удивлять здешний лоск.

– Добрый вечер, мистер Синклер.

– Добрый вечер, мисс Кацен. Присаживайтесь, пожалуйста.

Мужчина указал на кушетку, которая подозрительно напоминала кресло для терапии. Во всяком случае, в фильмах, которые смотрела Скарлетт, оно так и выглядело. Девушка уселась на самый краешек и неловко поерзала на месте, прежде чем снова поднять глаза на начальника. Винсент сел напротив и сложил руки на коленях. Крупные сухие ладони мужчины легонько постукивали по подлокотникам кресла в такт призрачной музыке, звучащей лишь в его голове.

– Как вам работа в отеле?

– Меня все вполне устраивает.

– Вполне? – переспросил Винсент. – И что же исключает возможность полностью насладиться этой должностью?

С чего бы начать? С говорящих чучел? Монстров? Людей, которые угрожают моей жизни?

Естественно, о всем этом девушка умолчала. Вместо этого она сухо пояснила:

– Много работы. Я полагаю, вы и сами знаете.

– Это правда, сотрудников у нас поубавилось. Но и гости постепенно покидают остров. Уверяю вас, что в ближайшем будущем станет легче.

Хозяин отеля закинул ногу на ногу и задумчиво уставился куда-то сквозь девушку. На короткое мгновение Скарлетт поймала себя на мысли, что в отдельных жестах и манере поведения отец с сыном все же крайне идентичны.

«Интересно, а сколько он тут собирается меня держать?» – подумала девушка.

Она все еще помнила едкий дым дорогих сигар, от которого щипало в глазах, и обжигающий, внимательный взгляд в спину. Сейчас хозяин отеля вел себя не так, как в охотничьем домике в их последнюю встречу. Винсент был намного более приветлив и дружелюбен.

«Но всему есть свои причины», – пронеслось у девушки в голове.

В ту же секунду, считав напряжение собеседницы, Винсент вдруг встал с места и начал медленно, размеренно вышагивать по комнате. Каблуки его кожаных ботинок отбивали вполне четкий ритм, который действительно странным образом успокаивал.

– Вы знаете, чем я занимаюсь, помимо ведения дел в отеле?

Задаете много вопросов сотрудникам.

Скарлетт откашлялась, прежде чем ответить:

– Кажется, да… Вы ведь также управляющий острова… Мэр, наверное, или как это тут называется.

– Мэр? Да, можно и так сказать… – Винсент хитро прищурился. – А на кого учился Адам… Он случайно не рассказывал?

– Кажется, нет, – девушка не понимала, к чему ведет их разговор. Винсент плутал, ходил рядом, но почему-то не спрашивал прямо. Из-за этого становилось только тревожнее.

Скарлетт озарило странное предчувствие: «Я бы хотела уйти отсюда».

– Адам поступал в медицинский вуз, чтобы стать клиническим психологом или психотерапевтом. Однако обучение далось ему тяжело, по всей видимости, и Адам перешел на факультет зарубежной литературы. Жаль, он не стал талантливым поэтом.

Винсент остановился напротив портрета человека со знакомыми девушке отдельными чертами и никак не вспоминающимся именем:

– Он хотел стать как я. Стать мной. Но не получилось.

Скарлетт нахмурилась.

Что означает – стать мной?

В кабинете стало заметно холоднее. Девушка подвинулась ближе к краю кушетки, чтобы быть готовой в любой момент покинуть это место. Синклер-старший медленно повернулся к ней и поинтересовался:

– Вы хотите уйти?

Да как он?..

Скарлетт нервно сглотнула и больно прикусила губу. На какое-то время это заменяло девушке обкусывание кожи вокруг ногтевой пластины, когда она находилась в людных местах.

– Дерматофагия[14] может привести вас к заражению крови, не забывайте об этом, – продолжил мистер Синклер. – Прошу прощения за мою грубость.

Говорит прямо как Адам…

Винсент не терял времени и, пока Скарлетт переваривала очередную схожесть в мелочах между ним и сыном, медленно достал из шкафа в углу комнаты черную папку с листами.

– Вы не против, если я снова присяду напротив?

Девушка, отчего-то совершенно не чувствуя в себе сил отказать, осторожно кивнула. Винсент вытянул из папки два листа с разбросанными на них кляксами. Они заиграли яркими узорами на шершавой белесой поверхности бумаги.

– Хочу показать вам кое-что и вспомнить молодые годы. Возможно, еще немного потешить свое эго. Назовите первое, что увидите на картинке. Не раздумывая.

Девушка пристально вгляделась в изображение на бумаге. Кляксы расплывались в бесформенные фигуры, и она попыталась выцепить из этого хаоса хоть какое-то изображение.

– Я вижу… глаза.

– Любопытно… Значит, вы железный логик? Любитель фактов и правды? Они ведь не лгут, в отличие от людей.

Скарлетт улыбнулась, заранее смягчая ту правду, которую собиралась сообщить:

– Думаю, вы ошиблись, мистер Синклер.

– Неужели? Значит, мне сегодня не удастся самоутвердиться, очень жаль, – мужчина произнес эти слова с необычайной легкостью, и Скарлетт поняла, что он сам себя и опровергает. С самолюбием у Винсента было все в порядке.

– Я склонна к большей… ммм… эмпатии? Не знаю, как это объяснить. Иногда у меня получается считать то, что имеют в виду люди, даже если они говорят об обратном.

– Это крайне интересно. Предлагаю дать мне еще один шанс. Продолжим.

Мистер Синклер достал второй лист из папки и продемонстрировал его девушке.

– Здесь следы животных, – предположила Скарлетт. – Как будто лапы…Из всех зверей дикий человек есть самое страшное животное, не так ли?

– Но что это вообще значит?

– Не беспокойтесь, я лишь цитирую Жоржа Бюффона[15]. Иногда промышляю подобным: выражать чужие идеи всегда легче, чем придумывать свои.

Мужчина улыбнулся и попытался успокоить подчиненную:

– Ваш ответ не значит ничего плохого, лишь дает некую характеристику. Могу предположить, что вы не любите встревать в конфликты. В открытые конфликты. Жизнь научила вас прятаться, когда надо прятаться, и нападать, когда уже можно атаковать. Полезный навык.

– Думаю, это очень похоже на меня… – Скарлетт на секунду замолчала в задумчивости, подбирая нужные слова. – Иногда намного ценнее уметь слушать и слышать, а не нападать и остервенело размахивать кулаками. Вы понимаете, о чем я?

– Прекрасно понимаю. И, признаюсь, довольно приятно осознавать в полной мере, что я где-то попадаю в точку.

Винсенту загадочным образом удавалось говорить вкрадчиво, так что хотелось слушать его еще очень и очень долго. Голос мужчины не отталкивал, несмотря на металлические нотки, а наоборот, заманивал, парализовывал. Скарлетт ясно осознавала, что, скорее всего, ей просто приятно узнавать что-то о себе.

Как будто все это представление – ради тебя одного, такого особенного. Странные ощущения.

Все подобные и даже вторичные тесты личности – характеристики и были сделаны для того, чтобы, как и признавался сам Винсент, потешить свое эго. Это работало.

Мужчина аккуратно убрал листы обратно и поставил папку на полку. Наконец, спустя некоторое время Скарлетт смогла успокоиться и почувствовать себя в большей безопасности, чем она была раньше.

– Вы улыбаетесь. Довольны тестом?

Девушка и сама не заметила, как ее рот растянулся в ухмылке. Она тут же одернула себя, но тем не менее честно призналась:

– Это довольно интересный опыт, мистер Синклер.

– А что бы еще вы хотели о себе узнать?

Легче сказать, чего бы я с удовольствием о себе не знала.

Скарлетт облокотилась на спинку кушетки, постепенно расслабляясь и позволяя мыслям в голове оставаться в свободном полете.

И чего я так боялась? Винсент Синклер намного человечней той же мадам Ришар. Или некоторых гостей.

– Вы бы хотели узнать что-то о себе, что бы могло одновременно вас и напугать, и излечить?

Этот вопрос заставил девушку замереть на месте, вновь напрягаясь каждой мышцей тела.

– Не знаю, мистер Синклер. Мне разве не пора идти?

Винсент вновь оказался напротив кушетки и опустил голову так, чтобы глазами оказаться на одном уровне с глазами подчиненной.

– Каждый из нас таит несоизмеримую боль, которую сложно в себе раскопать. Жаль, что у кого-то даже не выпадает шанса ее выплеснуть.

В его тоне было что-то поистине успокаивающее. Скарлетт поймала себя на мысли, что впервые после смерти папы центром внимания стала она.

– Заранее прошу простить меня за некоторую некорректность, но я видел ваше личное дело.

Она затаила дыхание. По спине прошел легкий холодок, оставляющий за собой целую вереницу мурашек.

– Я знаю, что случилось с вашим отцом, – продолжил Винсент. – Мои соболезнования.

Не может… быть…

Скарлетт сделала рваный, медленный вдох, точно она надолго задержала дыхание под водой и наконец всплыла на гладкую поверхность, получив доступ к кислороду.

– Своего отца я тоже лишился в осознанном возрасте, так что могу хотя бы приблизительно понять всю трагедию вашей потери. Каким был ваш отец?

Впервые Скарлетт позволила себе больше, чем на протяжении всего года. Она обвела комнату затуманившимся взглядом.

– Папа всегда был не таким, как другие. Он был особенным. В детстве я его называла суперпапой.

– Как супергерой, не так ли?

– Да. Так его причуды объясняла мне мама. Папа иногда пугал своим странным поведением, поэтому она придумала историю о том, что это были необычные способности для спасения мира. Иногда он запирался и громко кричал в комнате. Тогда мы с мамой прятались, и она говорила, что силой своего голоса папа спасает всех людей на планете.

Винсент оперся подбородком о крепко сцепленные пальцы и продолжил внимательно слушать девушку.

– Спустя несколько часов, как он… как… он застрелился… я почему-то сразу вспомнила про эту легенду о суперспособностях.

Скарлетт мысленно ужаснулась: «Зачем я сейчас все это рассказываю? Нельзя. О таком не говорят своему начальству».

– И вы все это время поддерживали свою маму, так?

– Да. До сих пор поддерживаю.

– Какая чудовищная несправедливость.

– Я с вами не согласна. Маме намного хуже, и я оправилась намного быстрее, чем она…

– Я не говорил, что не верю вам. Лишь сказал, что это так несправедливо – становиться на место родителя и брать на себя всю ответственность.

Девушка резко замолчала, поймав себя на мысли, что пытается что-то спрятать. Темное, мерзкое, зарытое глубоко внутри.

– Вы не думали, что идеализируете его в своей голове? Это свойственно делать детям, чтобы защитить свою психику от тревожной истины, которая заключается в том, что родители тоже люди.

– Я… не знаю. Мама его идеализировала. Наверное, и я могла в какой-то степени. Это же папа. Как бы я ни боялась его… особенностей… я не могла не любить его.

– Под особенностями вы имеете в виду шизофрению? – внезапно уточнил Винсент.

Скарлетт резко встала с места, сжимая пальцы в кулаки.

– Давайте закончим.

– Как пожелаете, – мистер Синклер поднял руки в примирительном жесте. – Я хочу лишь задать последний, самый главный вопрос, с вашего позволения.

Не надо, хватит!

Девушка чувствовала, как беспорядочно заметалось сердце в грудной клетке. Скарлетт становилось физически плохо от этого разговора.

Винсент участливо заглянул ей в глаза и произнес, медленно растягивая каждое слово:

– Ваша мама… вы вините ее?

Словно по щелчку, из глаз девушки градом полились слезы. Скарлетт стало так стыдно от этого внезапного проявления чувства горя на физическом уровне, что она тут же спрятала лицо в ладонях:

– Я… не понимаю, почему я плачу…

Слезы невозможно было остановить, и девушка почувствовала себя маленьким глупым ребенком, который рыдает без причины.

– Это совершенно нормально. Пожалуйста, ответьте на вопрос.

Когда Скарлетт открыла рот, чтобы возразить и отказать, она поняла, что это конец. Нескончаемый поток едкой желчи и ненависти поднялся из глубины и вырвался, точно раскаленная магма.

– Это она должна была найти папу! Почему это была я? Почему я нашла его? Почему она не позаботилась обо мне? Почему обо мне никто не…

Скарлетт издала громкий всхлип и зажала себе рот, чтобы хоть как-то успокоиться, но это не помогало.

– В этом нет чьей-то вины, – тихо добавила она. – Разве можно найти крайнего в таком горе? Может быть, она поступила не как самая лучшая мать… но я прощаю ее за это. И все равно люблю всем сердцем.

Винсент с неподдельным интересом, не лишенный сочувствия, наблюдал за тем, как подчиненная постепенно приходила в себя и вытирала слезы с лица. Он бесшумно встал с кресла и ушел в противоположный угол комнаты, где красовались выставленные напоказ сигары и дорогой алкоголь. Там же стоял хрустальный графин с водой, из которого мужчина элегантно налил воды в стакан и предложил его девушке.

– Это я должна вас обслуживать… – запротестовала Скарлетт.

– Полно, вам сейчас нужнее.

Она сделала несколько долгих глотков воды и наконец окончательно успокоилась.

– Я глубоко сопереживаю вашему горю. Если бы вы хотели… попробовать некую терапию, чтобы окончательно проститься с отцом, только скажите. Я к вашим услугам. Здесь я не растерял хватку.

– А можно попробовать? – неуверенно спросила девушка.

– Устройтесь поудобнее и закройте глаза. Это не займет много времени.

– Не займет что?

– Гипноз.

Скарлетт не на шутку испугалась: «Гипноз?! Почему он сразу не сказал об этом?»

Винсент щелкнул пальцами, и девушка непроизвольно прикрыла глаза. Тело, так сильно нуждающееся в долгожданном отдыхе, с радостью укуталось в негу.

– Слушайте только мой голос, хорошо? Сделайте глубокий вдох…

Грудь сама по себе начала мерно подниматься и опускаться, и с каждым новым вдохом тело наполнялось большей тяжестью.

– И выдох…

Монотонный, глубокий голос Винсента успокаивал. Тяжелели веки, руки, кончики пальцев, каждая клеточка тела наливалась свинцом. В голове было пусто. Скарлетт даже не до конца осознавала, что именно говорит Винсент и сколько уже прошло времени. Минута, час, весь день? Ей было все равно. Если бы она даже захотела, не смогла бы пошевелить и мизинцем.

Будто вовсе не наяву, а уже у нее в голове прозвучал голос Винсента:

«А теперь… спи».

Скарлетт вновь оказалась у себя дома. Спустя недели, проведенные на Гевире, было настоящим счастьем оказаться в безопасности. Девушку с головой накрыла волна ностальгии и ощущение домашнего тепла.

«Сработало!» – поразилась она, оглядывая до боли знакомую комнату.

– Мама? Папа?.. Вы тут?

Ей страшно не хватало обоих родителей рядом. Скарлетт скучала по ним каждый день, каждую свободную минуту, проведенные на острове. Свет в соседней комнате был включен, и девушка поспешила туда, чтобы встретиться с кем-то, кого захочет увидеть ее сознание.

Однако дверь не поддавалась. Ручку будто заклинило, и сколько бы Скарлетт ни тянула за нее, ничего не получалось.

– Там кто-то есть… Откройте дверь!

Девушка видела едва колышущиеся тени по другую сторону и слышала шаги: туда-обратно, хаотичные, беспорядочные. В груди нарастала паника.

– Папа, это ты? Открой мне!

Затем до нее донесся тихий плач, больше похожий на скулеж и бормотание.

– Папа…

Скарлетт тянула дверь на себя изо всех сил, стучалась кулаками, но та никак не поддавалась. Девушка знала, что последует за этим, но продолжала дергать ручку, заливаясь слезами:

– Папочка, не делай этого! Умоляю тебя! Ради меня, пожалуйста… ради мамы…

Череда выстрелов резанули слух, и Скарлетт завопила от боли. Казалось, будто папа снова и снова продолжает умирать в своей комнате. И она ничего не могла с этим сделать. Как и год назад, она снова подвела его. Мираж постепенно начал растворяться, но Скарлетт никак не приходила в себя. Девушка даже не могла открыть глаза, чтобы убедиться в том, что кошмар закончился.

– За что, папа?!

Она почувствовала чье-то тепло. Кто-то прижал Скарлетт к груди, и она оказалась слишком слаба, чтобы сопротивляться.

Девушка была раздавлена происходящим. Она разрыдалась, громко, протяжно, так и не находя выхода внутренней боли. Слезы скатывались по щекам, попадали в открытый рот, капали на одежду. Она не могла заставить себя даже вытереть их.

– Папа!.. Папа… Это ведь ты?

Скарлетт прижималась к чьей-то груди, не отдавая себе отчета, как оказалась на полу, и кто именно находится рядом с ней. В чужих руках было не так страшно. Она не хотела отстраняться, даже наоборот, желала уткнуться в плечо и не поднимать голову, не признавать той реальности, в которой ей приходилось существовать.

Страшная боль в груди не унималась. Девушке казалось, что от страха ее колотящееся сердце вот-вот выпрыгнет из груди. То, что она сейчас пережила, казалось слишком реальным. Скарлетт все еще ощущала себя дома, перед запертой дверью, которую невозможно было отворить. Как и предотвратить то, что случится после.

Девушка продолжала громко всхлипывать, пока теплая рука невесомо гладила ее по спине. Эти движения успокаивали, помогали хоть немного расслабиться. Скарлетт начала постепенно успокаиваться, наслаждаясь тем, что больше не контролирует ситуацию. Ей не хотелось обдумывать происходящее. В этот момент она переживала целый спектр противоречащих друг другу чувств: страх, уязвимость, облегчение, злость.

Девушка находила утешение в том, чтобы вот так просто плакать навзрыд в чужую грудь. Скарлетт наконец подняла глаза, чтобы увидеть, как отец, здоровый, живой, улыбается своей лучезарной улыбкой и говорит ей, что все будет хорошо.

Но перед ней был вовсе не папа.

Девушка встретилась глазами с Винсентом Синклером. В его взгляде не было и крупицы сочувствия, лишь живой интерес к происходящему. Подчиненная оставалась для него лишь объектом наблюдения, экспериментом. И наверняка он был страшно доволен результатом.

Это все он… Он использовал меня!

Скарлетт отпрянула от Винсента, который успокаивал ее, и вскрикнула:

– Вы мне не помогли!.. Я не хочу пережить это снова.

Мужчина встал и молча протянул ей руку, чтобы помочь встать с пола.

– Возможно, это вы так думаете. Боль – тоже терапия, только шоковая.

– Я и так испытываю боль, постоянно, каждый миг своего существования, – злобно прошипела Скарлетт в ответ, игнорируя помощь.

– Тише-тише. Отправляйтесь к себе в комнату, отдохните. Вы сегодня и так много пережили и заслужили покой. Я освобождаю вас от работы до конца дня.

«У меня нет моральных сил на то, чтобы порадоваться. Я ничего не чувствую…» – с грустью подумала девушка.

– И да, вы окончательно приняты. Теперь это ваш новый дом.

– С-спасибо…

Скарлетт, не произнося больше ни слова, тенью выскользнула, стараясь не оглядываться. Когда девушка оказалась за дверями кабинета начальника, она приобняла себя за плечи и сползла по стене, прижавшись к ней спиной.

И почему мне так страшно? Разве я не должна радоваться, что меня взяли на работу?

Тревога постепенно наполняла каждую клеточку ее тела.

Если хорошенько подумать… не о такой работе я мечтала.

Скарлетт устремилась пустым, безжизненным взглядом вглубь бесконечного коридора. В голове прозвенели слова Винсента, сказанные ей напоследок: «Теперь это ваш новый дом».