Снег. Первое, что я заметил, когда наконец очнулся, – вокруг простиралось белое ледяное покрывало, укутывающее все на своем пути. Ветер был беспощадным, пробирал до костей одним лишь прикосновением. Металлические кандалы, впившиеся в мои запястья, лишь усиливали пронизывающий холод, раздирая нежную кожу, ставшую пугающе синей.

Зрение возвращалось ко мне мучительно медленно, размытые силуэты постепенно приобретали четкость. То ли от голода, то ли из-за тонкого слоя льда, осевшего на ресницах, я не мог понять, что мешало мне видеть. Мои ноги были сломаны, кости раздроблены, мышцы разорваны. Но я не кричал. Не потому, что терпел боль, – просто ее не чувствовал.

Мне потребовалось немало времени, чтобы осознать, где я нахожусь. Это был открытый атриум, высеченный в самой вершине горы. Зимний дворец возвышался величественным монолитом, врезавшимся в скальный массив. Гладкие колонны подпирали заостренные крыши, крытые красной черепицей, а массивные красные двери-луны с золотыми драконьими головами в качестве дверных молотков были плотно заперты. В другое время я бы, возможно, восхитился этим зрелищем. Но сейчас я едва цеплялся за жизнь.

Когда зрение полностью прояснилось, я понял, почему больше не чувствовал рук и ног. Меня приковали в коленопреклоненной позе к железному столбу. Цепи тянули мои руки назад, запястья были стиснуты так, что я не мог даже пошевелиться. Лодыжки намертво закрепили к булыжникам подо мной.

Свободного провисания цепей хватало ровно настолько, чтобы держать меня в мучительной позе, не позволяя прилечь. Еще одна цепь охватывала горло, сковывая движения головы. Стоило мне попытаться откинуться назад – и боль в коленях становилась невыносимой. Стоило податься вперед – и я начинал задыхаться.

Я не знал, сколько прошло времени, но липкая дымка в сознании намекала, что люди императора могли подмешать мне что-то в еду или воду. Маковый экстракт? Какое бы зелье это ни было, оно постепенно переставало действовать – а вместе с ним возвращалась агония, оживляя каждую нервную клетку в теле.

Слишком поздно я заметил еще одну фигуру, склонившуюся в оковах на другом конце атриума. Ее волосы рассыпались по плечам, скрывая лицо, одежды были разорваны и пропитаны запекшейся кровью. На ней было в три раза больше цепей, чем на мне. Но и количество вооруженных стражников, нацеливших копья в мою сторону, тоже превышало обычное. Лезвия угрожающе зависли в воздухе – в сантиметре от моего лица, груди, живота, готовые пронзить меня в любой момент.

– Цзинь!

Она не шелохнулась. Тихий смешок раздался где-то сбоку, пробирая меня до глубины души. Голос императора разжег во мне жгучую ярость. Я с усилием вытянул шею, чтобы его разглядеть. Он восседал под навесом большого шатра, с нескрываемым удовольствием поглощая жареное мясо, пышные паровые булочки и наваристое рагу. Живот болезненно свело от голода, слюна скопилась во рту. Сколько дней – или, может, недель? – прошло с тех пор, как я в последний раз ел?

– Рад наконец-то видеть тебя в сознании, – произнес император, небрежно жуя с открытым ртом. – Я уже начал беспокоиться, что убил очередное воплощение Красного дракона.

Мое лицо исказилось в замешательстве.

– Но… откуда ты…

– Откуда я знаю? – усмехнулся он. (Одна из его наложниц ловко взобралась к нему на колени и промокнула его губы шелковым платком.) – Ты был не особо осторожен, мой мальчик. Великий Искатель Нитей… Не каждому дано видеть красные нити Судьбы. Только тем, кто носит в себе древнюю магию. Истории о твоих находках разлетелись куда дальше, чем ты мог бы предположить. Найти тебя оказалось проще простого. Могучий Красный дракон, вернувшийся вновь.

Я сжал зубы:

– Значит, ты отправил меня на ее поиски специально?

– А почему бы и нет? Ты выполнил за меня всю работу. Стоило тебе отыскать свою Судьбу, мне оставалось лишь следить за тобой и ждать.

Я сплюнул в снег, выразив свое презрение без слов.

– Сотри с лица эту мерзкую ухмылку, крысеныш.

Император откинулся на спинку своего широкого низкого кресла, вырезанного из лакированного красного дерева. Взял с подноса квашеную сливу, бросил в рот и принялся жевать.

– Советую подбирать выражения, ты не в том положении, чтобы говорить со мной в подобном тоне.

Я дернулся в цепях, но они не поддались.

– Отпусти ее. Я сделаю все, что ты скажешь. Только, прошу, отпусти ее.

Император медленно поднялся, неторопливо оправляя длинные рукава халата. Затем, словно во время неспешной прогулки, направился ко мне, двигаясь медленно, с откровенным удовольствием. Остановившись передо мной, он склонился, его взгляд источал холодное удовлетворение.

– Умоляй сколько хочешь, – произнес он, проводя по моему лицу заостренным металлическим когтем, украшавшим его палец. – Ни один из вас никогда больше не вкусит свободы. Теперь, когда вы оба наконец у меня в руках.

В его голосе прозвучали такие мрачные нотки, что у меня перехватило дыхание. Я понял. Он не собирался нас убивать. Это было бы слишком просто. В смерти мы могли бы вырваться из его плена, могли бы вернуться вновь, переродиться. Но теперь мы в его власти. Связанные, пойманные, беспомощные. Его пленники – навсегда.

Я задумался, не стоит ли мне перекусить себе язык, утонув в собственной крови. Или отказаться от пищи, умереть от голода и прийти в этот мир снова. Я мог бы вернуться сколько угодно раз. Но что насчет Цзинь? Выдержала бы она еще одну разлуку после всего, что мы пережили? Или, когда ее нить снова ослабнет, она просто сдастся? Эта мысль ужасала. Оказалось, что даже смерть нас не спасет, и эта мысль приводила меня в ужас.

С другого конца атриума раздался сдавленный стон. Цзинь дрогнула и, моргнув, пришла в сознание. Как только ее взгляд сфокусировался на императоре, в ее глазах вспыхнул опасный темно-зеленый оттенок.

– Убери от него руки! – пронзительно закричала она, так яростно, что стражники шарахнулись назад.

Император засмеялся:

– Ну наконец-то. Теперь начнется самое интересное.

Я замер:

– Что ты имеешь в виду?

– Семь тысяч лет, семь тысяч лет я выслеживал вас. И наконец ты вернулся с магией дракона. Теперь у меня будет не один, а два могущественных зверя.

Я перестал чувствовать собственное тело. Холод размывал границы между мной и окружающим миром. Я понял его замысел. Он собирался забрать нас по частям. Постепенно или разом. Он убил свою родственную душу ради магии. Так на что же еще он был способен?

Император пугал меня больше, чем зверь Фэй или Яюй. Больше, чем война. Больше, чем смерть. Я смотрел на него, прикованный к земле, и понимал: в этом мире не существовало существа с более черным сердцем. Он и был демоном. И если я найду способ выбраться отсюда, я отправлю его прямиком в ад.

– Давай же, – усмехнулся император, легко толкнув меня носком сапога в бедро. – Превратись, мальчик. Покажи мне Красного дракона во всей его красе.

Я лишь бросил на него мрачный взгляд.

– Запомни мои слова: когда я убью тебя, я наслажусь каждым твоим криком.

И на мгновение – едва уловимое, мимолетное – я заметил в его глазах проблеск чего-то похожего на страх. Он был жесток, но он не был дураком. Он был смертным. Это я никак не должен был забывать.

– Ты превратишься, – повторил он, и голос его окреп. – Или же я принесу твоей Судьбе такую боль, какой ты еще не видел.

Я рванулся вперед, но цепи лишь глубже впились в запястья.

– Не смей ее трогать!

Император наклонился, его лицо оказалось всего в дюйме от моего.

– Хочешь проверить меня, мальчишка? – произнес он с тихим весельем. – Даже если я ее убью, она вернется. Я буду убивать ее снова и снова, пока она не переродится драконом. Сколько бы жизней это ни заняло – так же, как я поступил с тобой. Я заставлю тебя наблюдать за каждым разом, пока ты не подчинишься.

Лед пронзал мою обнаженную кожу. Я зажмурился, и сквозь боль и оцепенение разум наконец прояснился.

Первый раз, когда я вернулся, я был мальчишкой. Мою деревню выкосила беспощадная чума. Я видел его – незнакомца с флаконами, полными синих камней. Нет. Не камней – чешуек. Я вспомнил свою мать и своего отца из той жизни, как они умоляли его отдать им лекарство, что исцелило их соседей. Но тот отказал – потому что они не могли заплатить.

Когда я родился райской птицей, это была его клетка, в которой я сидел в одиночестве, пока не умер. А когда я переродился Фэй, кто возглавлял охотников, устроивших на меня засаду?

Император. Каждый раз он приходил за мной, проверяя наличие магии. Во всех жизнях. Во всех обличьях. Этот монстр следовал за мной. Оставался лишь один путь вырваться из его лап. Я должен был освободить его душу от тела, разорвать этот проклятый круг – освободить душу А-Цяня. Только тогда у моего сына появился бы шанс вернуться.

– Довольно! – закричала Цзинь. – Ты ошибаешься. Он не дракон.

Император прищурился, посмотрел на нее внимательно. Оставил меня и неторопливо направился к ней.

– Повтори?

– Сай – смертный, – твердо сказала она. – У него нет никаких сил.

– Ты лжешь. Охотница рассказала мне о его красных глазах. О его нечеловеческой силе.

Цзинь кивнула в мою сторону.

– Посмотри на него, – спокойно произнесла она. – Если бы это было правдой, разве он бы не освободился? Красный дракон был в три раза сильнее меня.

Император фыркнул, не скрывая сомнений.

– Думаешь, я идиот?

– Это правда.

– Думаю, я смогу это проверить.

– Ты просто убьешь его, – сказала Цзинь.

– Это риск, на который я готов пойти, – ответил император. – Пока что бремя лежит на тебе. Давай, высвободи свою силу, чтобы я наконец забрал то, что принадлежит мне.

– Прекрати! – закричал я, задыхаясь в своих оковах. – Если ты ее тронешь…

– Как, вот так? – Он схватил Цзинь за волосы и дернул ее голову назад. Она вскрикнула, ее глаза сразу наполнились слезами, которые мгновенно замерзли от холода. – Я могу перерезать ей горло прямо сейчас. А если не смогу получить ее чешую, могу высосать из нее кровь. Хотя бы тогда она принесет мне пользу.

Гнев, рвавшийся наружу, пульсировал во мне с невыносимой силой. Голова гудела, грудь горела. Я был на грани – стоило только отпустить последнюю нить самообладания, и магия, что текла в моей крови, разорвала бы императора на части.

Цзинь почувствовала это. Посмотрела на меня, умоляя взглядом. Ее отчаяние разлилось по нашей связи холодным водопадом на пылающий костер. Я стиснул зубы, едва ли справляясь с эмоциями. Нельзя было давать императору того, чего он жаждал. Двух драконов. Даже если я еще сам не был уверен, способен ли обратиться полностью, ему точно не стоило об этом знать.

Император замер, изучая меня долгую минуту. Потом медленно развернулся, его взгляд холодел с каждым шагом. Встав перед своим троном, он щелкнул пальцами, подзывая одну из множества своих наложниц, и та послушно наполнила кувшин рисовым вином.

– Ты все равно сдашься и превратишься, – бросил он Цзинь. – По своей воле. Или по принуждению.

Я запрокинул голову и уставился в бушующую метель. Ледяные осколки били в лицо, обжигая кожу, как раскаленный уголь.

– Мы не дадим тебе ничего, – выдохнул я.

Император ухмыльнулся.

– О нет, мальчик. Ты отдашь мне все. Я всегда получаю то, что хочу. – Он откинулся назад, с наслаждением отпил глоток вина. Затем щелкнул пальцами в сторону солдат. – На стол его.

Не успел я и глазом моргнуть, как стражники освободили меня от столба и, схватив под руки, поволокли к деревянному столу, установленному так, чтобы Цзинь видела все. Я не знал, чего ожидать. Он был похож на любой другой стол, если не считать металлических наручников, прикрученных к его поверхности.

– Что ты собираешься делать? – рыкнул я. – Клеймить меня? Ломать кости? Разрывать кожу?

Император ответил лишь медленной улыбкой, расплывающейся по его лицу.

– Принесите воду.