Я фыркнул:

– Ты собираешься заливать меня водой, пока я не сдамся?

Император даже не удостоил меня ответом, снова переключив все внимание на свой пир. Очевидно, я был недостоин даже его презрения. Пока он наслаждался бесконечным застольем, стражники тем временем занялись странной конструкцией надо мной, закрепляя массивное ведро с водой на крюке в нескольких футах над моей головой.

Меня уложили на холодный неудобный деревянный стол, поверхность которого была покрыта резными узорами, впивавшимися в спину. Запястья и лодыжки прочно зафиксировали по бокам, а железная скоба сдавила горло, не давая пошевелить шеей. Я услышал, как металл скребанул по дереву, – один из стражников снял восковую пробку, закрывавшую крошечное отверстие в ведре.

Первая капля сорвалась вниз и угодила мне прямо в лоб, заставив меня вздрогнуть. Даже здесь, на вершине горы, было холодно до онемения, но я не собирался пасть из-за каких-то капель. Он что, правда собирался сломить меня этим? Боль, пытки, раскаленное железо – я был готов ко всему, но это? Всего лишь вода?

Кап. Кап. Кап. Кап.

Капли падали хаотично, без всякого ритма. Иногда – тяжело и резко, иногда – едва касаясь кожи. От холода лоб начал неметь, затем появилась тупая боль. Спустя пару часов в голове запульсировало, за глазами сдавило невыносимой давящей болью. Вода стекала по вискам, за уши, сползала на шею, пропитывая воротник халата. А затем застывала ледяной коркой под натиском горной прохлады.

Я не мог пошевелить головой, не мог даже закрыть глаза – веки мгновенно промерзали.

Кап.

Я был скован так сильно, что мог лишь смотреть в небо. Мой дискомфорт рос – медленно, но ощутимо, с каждой секундой. Из-за того, что капли воды падали без всякого ритма, за долгими паузами следовал внезапный шквал быстрых ударов. Я пытался не зацикливаться на этом, но вскоре стало невозможно не ждать каждую новую каплю. Это сводило с ума.

Кап, кап, кап…

Моя шея напряглась. Любая попытка моргнуть, чтобы избавиться от влаги, скапливающейся на веках, была бесполезна. Вода либо застывала в глубине моих глаз, либо замерзала на ресницах. Я извивался на столе, пытаясь повернуть голову, чтобы избежать следующей капли, но зажим на шее не давал мне ни малейшего шанса.

Кап.

Чем сильнее я сопротивлялся, тем больше обострялись чувства. Вся уверенность, что была у меня раньше, растворялась вместе с водой. Паника сжимала мои легкие, не давая вдохнуть. К концу дня я превратился в жалкое, всхлипывающее подобие себя. Я хотел, чтобы все прекратилось. Когда же, черт возьми, опустеет это проклятое ведро?

– Сай! – донесся до меня голос Цзинь, приглушенный, едва различимый. – Ты должен сосредоточиться!

– Я.… я пытаюсь…

Кап. Кап.

Император весело причмокнул губами, разорвав мякоть сочного плода.

– Эффективно, не правда ли? – усмехнулся он. – Маленькая хитрость, которую придумали мои генералы для допросов. Кости срастаются, кожа заживает, но вот сломленный разум уже не починить.

Я услышал шорох одежды – он снова приблизился, наклонился так низко, что я почувствовал его дыхание у самого уха.

– Интересно, как ты продержишься всю ночь. Постарайся выспаться, мальчик, если сможешь.

– Да пошел ты, – выдавил я сквозь зубы.

Он ушел так же быстро, как пришел. Я снова оказался в одиночестве, все так же беспомощно скованный и подвластный воде. Боль накатывала волнами. Мое тело немело, но спустя несколько секунд отдельные его части вспыхивали агонией. Судороги сводили мышцы, ломило суставы, горло саднило от трения о стальной зажим. Я пытался сосредоточиться на дыхании – вдох, выдох, снова вдох, – но хаотичные капли не давали удержать внимание.

Так просто и в то же время так мучительно.

– Сай. – Голос Цзинь сорвался на всхлип. – Сай, прости меня… Я вытащу нас отсюда.

Кап.

Мои зубы стучали при каждой новой капле, обрушивавшейся на мой лоб. Из горла вырвался всхлип – сдавленный, отчаянный. Холод был таким резким и пронзительным, словно кто-то вонзал в меня острие кинжала.

– Я… Я не могу… дышать…

– Сай!

– Я хочу домой.

Слова сорвались с моих губ сами, вырвавшись из самой глубины души.

Домой.

Я хотел вернуться в чайный дом. Хотел снова ощутить тепло, укрыться от жестокости этого мира. Хотел увидеть мать. Я так сильно скучал по ее добрым рукам, по ее заботливому голосу. Как долго я был вдали от нее?

Она здорова? Она ждет меня? Я был глупцом, когда недооценил императора. Попытался очистить мысли, но с каждой новой каплей страх вгрызался в мой разум все глубже и глубже. Он оплетал меня липкими неумолимыми щупальцами, вгрызался в мозг, пришептывая, что выхода нет.

Выхода не будет, пока Цзинь не отдаст императору то, что он хочет. Ее же тем временем терзали, словно собирая урожай: чешую сдирали для лекарств, зубы вырывали, чтобы ковать из них оружие, глаза выдавливали просто ради забавы.

Я потянулся к ней через нашу связь, искал ее тепло, как мотылек, летящий к угасающему пламени. Но ей было не лучше, чем мне, – ее отчаяние было ледяным и невыносимо тяжелым. Видеть, как я страдаю, для нее было такой же пыткой, как и мои собственные мучения.

– Скажите императору, что я дам ему то, чего он хочет, – произнесла Цзинь, обращаясь к ближайшим стражникам. Ее голос дрожал.

– Нет! – взревел я.

– Сай…

– Я не потеряю тебя! – рявкнул я. – Никогда больше.

– Он сломает твой разум.

– Моя Судьба. Любовь всех моих жизней. Ради тебя я выдержу все.

Но даже говоря это, я содрогался, мое тело больше не подчинялось мне. Живот скручивало от тревоги, удушливого страха, тошноты.

– Ты должна найти способ сбежать, – выдохнул я. – Не дай этому чудовищу ничего.

– Сай…

Я больше не слышал ее слов. Воздух, стол, мое тело… Казалось, я вовсе перестал существовать. Оставалась только каждая падающая капля – хуже, чем стрела, пронзающая череп. Чем сильнее я пытался не замечать ее, тем острее становилось мучение.

Так продолжалось бесконечно, пока солнце не склонилось за горизонт, уступая место луне. В какой-то момент стражники пришли заменить ведро, наполнив его заново, – и свежая вода оказалась еще холоднее прежней. Я не нашел облегчения в тех нескольких минутах, что потребовались им на замену их орудия пытки, ведь я знал, что последует дальше.