Что-то схватило меня. Точнее, кто-то. Цзинь стремительно бросилась ко мне, ее когти вытянулись, и ее змеевидное тело обвило мое. Я вздохнул, потрясенный и опустошенный от своих воспоминаний. Я вцепился в нее, стараясь не тянуть за гриву. Резкое изменение направления вызвало у меня головокружение, но затем наш взлет в небо оказался таким же захватывающим, как и падение.

Когда она вновь подняла меня к краю утеса, я заметил блеск чего-то металлического, летящего прямо к нам. Стрела. На краю обрыва стояла охотница с натянутым луком, прицеливаясь в извивающуюся форму Цзинь.

– Нет! – крикнул я. Но было уже слишком поздно.

Стрела пробила грудь Цзинь, и она издала громкий вопль боли. Я не мог ничего сделать, кроме как держаться за нее, паника пронизывала наш союз. Драконица, моя любовь, мое сердце, начала падать.

Отчаяние охватило меня. Должно быть что-то, что я могу сделать. Я вспомнил свой всплеск гнева в деревне, как моя ярость каким-то образом стала первым шагом к превращению. Я вспомнил свои красные глаза, острые зубы и невообразимую силу. Если магия Красного дракона течет в моих венах, значит, я должен уметь управлять этой силой. Как жаль, что я не знал, как ее контролировать. Как мне спасти свою Судьбу?

– Цзинь! – крикнул я, готовясь встретить свою смерть во второй раз за этот день. – Цзинь, пожалуйста, ты должна…

Мне не хватило времени, чтобы подняться, и она приняла на себя весь удар падения. Громкий удар, когда мы врезались в холодную твердую землю, был достаточно силен, чтобы сотрясти меня до костей. Я почувствовал невыносимую боль, но, по крайней мере, я был жив.

Пыль поднялась под нами, покрывая кожу и щипля глаза. Где бы мы ни оказались, здесь было холодно и темно. Свет почти не проникал в пустое ущелье, как я думал, давно высохшее и покинутое людьми. Даже сорняки, обычно стойкие перед самыми суровыми условиями, погибли здесь.

Я встал на ноги, игнорируя резкую боль в лодыжке, которая, похоже, была сломана. Мне еще повезло. Моя любимая в облике дракона оставалась тревожно неподвижной. Из груди вырвался судорожный вздох, когда я потянулся к ней, осторожно прикасаясь кончиками пальцев к ее холодной чешуе.

– Цзинь? – слабо позвал я, горло сдавило. – Цзинь.

Я взглянул на нашу нить Судьбы – она все еще связывала нас, но надолго ли? Жалко хромая, я добрался до головы Цзинь, осторожно очистил ее глаза от пыли. Цзинь застонала и зашевелилась, пытаясь выпрямиться. В ее груди торчала стрела, застрявшая острием глубоко внутри.

– Не двигайся, моя госпожа. Я найду… – Мои слова оборвались, когда я огляделся вокруг. Помощи ждать неоткуда. С трудом сглотнув, я поддержал ее голову под подбородком и прижал лоб к ее морде. – Пожалуйста, потерпи немного. Я выведу нас отсюда.

Тихое зловещее рычание донеслось до моих ушей. Я медленно повернулся, по коже пробежали мурашки. Тело заныло от перенапряжения. Теперь, когда пыль осела, я наконец понял, что это ущелье далеко не заброшено. Из темной бездны на меня смотрели две светящиеся красные точки. Я заметил отблеск острых клыков. Одна пара глаз становилась двумя, две – четырьмя, четыре – восемью. И вот уже я и Цзинь столкнулись с целым полчищем кровожадных тварей.

Целая семья тварей Яюй. Похоже, нам не повезло и мы свалились прямо в их логово. Они оскаливали зубы, с их желтых клыков капала густая слюна. Их ноздри раздувались. Монстры напряглись, готовые прыгнуть. Мы с Цзинь были в меньшинстве. Двадцать против одного. Отступать некуда. Мы либо сражаемся, либо умираем.

Они начали кружить вокруг нас, и я представлял, как они разрывают нас на части, наслаждаются нашими останками. Мысли о том, как моя Судьба погибнет, пробудили во мне что-то темное. Пока я дышал, я был готов бороться, чтобы никто не смог причинить ей боль. Если этим проклятым тварям хотелось крови дракона, пусть сначала пройдут через меня.

Я сделал глубокий вдох. А потом выпустил его. Каждая капля раздражения, ярости, безумия вырвалась наружу, черпая силу из неизведанного источника. Моя кожа вспыхнула жаром тысячи солнц, зубы заострились так быстро, что я порезал собственный язык, ногти вытянулись в опасные когти, смертоносные, как десять дикарских клинков. Рев, вырвавшийся из меня, не был похож на драконий, но и не был человеческим. Произошло неполное перевоплощение – я не знал, был ли вообще способен на это, – но такой формы вполне хватило, чтобы выплеснуть ярость.

Яюй прыгали, неистово рыча, но я был готов. Я не знал страха, чувствовал только неукротимую ненависть. Никто не тронет мою Судьбу. Никто. Это была кровавая битва.

Они кусали, царапали, и я отвечал тем же. Я уже не был собой, меня охватил гнев настолько, что мир вокруг исчезал. Я не мог отличить врага от врага. Все сливалось в одну огромную угрозу, которую должен был уничтожить только я. Я разрывал тварей голыми руками, скрежетал зубами, бросал грязь в их глаза. Один убитый, десять убитых – не имело значения. Сила, которой я обладал, была темной и опасной.

– Сай! – Цзинь кричала мое имя. – Сай, достаточно!

Но я не мог остановиться. Мой разум медленно ускользал. Эти движения, это сердцебиение, это всепоглощающее желание крови – не были моими. Я не сдерживался. Я бы не позволил себе сдерживаться. Я бы уничтожил каждое существо на своем пути, если это помогло бы защитить мою Судьбу. Даже если для этого мне бы нужно было уничтожить самого себя.

Цзинь приняла человеческую форму и бросилась ко мне в объятия.

– Они мертвы. – Ее голос дрожал. – Я в безопасности. Мы в порядке.

Без раздумий я отбросил ее от себя, и она упала прямо на землю. И лишь когда услышал ее крик и заметил кровь на руке, когда отдергивал ее, осознал, что потерял контроль. Мгновенная ясность накрыла меня, следом пришел ужас. Что я сделал?

– Прости меня, – сказал я, охваченный паникой, спеша поднять ее, бережно обнимая. Как я мог коснуться ее, когда я был здесь, чтобы защищать? – Прости, душа моя. Я не хотел…

Она вдыхала сквозь стиснутые зубы, невероятная боль отразилась на ее лице. Я осторожно снял с нее верхнюю одежду, чтобы осмотреть рану. Стрела охотницы застряла прямо под ключицей Цзинь. Кровь окрасила в багровый ее одежду, алые ручейки струились вниз.

– Мне нужно вытащить ее, – сказал я с сожалением.

Она слегка покачала головой, морщась от боли.

– Нет… не здесь. Тут могут быть другие.

Я знал, что она права. Свежая кровь только привлекла бы остальных тварей, заперев нас в ловушке. К тому же нужно было поскорее найти укрытие, пока ночной холод не поглотил нас.

– Держись за меня, – сказал я, поднимая ее и заключая в свои объятия.

Цзинь застонала, прижимаясь ко мне, ее голова наклонилась набок, а на лбу выступила испарина. Ее дыхание было прерывистым, а лицо стало настолько бледным, что я не мог не запаниковать. Она говорила, что исцеляется быстрее, чем другие, но что, если ее магия не справится? Что, если кровь унесет ее силы быстрее, чем она сможет исцелить себя? Я должен был как можно скорее вытащить стрелу, но сперва нужно было найти укрытие.

Я шел дальше по ущелью, и холод начинал пронизывать меня все глубже. Здесь было тихо, почти не было света. Я не мог понять, была ли это боль, или я ощущал страдания моей любимой через нашу связь, но, так или иначе, путь казался невыносимо тяжелым.

И вот, как только я уже потерял надежду, я нашел нишу в скале. Я почти закричал от радости. Отыскал именно то место, которое нам и было нужно. Положив Цзинь на землю, я сбросил зимнюю куртку и накрыл ее дрожащее тело. Теперь нам нужен был свет.

Сухих палок в округе было предостаточно: ветки, трава, мертвые кустарники. Но камни, которые я использовал для разжигания огня, отсырели. Я вздохнул, отчаявшись, чувствуя, что не выдержу, и едва не расплакался.

– Как бы я хотел, чтобы мы могли дышать огнем, – сказал я сквозь зубы. – Боги, пожалуйста…

И вот выскочила искра, опаляя листья. Маленькое пламя медленно разгорелось, и с облегчением я добавил еще пару веток. Вскоре костер уже горел ярко, отбрасывая тени на стены нашей ниши и медленно наполняя воздух теплом.

– Удалось! – выдохнул я.

– Да-а-а, – еле слышно ответила Цзинь, стараясь изо всех сил не закрывать глаза.

Я присел рядом с ней, осторожно осмотрел ее рану. Кожа стала красной и припухлой. Извлечь стрелу будет крайне сложно.

– Ты готова? – спросил я.

– Ты уверен, что нельзя оставить ее внутри?

– Будь храброй, моя госпожа.

Ее нижняя губа задрожала, и на усталом лице отчетливо читался страх.

– Хорошо, – прошептала она. – Тебе придется использовать наконечник стрелы, чтобы прижечь рану.

Я старался не показывать тревоги.

– Буду как можно осторожнее.

Когда я схватил стержень стрелы, Цзинь сделала глубокий вдох, стиснула зубы. Она дрожала, но сдерживала крик, а ее беспокойство рвалось сквозь нашу связь. Я собрал всю волю, чтобы не остановиться, не сломаться, не дать себе уступить, увидев ее в таком состоянии. Я с трудом извлек острие стрелы и, не теряя времени, поднес его к огню. Металл стал ярко-красным от жара, готовый к следующему шагу. Я взглянул на Цзинь, и она лишь кивнула.

Когда я прижал раскаленное железо к ее коже, слезы потекли из ее глаз, но она не издала ни звука. Мучительное дело завершилось всего за несколько секунд. Я отбросил стрелу и поднял Цзинь, усадил на свои колени, чтобы она была ко мне как можно ближе. Я мягко покачивал ее, целуя в виски, в щеки, в волосы. Мой единственный способ извиниться за доставленную ей боль, потому что никакие слова не смогли бы передать того, что я чувствовал на самом деле.

Когда ее глаза закрылись, это стало маленьким утешением. Я молча переживал случившееся, был настороже. Если я собираюсь защитить Цзинь, мне нужно стать намного сильнее. Любой ценой.