Раджендра Джайпал, офицер связи Терранской делегации на Объединенных планетах, произнес бегло, но с сильным хинди-акцентом:

– Парсональный разговор, пожалуйста… Я хочу поговорить с Миланом Райдом, номер 726–0711, Парфия, Пенсильвания… Все верно.

Ожидая ответа, Джайпал смотрел на телефон так, будто это была ядовитая лоза, которая заполонила его сад. Будучи нереконструированным антимеханистом, он рассматривал большинство признаков Западного мира с мрачным подозрительным видом.

– Ваш корреспондент на линии, – сказал телефон.

Джайпал заговорил:

– Алло, Милан? Это АрДжей. Как дела?.. О, не хужие, чем обычно. Ответить на миллион звонков и писем, пожать тысячи рук. Бр-р-р! Ладно, слушай. Железная дорога предоставила нам два специальных спальных вагона и один багажный на всю дорогу от Нью-Хейвена до Филадельфии. Мы должны посадить делегатов ф пятницу, а поезд прицепит эти вагоны и скинет их на Тринадцатой улице в семь тридцать утра в субботу. Ты зафиксировал? Семь тридцать утра по летнему времени. Запиши, пожалуйста. Твои люди должны их оттуда забрать. В багажном вагоне будут фореллианцы, потому что в спальный они не входят. Для них тебе надо подогнать к станции грузовик. Как дела на твоей стороне?

Заунывный голос ответил:

– Миссис Кресс заболела, поэтому, как вице-председатель комитета по встрече, я должен… делать всю работу, носиться повсюду и все проверять, трясти каждому руку. Если бы я знал, во что ввязываюсь.

– Если ты думаешь, что тебе есть на что жаловаться, давай поменяемся работами. Ты получил письмо со списком делегатов?

– Да… Э-э-э… Вот оно.

– Хорошо, вычеркни мурианцев и кословианцев, но добавь одного ошиданца.

– Как его зовут?

– Зла-бзам Ксан-рдуп.

– А по буквам?

Джайпал продиктовал по буквам:

– Получилось?

– Угу. Ты же у нас остановишься?

– Звини, но я не смогу приехать.

– О боже! Мы с Луизой рассчитывали на это.

В голосе прозвучала боль. Джайпал познакомился с Райдами в прошлом году, когда организовывали похожий визит на уик-энд для семей с Ардмора. Джайпал и Райд сразу почувствовали взаимную симпатию, основанную на общем неприятии всего остального мира.

– И я тоже, – сказал Джайпал, – но в субботу должен прибыть корабль с Сириуса. Слушай, есть одна пара, которую я хотел бы вписать к вам.

– Кто?

– Османианцы.

Шелестя бумагами, Райд проверил список.

– Мистер и миссис Стерга?

– Да, их зовут Стерга и Сви. Без детей.

– Как они выглядят?

– Что-то вроде осьминогов или, возможно, сороконожки.

– Хм, звучит не очень приятно. Они говорят?

– Лучше, чем мы с тобой. У них есть… как это называется… склонность к языкам.

– Почему ты хочешь, чтобы я их взял?

– Потому что, – объяснил Джайпал, – их планета богата естественными трансурановыми элементами и мы ведем переговоры о лицензии на добычу. Это ошень тонкое дело, и не годится, если Стерги попадут не в те руки. Вроде того… кто был тот неотесанный остолоп, что я встретил у Крессов?

– Чарли Циглер?

– Он самый.

Джайпал фыркнул, вспомнив, как Циглер повязывал салфетку вокруг головы, изображая для смеху мудрого свами. Сам Джайпал был лишен чувства юмора, поэтому ржание других гостей над бородатыми шутками Циглера было для него как соль на раны.

Он продолжил:

– Эти люди вообще не умеют принимать гостей. А вас я знаю как тактичных людей, в отличие от этих глупых этноцентристов, которые будут изображать ужас или превосходство. Теперь, у тебя есть списки питания?

Бормотание.

– Да, есть список тех, кто может есть любую человеческую еду, тех, кто может есть некоторую человеческую еду, и тех, кто не может есть никакой.

– Специальное пфитание для последней группы будет отправлено тем же поездом. Проверь, чтобы его доставили по правильным адресам.

– У меня на станции будет пара грузовиков. Сделай так, чтобы каждый ящик был четко промаркирован. А что насчет… этих османианцев? Какие они, кроме того, что осьминоги?

– О, они довольно веселые и дружелюбные. Жизнерадостные. Они едят что угодно. У тебя не будет никаких проблем.

Джайпал мог бы рассказать много больше про османианцев, но воздержался из страха отпугнуть Райда.

– Теперь, убедись, что чавантийцев не отправят к тем, у кого фобии на змей. Помни, что стайнианцы едят в одиночестве и рассматривают упоминание любой пищи неприличным. Проверь, что там, куда отправят фореллианцев, есть пустой амбар или гараж, где они будут спать…

* * *

– Луиза! – позвал Милан Райд. – Это был АрДжей. Можешь помочь мне со списками прямо сейчас?

Райд был маленьким мужчиной, в котором сочеталась склонность к агрессивному стилю в одежде с робким, озабоченным, нервным, суетливым поведением. Он работал инженером в корпорации «Охотничий биорезонатор». Ему на роду было написано управляться с внеземными посетителями, потому что он считал, что легче договориться с иностранцами, чем с соотечественниками.

Вошла его жена, стройная женщина близкого к нему типа. Они принялись за работу над списком делегатов Объединенных планет, которые собирались посетить Парфию, и списками местных семей, которые будут их принимать.

Это был третий год, когда персоналу ОП предоставляли неформальный уик-энд в земных домах. Все три раза их размещали в американских домах, потому что штаб-квартира ОП находилась в Нью-Хейвене.

Успех этого проекта, однако, заставил другие нации потребовать, чтобы им позволили тоже показать, какие они приятные люди. Поэтому на следующий год предполагалось посетить греческие Афины.

– У робертсонианцев нет чувства времени, поэтому лучше отдать их Хобартам, – рассуждал Милан Райд. – У них тоже нет.

– Тогда никто из них не придет ни на одно мероприятие, – возразила Луиза Райд.

– Ну и что? Как насчет мендезианцев? В заметках Джайпала говорится, что они не переносят, когда к ним прикасаются.

– Раджендра и сам не переносит, хотя и старается не показывать. Какое-то индуистское табу.

– Угу. Давай посмотрим… А что, Голдторпы разве не санитарные фрики?

– Обычные люди! И мендезианцев они трогать не станут. Их детям приходится мыть руки всякий раз, как потрогают деньги, а Беатрис Голдторп надевает резиновые перчатки, когда читает книгу из публичной библиотеки, опасаясь микробов.

– А как поступить с ошиданцами? – спросил он.

– Какие они, дорогой?

– АрДжей говорит, что они самая формальная раса галактики, с наиболее изысканным этикетом. Как он тут пишет, «они то, что называют накрахмаленными рубашками, только рубашек не носят».

– Я и не знала, что Раджендра умеет так шутить, – сказала Луиза Райд. – Как насчет доктора МакКлинтока? Он тоже накрахмаленная рубашка.

– Дорогая, ты великолепна. Их получает преподобный Джон Р. МакКлинток.

– А что с Циглерами? Конни Циглер звонила, чтобы напомнить нам, что они подавали заявку заранее.

Райд нахмурился:

– Я собираюсь утрясать этот список до тех пор, пока Циглеры не окажутся в самом его низу, и они не получат ни одного инопланетянина.

– Пожалуйста, не делай этого, миленький. Я знаю, что ты их не любишь, но с соседями надо ладить.

– Но АрДжей сказал, что вообще не хочет, чтобы Циглеры принимали гостей!

– О, дорогой! Если они узнают, что мы их надули с гостями…

– Ничего не поделаешь! К тому же АрДжей прав. Они… они типичные этноцентристы. Я корчился от стыда, когда Чарли рассказывал скверные анекдоты про макаронников, пейсатых и черных, я чувствовал, что должен его остановить, но не знал как. Представляешь, как Чарли назовет некоторых инопланетян букашками – в своем громогласном чикагском стиле?

– Но они из штанов выпрыгивали, чтобы попасть в список…

– Это не потому, что они любят инопланетян, а потому что терпеть не могут, когда их обносят.

– Ну что ж, если иначе нельзя… Кто там еще? – спросила она.

– Это все, если только АрДжей опять не позвонит. Так, что мы будем делать со Стергом и Сви?

– Я полагаю, мы можем поместить их в комнату Джорджа. Что им нравится?

– Здесь написано, что они любят вечеринки, экскурсии и плавание.

– Можем отвести их в бассейн.

– Конечно. И раз они прибывают рано, мы можем отвезти их домой на завтрак, а потом в Геттисберг на пикник.

* * *

Несколько следующих дней Парфия судорожно готовилась к приему экзотических гостей. Торговцы набивали витрины межпланетными выкладками: поделки с Робертсонии, чучела фхе: гб со Шлеммирии, фотомонтаж с видами Флахертии.

В Нижне-Сиддимской средней школе исполнители репетировали на сцене предстоящее празднование, а волонтеры готовили подвал для клубничного фестиваля. Миссис Кармайкл, председатель оргкомитета, носилась вокруг, надзирая за всеми:

– Где этот несчастный, который собирался починить громкоговоритель?.. Нет, знаменосцы не должны нести винтовки. Мы пытаемся показать этим существам, какие мы мирные…

* * *

Поезд «Квакер» вкатился на станцию «Тринадцатая улица». Принимающие лица из Парфии облепили три задних вагона на северном конце платформы. Пока путейщики отцепляли эти вагоны, двери открылись и вышла пара землян. После них начали высаживаться инопланетяне.

Милан Райд устремился вперед, чтобы поприветствовать довольно высокого землянина:

– Я – Райд.

– Как поживаете? Я – Гроув-Спэрроу, а это Минг. Мы из секретариата. Ваши люди готовы?

– Да, вот они.

– Хм.

Гроув-Спэрроу смотрел на роящуюся толпу встречающих, в основном домохозяек из пригородов. В этот момент из поезда выскользнули чавантийцы. Миссис Росс тоненько вскрикнула и упала в обморок. Мистер Нагл вовремя поймал ее, чтобы она не размозжила голову о бетон.

– Не обращайте внимания, – сказал Райд, мысленно желая миссис Росс упасть на рельсы, чтобы ее переехал поезд.

– Кто есть кто из наших гостей?

– Вот это ошиданцы, те, у которых лица как у верблюдов.

– Доктор МакКлинток! – выкликнул Райд. – Вот ваши гости.

– Давай ты, Минг, – сказал Гроув-Спэрроу.

Минг приступил к протяженному формальному представлению, в ходе которого ошиданцы и преподобный МакКлинток исполняли последовательность низких поклонов, будто их дергали за ниточки.

Гроув-Спэрроу указал на три больших существа, выбирающихся из багажного вагона. Они напоминали отчасти моржей, отчасти гусениц, но двое из них размером были с маленького слона. Третий был поменьше.

– Фореллианцы.

– Миссис Майер! – прокричал Райд. – Грузовик готов?

– Робертсонианцы.

Гроув-Спэрроу показывал на четырех похожих на барсуков существ с респираторами на длинных мордах.

Райд громко позвал:

– Хобарт! Нет, их хозяев еще нет.

– Ну пусть подождут; им это все равно, – сказал Гроув-Спэрроу. – А вот и османианцы.

– Они… э-э-э… они мои, – сказал Райд, голос его поднялся до обескураженного писка.

Группа зевак собралась на южном конце платформы, чтобы поглазеть на инопланетян. Близко никто не подходил.

Сложение османианцев (названных так потому, что их планету открыл доктор Махмуд Осман), могло вызвать в памяти кóзлы для пилки дров, только вместо четырех ножек у них было двенадцать эластичных щупалец, по шесть с каждой стороны, на которых они шустро передвигались. Выглядели они одинаково что спереди, что сзади, но перёд можно было отличить по двум большим лягушачьим глазам сверху и ротовому отверстию между крайней парой щупалец.

– Вы наш хозяин? – спросил ведущий османианец оживленным голосом. – О, как приятно, дорогой прекрасный мистер Райд.

Османианец бросился на Райда, поднявшись на шести задних щупальцах, чтобы заключить его в объятья шестью передними. Он также запечатлел влажный поцелуй на щеке Райда. Прежде чем тот смог освободиться от этих ужасных объятий, второй османианец налетел на него и поцеловал вторую щеку. Поскольку эти существа весили больше восьмидесяти килограммов каждое, Райд пошатнулся и осел на бетон, объятый щупальцами.

Османианцы выпустили хозяина. Гроув-Спэрроу помог Райду подняться на ноги, сказав ему негромко:

– Не надо выглядеть таким шокированным, старина. Они просто стараются держаться по-дружески.

– Я забыл, – пролепетал османианец размером побольше. – Ваш метод приветствия – это пожимать переднюю конечность, не так ли? – Он протянул щупальце.

Райд осторожно протянул руку. Османианец схватил ее тремя щупальцами и так энергично тряс, что чуть не повалил его с ног.

– Давайте танцевать! – вскричал османианец, вращаясь вокруг себя и кружа Райда. – Гук-гук-гук! – Это неприятное кашляющее кудахтанье заменяло османианцам смех.

– Нет-нет, Стерга! – остановил его Гроув-Спэрроу. – Отпустите его! Он должен распределить делегатов.

– А, ладно, – сказал Стерга. – Может, кто-нибудь хочет побороться? Вы, мадам? – обратился османианец к миссис Майер, полной даме в годах.

– Пожалуйста, нет. – Миссис Майер спряталась за Гроувом-Спэрроу. – Я должна встречать фореллианцев.

– Успокойтесь вы оба, – сказал Гроув-Спэрроу. – Займетесь физкультурой попозже.

– Надеюсь, что так, – произнес Стерга. – Возможно, мистер Райд поборется с нами у него дома, гук-гук. Это самый главный спорт на Ньёхпе.

Ньёхп – это имя планеты Османия на языке Стерга. Османианцы разговаривали друг с другом на своем языке, пока Райд лихорадочно соединял хозяев и гостей. Оставшаяся часть «Квакера» с тарахтением укатилась.

Когда каждая группа гостей была отослана с их хозяевами, а фореллианцы заползли на грузовой тягач, четыре маленьких робертсонианца продолжали сидеть на платформе. Хобартов все еще не было видно. Служащие железной дороги выкатили из багажных вагонов клети, помеченные как «Пища для фореллианцев», «Пища для стайнианцев» и так далее.

Райд сказал Гроуву-Спэрроу:

– Послушайте, я… я должен найти водителей грузовиков и раздать им адреса, куда ехать. Вы присмотрите за османианцами и робертсонианцами, пока я не вернусь?

– Ладно.

Райд умчался, за ним последовали два носильщика, толкавшие ручные тележки с клетями. Когда он вернулся, робертсонианцы все еще сидели безутешным кружком. Не было следов ни Гроува-Спэрроу, ни Минга, ни Хобартов, ни османианцев. На бетоне валялось разбитое стекло и виднелось пятно жидкости с запахом алкоголя.

Обезумевший Райд заозирался и вдруг почувствовал, что кто-то тянет его за штанину. Один из робертсонианцев спросил:

– Пожалуйста, дет ли следов нашего хозяина?

– Нет, но он придет. Что случилось со всеми остальными?

– Ах это. Оди лежали да платформе и ждали, тут подошел землянин, который шатался туда-сюда, будто он болен. Он увидел мистера Минга и сказал что-то насчет грязных иностранцев. Мистер Минг притворился, что не слышал, тогда этот человек сказал, что может вздуть кого угодно. Я полагаю, что он имел в виду ваш обычай, который называется «поцелуи», но не похоже было, что он кого-нибудь любит.

– И что случилось?

– О, османианцы поднялись, и Стерга сказал: «Этот приятный мужчина хочет бороться, пойдем, Сви». Они направились к человеку, который видел их первый раз в жизни. Человек достал бутылку из кармана и бросил ею в Стергу, говоря: «Возвращайся в преисподнюю, из которой выполз!» Бутылка разбилась. Человек побежал. Стерга и Сви побежали за ним, призывая его остановиться и побороться. Мистер Гроув-Спэрроу и мистер Минг побежали вслед за ними. Это все. А теперь, пожалуйста, найдите людей, которые должны нас принимать.

Райд вздохнул:

– Сначала я должен найти всех остальных. Ждите здесь…

Он встретил пропавших членов экспедиции, возвращающихся на платформу.

– Пьяница на пути в полицейский участок, – сказал Гроув-Спэрроу. – Все еще не видно Хобартов?

– Нет, но это не удивительно.

– Почему бы вам не отвезти робертсонианцев к дому Хобарта?

– Вероятно, мы разминемся с Хобартами. Хотя вот что, я позвоню им, чтобы узнать, выехали ли они.

Телефон у Хобартов ответил.

Клара Хобарт сказала:

– О, Милан! Мы как раз собирались выходить. Извини, что опаздываем, но ты же знаешь, как это бывает.

Райд, сопротивлявшийся позыву заскрипеть зубами, действительно знал, как это бывает с Хобартами. У них была манера приходить на вечеринку как раз когда все уже уходили.

– Оставайтесь на месте, и я доставлю вам гостей примерно через час.

Он попрощался с Гроувом-Спэрроу и Мингом, которые возвращались в Нью-Хейвен. Затем он подогнал две группы инопланетян по пандусу к своей машине.

Для человека, который ненавидит выделяться среди других, поездка в Парфию оставляла желать лучшего. Робертсонианцы свернулись в один большой пушистый клубок на переднем сиденье и спали, а вот османианцы скакали на заднем сиденье, возбужденные и говорливые, показывая во все стороны всеми щупальцами, высовывали их из окон и махали прохожим. Большинство людей достаточно прочитали об инопланетянах и видели их по телевизору, так что не слишком удивлялись. Но если в окно твоей машины, мирно ожидающей зеленого на светофоре, вдруг просовываются щупальцы, это все еще пугает.

После того как османианцы едва не учинили аварию, Райд строго приказал им держать щупальца внутри машины. Он завидовал Наглам и Крессам, которые улетели со своими гостями домой с крыши почты на частных вертолетах.

* * *

К западу от Саскуэханны скоростное шоссе Пьемонт поворачивает к югу по направлению к Уэстминстеру, чтобы проскочить мимо Балтимора и Вашингтона. Милан Райд свернул и продолжил ехать на запад. В ответ на его мольбы османианцы вели себя довольно тихо. Около Йорка он уткнулся в повозку амишей, которую не мог обогнать из-за сплошного трафика.

– Что это? – спросила Сви.

– Двуколка, – ответила Луиза Райд.

– Какая из них – вот эта вещь с колесами или животное, которое ее тянет?

– Вещь с колесами. Животное называется лошадью.

– Это разве не примитивная форма транспорта у вас тут? – спросил Стерга.

– Да, – сказала Луиза. – Этот человек ездит на ней из-за его религии.

– И поэтому он носит эту круглую черную шляпу?

– Да.

– Я хочу эту шляпу, – сказал Стерга. – Я думаю, что она мне пойдет, гук-гук-гук.

Райд обернулся:

– Если хочешь земную шляпу, ее надо купить. Эта шляпа принадлежит этому человеку.

– Я все равно ее хочу. Если Земля хочет получить от нас лицензию на добычу, она может позволить себе купить мне одну шляпку.

Встречный трафик на минуту ослаб. Райд начал обгонять двуколку. Как только автомобиль поравнялся с ней, Стерга просунулся передней частью в боковое окно и щупальцем сдернул черную шляпу с головы амиша.

Широкое красное лицо старовера с бакенбардами до подбородка повернулось к машине. Его голубые глаза выпучились от ужаса. Он издал пронзительный крик, спрыгнул с повозки, перемахнул через разделяющее ограждение и побежал в поле.

Когда машина обогнала повозку, лошадь тоже увидела Стергу. Она взвизгнула и побежала в противоположном направлении, волоча бешено скачущую повозку.

Райд ударил по тормозам.

– К черту! – завопил он.

На заднем сиденье Стерга пытался пристроить шляпу амиша на голову, если это можно было назвать головой. Райд сорвал с него шляпу.

– Что это ты творишь?

– Ничего особенного; просто шутка, – пробулькал Стерга.

Райд фыркнул и вышел из машины. Амиш исчез. Видно было, как его лошадь щиплет траву за вспаханным полем. Райд со шляпой в руках пересек дорогу и направился через поле. Его ноги вязли в мягкой почве, и земля набилась в туфли. Лошадь услышала, что он подходит, оглянулась и потрусила прочь.

После нескольких попыток Райд побрел обратно к автомобилю, повесил шляпу на столбик забора, вытряхнул землю из туфель и отъехал. Дымясь от злости, он посвятил Раджендре Джайпалу несколько крепких выражений.

Османианцы на какое-то время притихли. В Геттисберге они вошли в здание выставки. С галереи посмотрели на рельефную карту окрестностей Геттисберга, украшенную разноцветными лампочками. Фонограф проигрывал запись с рассказом о битве, а молодой человек нажимал кнопки, чтобы зажечь лампочки, отмечающие позиции войск федералов и конфедератов в разные моменты битвы.

– Итак, в начале второго дня Лонгстрит целое утро размещал свою артиллерию вокруг выступа, в котором Третий корпус занял персиковый сад. – Огоньки зажглись.

– В полдень конфедераты начали обстрел, а дивизия МакЛо выдвинулась…

Зрители оживились, когда османианцы протиснулись в первый ряд и перевесили щупальца через перила. Молодой человек, управляющий огоньками, позабыл про свои кнопки и сидел, разинув рот, а запись продолжала крутиться. Затем он попытался догнать ее, сбился и некоторое время показывал всеобщее отступление федералов генерала Мида.

Райд вывел гостей наружу. Они взобрались на обзорную башню, с которой увидели холм Раунд-Топ и мемориал Эйзенхауэра, воздвигнутый на ферме, которой владел этот президент. Когда Райд с женой начали спускаться, Стерга что-то пролопотала Сви. В следующее мгновение османианцы уже сползали вниз по стальной конструкции.

– Вернитесь! Вы убьетесь! – завопил Райд.

– Опасности нет, – откликнулся Стерга. – Так веселее.

Райды ссыпались вниз по лестнице. Милан боялся услышать, как османианец плюхнется на бетон. Он опередил османианцев и увидел, с какой легкостью они скользят вниз от балки к балке.

Милан Райд сел на нижней ступеньке и прижал кулаки к голове. Затем он сказал севшим голосом:

– Давайте обедать.

* * *

В плавательном бассейне «Роуз Хилл» спасатель Уоллис Ричардс красовался, ныряя в воду. Это был молодой человек с обширной мускулатурой и еще более обширным тщеславием. Девушки сидели вокруг бассейна и наблюдали, а другие парни, выглядевшие по контрасту с ним либо тощими, либо пузатыми, мрачно толпились сзади.

Фореллианцы утром искупались, но теперь уже ушли. Пока они там были, больше ни для кого в бассейне не оставалось места. Инопланетян в бассейне не было, пока не вышли Милан и Луиза Райд в купальных костюмах, в сопровождении Стерга и Сви. Райд разложил покрывало и собрался позагорать.

Османианцы вызвали обычное оживление. Уоллис Ричардс ничего не замечал. Он стоял на вышке напряженный, сужаясь от плеч к коленям, как перевернутый равнобедренный треугольник, и готовился сделать тройное сальто.

Сви скользнула в бассейн и понеслась по воде, молотя щупальцами. Ричардс подпрыгнул на трамплине, обхватил колени, перевернулся три раза и разогнулся. Он приводнился точно на Сви.

Стерга что-то крикнул на своем языке, но было слишком поздно. Тогда он тоже нырнул в воду. Зрители закричали.

Вода в бассейне бурлила от молотящих по ней конечностей и щупалец. Появилась голова Ричарда, кричащая:

– Черт побери, отдай мне мои плавки!

Османианцы мигом пересекли бассейн и выскочили. Сви одним щупальцем размахивала плавками Ричарда (чуть больше чем G-стринги) и выкликала:

– А ну-ка, отними!

– Я же не специально это сделал! – кричал Ричард.

Аудитория начала смеяться.

– Все дыхание мне сбил, гук-гук-гук, – булькала Сви, пытаясь просунуть пару своих щупалец в плавки.

Стерга взобрался по лестнице на верхний трамплин.

– Землянин! – позвал он. – Как ты сделал этот прыжок?

– Отдайте мои плавки!

– Как-то так? – Стерга сиганул с трамплина.

Но, вместо того чтобы нырнуть, он расправил все двенадцать щупалец и опустился на Ричарда, как паук-скакун. Ричард нырнул, прежде чем на него рухнуло это чудище, и попытался отплыть. Но его скорость в воде была несравнима с османианской. Стерга поймал его и начал щекотать.

Райд обратился к Сви:

– Ради бога, скажи своему приятелю, чтобы он отпустил этого человека! Он его утопит!

– Ну ладно. Вы, земляне, совсем не любите повеселиться.

Сви подплыла к барахтающейся парочке.

Обмякшего Ричарда вытащили и положили на бетон. Кто-то делал ему искусственное дыхание целых десять минут, пока он не очнулся и не сел, кашляя и судорожно хватая воздух. Когда он пришел в себя, он огляделся и прохрипел:

– Где эти чертовы осьминоги? Я…

Райд и его подопечные удалились.

* * *

На коктейли Райды пригласили пару постарше: профессора Хэмилтона Бича из колледжа Брин-Мар и его супругу. Бич, будучи социологом, хотел поговорить о таких серьезных вещах, как межвидовые отношения, но у Стерги и Сви были другие планы. Они заглотили по нескольку коктейлей так быстро, что Райду ничего не оставалось, как смешать новые. Инопланетяне издавали кошмарный шум, который, как они объяснили, был османианской песней.

Райд беспокоился, как бы они не напились и не стали еще более буйными, но Стерга заверил его:

– Это ерунда по сравнению с тем, что мы пьем на Ньёхпе. Там все, что меньше восьмидесяти процентов, это… как бы это сказать… легкие вина и пиво.

Райды отпустили Бичей в семь, чтобы осталось время поесть и отправиться на клубничный фестиваль. Райд вернулся в гостиную и обнаружил, что Стерга и Сви попеременно отхлебывают из шейкера. Стерга сказал:

– Мистер Райд, я так понимаю, что у людей такой же метод репродукции, что и у нас.

– Э-э-э… ну… это зависит от того, какой у вас, – сказал Райд, обескураженный поворотом, какой принял разговор.

– Вы размножаетесь бисексуально, не правда ли? Самец несет…

– Да, да, да.

– А почему вы и миссис Райд этого не сделали?

Райд прикусил губу:

– Мы сделали. Наш сын уехал в лагерь в качестве воспитателя.

– А, тогда отлично. Тогда вы подходите для обычая Хлихта.

– Что за обычай?

– Мы всегда обмениваемся парами с нашими гостями. Было бы негостеприимно не сделать этого.

– Что?

Стерга повторил.

Райд вытаращился:

– Вы что, серьезно?

– Разумеется. Это будет…

– Но это физически невозможно, даже если бы наши обычаи такое позволяли.

– Нет, мы не так сильно отличаемся от вас, как вы можете думать. Я исследовал этот предмет. В любом случае мы можем отлично провести время, экспериментируя, гук-гук.

– Не может быть и речи! – отрезал Райд. – Наш обычай запрещает это.

– Вы, земляне, хотите получить эту лицензию на добычу, так ведь? Ну, так что?

– Прошу меня извинить, – сказал Райд и вышел на кухню.

Там Луиза помогала временно нанятой служанке с окончательными приготовлениями к обеду. Он оттащил ее в сторонку и объяснил про последние требования гостей.

Луиза Райд вытаращилась в свою очередь. Она открыла дверь, чтобы бросить взгляд на Стергу в гостиной. Стерга поймал ее взгляд и подмигнул. Это было пугающее зрелище – смотреть, как османианцы мигают, вынимая глаза из головы и втягивая их обратно.

Она отвернулась и спрятала лицо в ладонях:

– Что же нам делать?

– Ну, я… скажу тебе только одно. Я собираюсь избавиться от этих так называемых гостей. Попадись только мне АрДжей…

– Но что будет с лицензией на добычу?

– К черту лицензию. Меня не волнует, даже если это вызовет межпланетную войну; я больше не собираюсь угождать этим резиновым клоунам. Меня тошнит от их вида.

– Но как? Ты не можешь просто выставить их за дверь, чтобы они слонялись по улицам!

– Дай подумать. – Райд выглянул в окно, чтобы убедиться, что в доме Циглеров горит свет. – Я знаю, мы отдадим их Циглерам! Они оба это заслужили.

– О, дорогой, ты не думаешь, что мы должны? В конце концов…

– Меня не волнует, должны мы или нет. Во-первых, ты получила телеграмму, что твоя мать больна, и мы должны паковаться и выезжать сегодня вечером в Вашингтон. Начинай подавать еду; я сейчас все устрою.

Райд взял телефон и позвонил своему другу Джо Фаррису.

– Джо? – сказал он, понизив голос. – Можешь позвонить мне через пятнадцать минут? После этого не обращай внимания на то, что я буду говорить, это мне нужно, чтобы выбраться из ловушки.

Пятнадцать минут спустя зазвонил телефон. Райд ответил и притворился, что повторяет телеграфное сообщение.

Затем он вернулся в столовую и печально сказал:

– Плохие новости, солнышко. Твоя мать опять больна, и ты должна ехать в Вашингтон сегодня вечером. – Он повернулся к Стерге: – Я извиняюсь, но миссис Райд должна нас покинуть.

– О! – сказала Сви. – А мы так надеялись, что…

– Теперь я не справлюсь один с обычаями гостеприимства, – продолжил Райд. – Но я найду вам других хозяев.

– Но вы такой замечательный хозяин… – протестовал Стерга.

– Спасибо, но я правда не смогу. Но все будет хорошо. Заканчивайте обед, а я пока все устрою. Потом мы вместе пойдем на фестиваль.

Он выскользнул из дома и отправился к соседнему дому Циглеров. Чарлз Циглер открыл дверь, утирая рот. Он был коренастым и лысоватым, с толстыми волосатыми руками. Он расплющил руку Райда в сокрушительном рукопожатии и проревел:

– Эй, здорово, Милан, старина! Как поживаешь? Мы должны чаще встречаться, а? Заходи.

Райд принужденно улыбнулся:

– Ну, Чарли, так уж выходит. Я… я в затруднительном положении, но с небольшой вашей помощью мы можем все поправить, так чтобы всем было приятно. Ты хотел принять гостей Ассоциации планет, которые уже прибыли, не так ли?

Циглер пожал плечами:

– Конни решила, что она должна принять участие, а мне кажется, что я бы смог вытерпеть полный дом ящеролюдей, чтобы сделать ей приятное. А что такое, что ты задумал?

Райд рассказал ему о болезни тещи, как если бы это было на самом деле.

– И вот я подумал, что вы могли бы прийти на праздник и потом забрать моих османинанцев…

Циглер шлепнул Райда по спине:

– Конечно, Милан, старина, я присмотрю за твоими головоногими о двух концах. Я их заряжу G-бомбами. – Это был летальный напиток собственного изобретения Циглера на основе джина. – Эй, Конни!

* * *

На клубничном фестивале люди и инопланетяне выстроились в очередь, которая тянулась от стойки приема. Там им подавали клубничное мороженое, торт и кофе на вынос. Потолок украшали полоски разноцветной бумаги; стены покрывали флаги планет.

Некоторые гости, либо потому что они не могли есть земную еду, либо их строение не позволяло стоять в очереди с подносами, воспользовались другими возможностями. Фореллианцы оккупировали целый угол подвала, куда их хозяева подавали специальный корм лопатами.

Инопланетян различали по нагрудным знакам, которые были приколоты к одежде тех, кто ее носил, или вешались им на шею в противном случае. У османианцев не было ни одежды, ни шей, поэтому их знаки привязали поперек туловища, как бронзовые пластинки на собачьем ошейнике.

Райд оказался напротив чавантийца, свернувшегося в кресле. Тот приподнял верхний метр своего туловища и изящно управлялся с едой четырьмя отростками, которые отходили сбоку от его шеи.

– Я, – проскрипел чавантиец, – очарован работами вашего Шекспира. Какое видение! Какие чувства! Я преподавал земную литературу, знаете ли, прежде чем перейти на дипломатическую службу.

– Что ж, – сказал Райд, – я тоже преподавал.

Райд стал учителем математики в средней школе по ошибочному убеждению, что учительство – это занятие для смирных, бесполезных людей, которые страшатся принимать этот мир. Вскоре он узнал, что это требует мускулов и грубости гораздо больше, чем в мире бизнеса.

– Хорошо ли вас принимают?

– О, нам иногда напоминают о нашем прискорбном сходстве с классом земных существ, к которым вы относитесь не особенно дружелюбно. – Райд знал, что чавантиец имеет в виду змей. – Но мы делаем скидку.

– А как с другими гостями?

Райд огляделся, чтобы посмотреть, кто присутствует. Хобарты со своими робертсонианцами еще не приехали.

– Все прекрасно. Стайниацев, конечно, здесь нет, это было бы для них отталкивающим зрелищем. «Примите это как вещь обычную, таков обычай, хотя и жаль, что портит радость нашей встречи».

Райды и другие гости закончили есть и отправились в зал, который был уже наполовину полон. Молодежь разных видов держала надувные шарики, которые стремились вверх, натягивая веревочки. Из них составилось такое плотное облако, что оно заслоняло вид тем, кто в задних рядах.

Программа открывалась концертом школьного оркестра. Затем местный отряд бойскаутов вынес знамена. Преподобный МакКлинток официально приветствовал гостей и представил каждого из них. По мере представления вставали те, кто мог стоять, и им аплодировали.

Затем последовали песни местного хорового общества; танцы местного клуба в стиле кадриль; еще песни; танцы американских индейцев в исполнении отряда младших скаутов; награждение призами победителей конкурса сочинений Ассоциации планет…

Проблема с любительскими шоу такого сорта не в том, что номера плохие. Порой они очень хороши. Настоящая трудность в том, что каждый исполнитель хочет выложиться полностью. Это означает, что он старается представить весь свой репертуар. В результате каждый номер вдвое длиннее, чем следовало бы. И поскольку все участвуют добровольно и без оплаты, менеджер не может настаивать на решительных сокращениях. Если он настаивает, все обижаются и все вместе отказываются выступать.

В десять тридцать шоу все еще тянулось. Шарики, покинувшие владельцев, мягко покачивались под потолком. Молодой фореллианец храпел в задних рядах, как дальняя гроза. Молодежь нескольких других видов, включая Homo sapience, расшалилась, и их пришлось вывести. Османианцы ерзали на стульях, которые никогда не предназначались для их вида, и крутили щупальцами.

Милан Райд озабоченно посмотрел на часы и прошептал Стерге:

– Я должен отвезти жену к поезду. Спокойной ночи. Спокойной ночи, Сви.

Он пожал их щупальца, вывел Луизу наружу и уехал. Однако он отправился не на станцию и не в аэропорт. Он не думал, что Луизе действительно надо ехать в Вашингтон. Вместо этого он оставил ее в квартире одной из ее подруг в Мерионе, а сам вернулся домой.

Сначала он подкрался к входной двери Циглеров. Он было приложил палец к звонку, чтобы убедиться, что все идет по плану, но тут же отдернул руку. Изнутри доносились взрыва смеха: визгливые переливы Конни, животный рев Чарли и отвратительное кудахтанье османианцев.

Очевидно, его гости поладили с новыми хозяевами. Ему и не надо было входить. Если бы он зашел, Чарли бы настаивал, чтобы он остался на весь вечер, а он терпеть не мог шумные сборища.

Райд отправился к себе домой и приготовился ко сну. Хотя по вечерам он пил редко, но все же смешал себе ржаного виски с содой покрепче, включил станцию с хорошей музыкой по радио, зажег трубку и расслабился. Время от времени от соседского дома доносились взрывы безумного смеха вместе со странным буханьем и однажды со звоном разбитого стекла. Райд блаженно улыбался.

Зазвонил телефон. Райд нахмурился и поднял трубку.

– Звонок из Нью-Хейвена, – сказала телефонистка.

После этого послышались звуки гнусавого голоса Раджендры Джайпала:

– Алло, Милан? Это АрДжей. Я не знал, вернулся ли ты домой с праздника. Как твои гости?

– Я избавился от них, – сказал Райд.

– Ты что сделал?

– Избавился от них. Отдал их. Не мог их выносить.

– И где они сейчас? – Голос Джайпала напрягся.

– В соседнем доме, у Циглеров. Похоже, что они…

– Не может быть, что ты это сделал.

– Именно это я и сделал, черт побери. Они, похоже, прекрасно проводят время.

– Ай, Рам, Рам! Я думал, что могу доверять тебе! Ты испортил межпланетные отношения на сотни лет! Боже, но почему ты это сделал? И почему Циглеры из всех людей?

– Потому что Циглеры были под рукой и потому что эти головоногие – избалованные негодяи, импульсивные, безответственные дети… ни манер, ни морали, ни чувства, ничего. Если…

– Это не имеет значения. У тебя был долг перед человечеством.

– Мой долг не включает обмен женами с космическими осьминогами…

– Ну, ты мог что-нибудь придумать…

– И почему… почему ты меня не предупредил об их забавных маленьких причудах? Я целый день провел в аду.

Джайпал перешел на крик:

– Ты эгоистифный фредатель-материалист!!!

– О, иди убейся об стену! Это ты предатель, сбыл с рук этих межзвездных фигляров. Полагаю, ты не решился предупредить, с чем я буду иметь дело, опасаясь, что я откажусь? Ну, так ведь? Скажешь, нет?

В трубке стало тихо.

Затем Джайпал произнес спокойным голосом:

– Мой дорогой друг, я допускаю, что я тоже грешный смертный, далекий от совершенства! Пожалуйста, прости мне мои поспешные выпады. Давай лучше посмотрим, как мы можем исправить ситуацию. Это очень серьезно. Экономическое будущее нашей планеты зависит от этой лицензии на добычу. Я немедленно выезжаю.

– Нет никакого проку приезжать сюда раньше семи часов. Я отправляюсь спать и не буду отвечать даже на звонки в дверь.

– Тогда я буду у твоих дверей в семь. Прощай.

* * *

Когда Райд утром выглянул из окна, Раджендра в сером фланелевом костюме сидел на ступеньках. Когда дверь открылась, костлявый мрачный Джайпал поднялся:

– Ну, готов ли ты показать мне обломки надежд человечества?

Райд посмотрел на дом Циглеров рядом, где все было тихо.

– Я думаю, что они все еще спят. А ты… завтракал?

– Нет, но…

– Тогда заходи, съедим чего-нибудь.

Ели они в угрюмом молчании. После пробуждения Райд начал беспокоиться. В холодном свете утра его бравый маневр прошлой ночью уже не казался таким блистательным. На деле это может оказаться колоссальным просчетом.

Конечно, никто не может пожертвовать своей женой ради инопланетных любовных экспериментов. (Или ради своей планеты все же может?) В любом случае он, вероятно, мог бы как-то выкрутиться. Мог бы отослать Луизу, а сам еще некоторое время потерпеть османианцев.

Уже после девяти часов яркого солнечного дня Райд и Джайпал подошли к дому Циглеров. Райд позвонил в дверь.

Им пришлось подождать, пока вышел Чарльз Циглер в клетчатых красно-белых трусах. Он мгновение всматривался в гостей покрасневшими глазами. После этого расплылся в улыбке.

– Здорово! – прокричал он. – Заходите!

Райд представил Джайпала и вошел. В гостиной был жуткий беспорядок. Тут лежала опрокинутая настольная лампа; там пьяно скособочился карточный столик со сломанной ногой.

Из кухни доносилось звяканье: там готовили завтрак. Стерга вполз, придерживая на голове двумя щупальцами пакет со льдом, и сказал:

– Вот это погуляли! Мой дорогой мистер Райд, не знаю, как вас отблагодарить за таких душевно близких хозяев. Я думал, что ни одно существо в галактике не сможет меня перепить, гук-гук!

Райд вопросительно посмотрел на Циглера, который сказал:

– Да-а-а, мы, конечно, дали.

– Из-за этого мы не смогли провести эксперимент, как я надеялся, – сказал Стерга, – но ничего страшного. В следующем году, даже если все поедут в Афины, мы со Сви приедем сюда, к Циглерам.

Османианец поднялся на задних щупальцах и обхватил Циглера за шею, а тот похлопал его по резиновой шкуре:

– Мы их обожаем. Он еще и борется отлично. И не беспокойся о вашей лицензии на добычу, АрДжей. Не будет никаких проблем.

Райд и Джайпал откланялись. Снаружи они посмотрели друг на друга. Оба сделали один и тот же жест, поднимая плечи и разводя руками с ладонями вверх. Затем они салютовали друг другу, хотя на лицах у них по-прежнему выражалось отчаянное недоумение. Райд повернул к дому, а Джайпал быстро ушел.