.

– Ну хорошо. Что тебе нужно для того, чтобы изменить свою жизнь? – спросил Никита, переворачиваясь на спину.

Они лежали на берегу реки – здесь, у истока, ее еще не успели испоганить сливаемой канализацией – и наслаждались полной, невозможной тишиной. Словно бы Никита поставил вокруг гигантский невидимый купол, отпугнувший и рыбаков, и уединяющиеся парочки, и даже конюхов с ближайшей конюшни, облюбовавших противоположный берег для купания своих лошадок.

– Миллион долларов? – Даша пожала плечами.

Никита не любил, когда она мямлила или отказывалась отвечать. Но и шутки его тоже часто бесили. На самом деле она знала столько чудесных способов его гарантированно выбесить и ни одного – успокоить. Было в этом что-то… особенное.

– Да ну, – Никита поморщился, – ты бы спустила его на ремонт вашего дома.

– Весь миллион? Ты переоцениваешь мою архитектурную фантазию. Разве что снести и построить на его месте башню-небоскреб.

Это больше было похоже на нормальную шутку, и Никита ожидаемо закатил глаза.

– Ну, на образование твоего мелкого паршивца.

– Чем тебе Слава так не нравится?

И в самом деле удивительно. Нет, подростки вообще мало кому нравятся, но когда человек сам решил остаться вечным Питером Пэном, странно их постоянно кусать…

– Он убивает свой потенциал, – ответил Никита после очень длинной паузы и очень-очень тихо. Так он говорил, когда сообщал что-то на самом деле важное, и Даша встрепенулась.

– Ну… я тоже.

– Да. Но ты пытаешься с этим что-то сделать.

Лестно, ничего не скажешь. Вздохнув, Даша снова перевела взгляд на реку. На противоположном берегу все так же никого не было, только грустно качался камыш.

– А если без шуток… Мне нужен кто-то, кто будет рядом и поддержит, – проговорила Даша, смущаясь.

Все-таки это прозвучало как предложение. А это было не оно. Между ними не отношения, а что-то гораздо выше. Дальше. Волшебней.

– Это костыль, – с сожалением протянул Никита. – Я бы даже мог, но ты же понимаешь.

– Да, конечно. – Даша спешно села, убрала за ухо прядь волос.

Никита посмотрел на нее с жалостью и отвернулся.

– Может, что-то еще?

– Да так сразу и не придумаешь.

– А не надо придумывать, надо увидеть!

Раньше они ссорились в такие моменты. Потом Даша научилась вовремя ускользать. И иногда это помогало, а иногда нет. Даша прищурилась и, вытянувшись, опустила руку в реку. Вода была холодной – где-то неподалеку били подземные ключи, – но такой чистой, что это искупало любые неудобства.

– Иногда мне кажется, – негромко произнесла Даша, не поднимая головы, – что для мага ты просишь у меня очень нехорошую вещь.

– Это какую?

– Быть не собой.

Никита молчал очень долго, и наконец Даша не выдержала, обернулась, чтобы посмотреть на его выражение лица. Чуть нахмуренные брови, внимательный взгляд. И еще что-то, что-то очень хрупкое и уязвимое, от чего болело сердце.

– Нет, – ответил Никита наконец. – Мне жаль, если это так выглядит. Я, разумеется, такого не хочу.

– Я рада. – Даша спокойно кивнула. – Мне просто нужно быть не одной… во всем этом. – Внутри у нее все пело.