– Что ж… – сказала Полин, когда Тристан и Роберт ушли. – Ты не хочешь объяснить мне, что это было?

– О боже… – Эвелин устало покачала головой. – Это все было так давно… Полагаю, ты уже поняла, что у нас с Бобби был роман. Я знаю, что с моей стороны это было неправильно… да и с его тоже… но мы ничего не могли поделать с этим роковым влечением. По-другому и не назовешь. Я знаю, ты и так считаешь меня ужасной матерью… Когда все это случилось, ты была в очередном Интернате. Такова неприглядная правда.

– А история с Морой… это тоже правда?

– Вроде того, к сожалению. – Эвелин провела рукой по лицу и покачала головой. – Нелепая случайность… Я ее даже не видела ни разу! То есть, возможно, конечно, видела… но она была просто нянькой. Я бы на нее даже внимания не обратила.

– Зато она на тебя, похоже, обратила.

– Это-то и есть самое странное. Помню, когда Бобби рассказал мне об этом, я сперва решила, что он все выдумал. Подумать только, какая-то нянька… и угрожала ему! Ему, Роберту Рэдклиффу, одному из богатейших бизнесменов Дублина тех лет… Она грозилась все рассказать его жене. Сначала я не поверила.

– А потом ты решила забрать ребенка? Прости, но этого я как раз не понимаю.

– Не совсем так, – поправила Эвелин. – Я ехала по городу, пыталась собраться с мыслями… придумать, как мне быть… как выйти из положения… и тут вдруг, как из-под земли, она! Я сразу узнала этого мальчика, Джоуи. Я проследила за ней, а потом… потом она оставила ребенка одного в коляске на улице, а сама зашла в магазин. Я действовала чисто по наитию. Это был мой шанс, и я им воспользовалась.

– Значит, ты украла ребенка? – Полин подняла брови.

– Ничего я не украла! Со мной ему было безопаснее, чем с ней. Я просто преподала ей урок. Мало ли что с ним могло случиться… Потом, через какое-то время – всего через несколько часов, – я вернула его домой, к родителям.

– И конечно, тебе достались все лавры, – заключила Полин. – Вот оно в чем дело.

– Я и не жду, что ты меня поймешь. Ты всегда меня ненавидела.

– Я вовсе тебя не ненавижу, мама, – возразила Полин. – Я просто пытаюсь тебя понять – хотя и не уверена, что у меня когда-нибудь получится. Раз уж на то пошло, я тебя не осуждаю. Я уже давно перестала осуждать людей, с тех самых пор, как начала работать в приюте. На свете нет ничего, что могло бы меня шокировать. Ну, разве что тот факт, что Труф скрыла от меня всю эту историю с травлей. Мне до сих пор больно от этого.

– Возможно, мне не следовало тебе рассказывать. Она просто хочет тебя защитить. Ты знаешь, она тебя очень ценит. Да что там, просто боготворит. Я даже завидую вашим отношениям. И все это – исключительно твоя заслуга. Снимаю шляпу, Полин! Ты вырастила прекрасную дочь и, несомненно, преодолела некоторые трудности в своей собственной жизни. Жаль только, что я в свое время не оказала тебе большей поддержки. Если тебя это утешит, теперь я за это расплачиваюсь.

– И что ты собираешься делать дальше? Поговоришь обо всем с Морой или…

Эвелин скорчила гримасу:

– Сейчас у меня есть проблемы поважнее Моры.

– Что ты имеешь в виду?

– У нас с Бобби было нечто вроде соглашения. Когда Ленни умер, я получила в наследство кучу долгов – и ни единого пенни! Мой дом конфисковали, наши инвестиции были растрачены. У меня не осталось ничего. Однажды я случайно познакомилась с доктором Эдом и так нашла эти апартаменты. Я сразу поняла, что хочу их себе. Мне всегда важно, в каких условиях я живу. И дело тут не в размерах жилья, главное, я должна любить его. Я сразу поняла, что нашла свой идеал, начиная с местоположения и заканчивая всем остальным. Прекрасное во всех отношениях место, самое лучшее, чтобы начать новую жизнь. Единственная проблема заключалась в том, что эти апартаменты были мне не по карману. Тех денег, что у меня были, могло хватить месяца на три, не больше. Тогда-то я и вспомнила про Бобби. После того как он меня подвел… и бросил… я велела ему больше не попадаться на моем пути. Я знала, что он был опустошен, но мужчины вообще существа эгоистичные. Они всегда думают о себе и только о себе. Можно сказать, Бобби был мне должен. Его жизнь складывалась успешно, он стал еще богаче, чем прежде, и я знала, что ему ничего не стоит помочь мне с выплатой аренды.

– И ты заставила его оплачивать твои счета, соврав, что Тристан – его сын?

– Да. Возможно, он в любом случае согласился бы… но я не была в этом уверена. Я хотела заставить его почувствовать ответственность. Знаю, сейчас это все кажется неправильным, но тогда я не думала, что из этого выйдет что-то дурное. В конце концов, мы оба уже старики. Бобби живет в Португалии, женат на женщине намного моложе его. Он был рад получить от меня весточку – прямо-таки воодушевился! И более чем охотно бросился успокаивать свою совесть, помогая мне. До сегодняшнего дня все шло прекрасно. А потом появилась эта ненормальная и все испортила, – мрачно закончила Эвелин. – Теперь он прекращает все переводы, так что я больше не смогу оплачивать аренду.

– Я и не знала, что после смерти Ленни у тебя начались проблемы с деньгами.

– Конечно не знала. А откуда? Я бы не стала тебе звонить и делиться новостями. Тристан не смог бы мне помочь – наоборот, обычно он сам тянул из меня деньги. Не думаю, что его занятия живописью когда-нибудь начнут приносить ему стабильный доход. Впрочем, это тоже не моя проблема.

– И что ты сейчас думаешь делать?

– Пока не знаю. Но я что-нибудь придумаю. Это все так, неприятная неожиданность… ложка дегтя в бочке меда. Не переживай, – она слегка улыбнулась, – я не приду к тебе на порог просить приюта.

Полин вздохнула:

– Даже если бы мне было куда тебя пустить, тебе бы вряд ли там понравилось.

– Естественно. Я твердо намерена остаться здесь. Я очень люблю Эбботсвилль. Здесь мой дом. И если я не смогу остаться в доме номер двадцать четыре, что ж, я устроюсь где-нибудь еще. Только и всего. Я ни за что не перееду туда, где я буду несчастна и где меня будет воротить от всего вокруг. Как же я завидую современным женщинам, с их карьерой и независимыми финансами! У меня в их годы была только привлекательная внешность и мужчины, которые на нее клевали. Но и то и другое не вечно, и исчезает оно как раз в тот момент, когда ты больше всего в нем нуждаешься. Мне нравится думать, что, если бы у меня была возможность начать все сначала, я могла бы стать барристером, как Труф… Но увы. Такова жизнь: приходится играть только теми картами, которые она тебе раздает.