– Что ж… – Труф посмотрела на Полин. Они под ручку прогуливались по городу. – Каково это – после стольких лет наконец снова увидеть свою мать?

Полин ответила не сразу:

– Честно говоря, я все еще не могу до конца в это поверить. Я вернулась в Дублин, снова встретилась с Тристаном и, конечно, с мамой… И всё это… всё это произошло так внезапно.

– Так непривычно слышать, как ты кого-то называешь мамой! – сказала Труф, сжимая руку Полин.

– В последнее время я много об этом думала. – Полин повернулась к дочери.

– О чем? – удивилась Труф. – О том, чтобы называть Эвелин мамой?

– Нет. О том, что из-за меня ты много чего недополучила – я про общение с бабушкой. А что касается нас с твоим отцом… Меня до сих пор из-за этого мучает совесть. Тебе, наверное, было очень тяжело…

– Мне всегда было достаточно тебя одной, мама. Мы жили в нашем собственном маленьком мире, только ты да я, и я очень любила этот мир и знала, что мы непобедимы. Все остальное меня ничуточки не волновало, честное слово. А что до папы, так мы с ним помирились – значит, теперь все хорошо, правильно?

– Это очень великодушно с твоей стороны. Скажи, чем я заслужила такое счастье?

– Тем, что ты – это ты, такая, какая есть.

Они свернули на узкую улочку и направились в сторону кафе «Дружеский стол».

– Несса умирает, как хочет с тобой познакомиться. Она настояла, чтобы я привела тебя сюда, – сказала Труф. – А потом мы можем пройтись по набережной.

– Звучит заманчиво.

В кафе царила тишина, почти все столики были свободны. Несса действительно умирала от желания познакомиться с Полин и поэтому заранее забронировала для них столик в углу. Она также настояла на том, чтобы они отметили это событие бокалом вина.

– Как бы мне не пасть жертвой зеленого змия, – пошутила Полин, когда Несса провозгласила тост за ее приезд. – Большое вам спасибо за прекрасный обед – я ведь не ошиблась, это ваша заслуга?

– Я очень рада, что вам понравилось, – улыбнулась Несса. – Мне было в радость помочь Эвелин – она буквально сердце нашего общества.

– Не сомневаюсь, – ответила Полин.

– Я на минуточку, мне надо в дамскую комнату, – сказала Труф и выскользнула из-за стола.

– Я так рада наконец-то с вами познакомиться, – воскликнула Несса. – Труф столько о вас рассказывала! Она тоже с нетерпением ждала вашей встречи!

– Я тоже о вас очень много слышала, – улыбнулась Полин. – Здорово, что у Труф появилась такая замечательная подруга. Я-то сначала переживала, как она тут будет одна…

– Что ж, все обернулось как нельзя лучше, – уверенно заявила Несса. – Эвелин в ней души не чает, да и мы все тоже. Она отлично влилась в нашу семью – мы и вправду живем в нашем доме как одна большая семья. Попади в наш дом не тот человек – и все, идиллии конец.

– Да, Труф мне рассказывала примерно то же самое. Она действительно ценит, как радушно вы все ее приняли. Вот только… – Полин нахмурилась.

– Что?

– Ну, мне показалось, что она немного подавлена… И я хотела бы знать причину. Между ней и ее бабушкой, случайно, не происходило никаких разладов?

Несса покачала головой:

– Насколько я знаю, нет… А вот…

– Что?

– Видите ли, есть один парень, и, кажется, он ей нравился… – Несса осеклась, увидев, что к ним приближается Труф. – Я уже не успею… – прошептала она. – Но думаю, она сама вам все расскажет. – И Несса быстро сменила тему разговора.

Когда они вышли из кафе, Труф повела Полин на набережную. Они купили себе по мороженому и стали медленно прохаживаться вдоль пирса.

– Я уже и забыла, какой здесь замечательный воздух. – Полин сделала глубокий вдох.

– Мне нравится ходить к морю, – сказала Труф. – Есть в этом что-то умиротворяющее.

– Хорошо, что ты отдыхаешь от юриспруденции. А то я уже начала беспокоиться, что ты слишком много работаешь.

– Ты всегда за меня беспокоишься, – возразила Труф.

– Само собой.

– Но в этом нет необходимости. Со мной правда все хорошо.

Они прошли мимо стапеля. Фундамент для скульптуры Майка уже был готов, оставалось только поместить бронзовую статую на ее законный пьедестал.

Полин присела на каменный выступ:

– А это для чего?

– Здесь поставят скульптуру.

– Ах да. Прекрасное место. – Полин доела мороженое и вытерла руки салфеткой. – Что-то ты сама не своя, – сказала она, глядя на Труф. – Что с тобой? Это из-за Джоша?

– Что?.. А… нет.

– Я сомневалась, что он спокойно воспримет ваш разрыв, – нахмурилась Полин. – Так ты уверена? Я хочу сказать, он же просто с ума по тебе сходил.

– Уверена. – Труф устремила взгляд на море.

– Появился кто-то другой? – мягко спросила Полин.

– Я так думала, но…

– Кто он?

– Скульптор, он тоже живет в нашем доме. Сначала мы очень хорошо общались, и я думала, что между нами и вправду что-то возникло… А потом он вдруг перестал со мной разговаривать. Сперва я решила, что он просто не в духе… ну, ты же знаешь, эти творческие личности, они такие… Но нет, похоже, он все-таки передумал.

– Ну, если он такой ненадежный, – пожала плечами Полин, – значит, он тебе ни к чему, правильно? Мужчина, которого бросает то в жар, то в холод, это настоящая заноза… – Она покачала головой.

– Зато Эвелин просто на седьмом небе от счастья.

– О чем это ты? – снова нахмурилась Полин.

– Ну, ты же ее знаешь! – скривилась Труф. – Она решила, что я совсем с ума сошла, раз заглядываюсь на какого-то скульптора без гроша в кармане. Сначала она пыталась свести меня с хирургом, с которым сейчас встречается Несса. И, конечно, ей с первого взгляда понравился Джош…

– Догадываюсь, – задумчиво сказала Полин. – Может, пойдем обратно?

– Пойдем. – Труф поднялась на ноги.

Когда Труф открыла входную дверь, Полин заметила в холле красивого молодого человека. Он что-то просматривал в своем телефоне. Затем он поднял глаза, увидел Труф, и выражение его лица сразу стало непроницаемым.

– Привет, Майк, – с деланой непринужденностью произнесла Труф, и Полин сразу поняла, кто это.

– Здравствуйте, – улыбнулась она. – Я Полин, мама Труф.

Но Майк только молча кивнул ей в знак приветствия и, снова уткнувшись в телефон, направился к двери своей квартиры. Труф, явно смущенная, помчалась вверх по лестнице.

* * *

Мора не теряла времени даром. Она тщательно распланировала свой день, то есть обычный ритуал вытирания пыли и пылесошения лестничных площадок, именно так, чтобы выкроить возможность поговорить с матерью Труф наедине.

Доктор Эд заранее предупредил всех, чтобы они не беспокоили Эвелин, пока у нее будут гостить дети, и Мора сразу поняла, что главным образом он обращается именно к ней.

– Вообще-то у меня есть дела и поважнее, доктор, – парировала она. – Скорее всего, большую часть выходных я проведу в доме доктора Ари. – Последнее она добавила просто на всякий случай.

И вот сейчас она увидела, как Труф, обогнав мать, бросилась по лестнице в квартиру Эвелин и как Полин, несколько озадаченная поведением Майка, стала подниматься следом за ней.

Мора окинула ее неторопливым изучающим взглядом. Поистине, генетика – это настоящая лотерея. Полин оказалась настолько непохожа на Эвелин, насколько это вообще возможно. Она была гораздо меньше ростом, с успокаивающе невзрачными чертами лица и с короткой практичной стрижкой. В ее волосах, когда-то темных, сейчас отчетливо просматривалась седина. Но больше всего Мору поразила теплая улыбка, с которой Полин поприветствовала ее.

– Здравствуйте! – сказала она. – Вы, должно быть, Мора. Меня зовут Полин, я мама Труф. Она рассказывала мне про вас и про то, как вы помогали моей матери. Я рада наконец-то с вами познакомиться.

– Взаимно, – сказала Мора, пожимая протянутую ей руку. Затем она подозрительно огляделась по сторонам. – Послушайте, у нас не так много времени. Я хотела бы поговорить с вами начистоту… Вы не возражаете?

Озадаченная Полин кивнула:

– Конечно, я вас слушаю.

– Тот молодой человек, которого вы встретили внизу, Майк… – Мора кивнула в сторону коридора, где только что состоялась эта странная встреча. – Вы знаете, он очень расстроился из-за Труф.

– А что случилось? – еще больше удивилась Полин.

– Ваша мать сказала ему, что Труф обручена с тем юристом по имени Джош.

– Но Труф ни с кем не обручена! – возмутилась Полин.

– Я так и думала. – Мора бросила на нее многозначительный взгляд. – А теперь представьте, что почувствовал Майк, когда узнал, что Труф скрывала от него свою помолвку… ну, то есть это он так думает, мы-то знаем, что это неправда, а ведь они только-только начали узнавать друг друга получше, если вы понимаете, о чем я. Положа руку на сердце, думаю, он впал в настоящее уныние. Вот и все, что я хотела вам рассказать. Надеюсь, вы на меня не сердитесь. Я решила, что это мой долг. А сейчас мне пора. Надеюсь, вам у нас понравится, – добавила она напоследок.

– Спасибо, – сказала Полин, беря ее за руку. – То есть… действительно спасибо. Вы мне очень помогли.

– О, право, не стоит.

* * *

Вернувшись в квартиру, Полин обнаружила, что Труф ушла к себе в комнату и что Эвелин и Тристан уже убрали со стола остатки еды и теперь с увлечением что-то обсуждают.

– Вы хорошо погуляли? – спросила Эвелин. Она расслабленно сидела в своем кресле, и вид у нее был крайне безмятежный.

– Да, все было очень интересно.

– Там осталось немного вина. Тристан, ты как, не хочешь еще? Будь добр, сходи на кухню и принеси его сюда.

Полин последовала за братом и, когда они вошли на кухню, схватила его за руку:

– Забудь про вино! Тебе нужно срочно куда-нибудь уйти. Скажи Труф, что хочешь посмотреть на замок или еще на что-нибудь… Да что угодно! Главное, уведи ее отсюда и оставь нас с мамой в квартире одних. Мне нужно с ней поговорить.

– Что на тебя нашло? – насторожился Тристан. – Ты что, собираешься устроить ей какую-нибудь сцену? Все же так хорошо начиналось…

– Ничего я не собираюсь. Послушай, возможно, это мой единственный шанс сказать ей кое-что важное. Как дочка маме.

– Но у тебя еще будет возможность, и не одна! Почему сейчас?

– Потому что именно сейчас я в нужном настроении. Послушай, Трис, я не знаю, как тебе объяснить, но все это реально будит во мне зверя. С тех пор прошло столько времени… А может, дело в обеде или в вине… Короче говоря, я просто знаю, что должна это сделать сейчас – или никогда! Ну, пожалуйста, пойди мне навстречу, хорошо? Я скажу Труф, она все поймет.

Он выслушал ее и вздохнул:

– Ладно уж. Только сначала я все-таки налью маме вина. Ты, кстати, не хочешь тоже?

– Нет, спасибо, не хочу.

– Что ты там копаешься, Тристан? – позвала Эвелин из гостиной. – Ты что, не нашел вино?

– Все в порядке. – Тристан понес бутылку в гостиную, а Полин отправилась разыскивать Труф.

– Можешь сейчас сделать кое-что для меня? – сказала она дочери, увидев, что та собирается вернуться в гостиную.

– Что?

Полин повторила ей все то, что уже сказала Тристану.

– Понимаешь, Труф, мне действительно очень нужно сделать все именно сейчас. Я не могу точно объяснить почему. Но раньше я никогда ни о чем тебя не просила, правильно?

– Ну да, не просила. – Труф испытующе посмотрела на нее. – Ну что ж… Полагаю, это означает, что вы с Эвелин наконец-то уладите ваши разногласия?

– О, так оно и будет. Я уверена.

– Тогда… тогда конечно. Сейчас как раз прилив, так что я, пожалуй, пойду поплаваю. А Тристан может пойти со мной и осмотреться… или еще что-нибудь в этом духе.

– Превосходно.

– Я бы не отказался сейчас подышать свежим воздухом, – заявил Тристан и потянулся.

– Я как раз собиралась сходить поплавать. Не хочешь прогуляться со мной до бухты? – вмешалась Труф, входя в гостиную вместе с Полин.

– Мне бы твою энергию! – восхитилась Полин. – Похоже, мама, она идет по твоим стопам.

– Идет-идет, и не только в этом, – сказала Эвелин, заметно настораживаясь. – Тристан, подыши свежим воздухом, когда пойдешь домой. Куда тебе торопиться? – добавила она многозначительно.

– Блестящая мысль! Просто потрясающая! – Тристан отвернулся от сестры, не замечая, что та с трудом сдерживает улыбку. – Сделаю несколько фотографий на память, а потом, в Нью-Йорке, напишу серию картин, посвященных Дублину! До встречи, мама! – С этими словами он чмокнул Эвелин в лоб.

Та улыбнулась ему в ответ и села прямее.

Когда Труф и Тристан ушли, Полин села на диван напротив Эвелин и посмотрела ей прямо в глаза:

– Ты знаешь… Поначалу я надеялась… и не только из-за Труф, но и ради себя самой тоже… надеялась, что, возможно, ты действительно изменилась. Или что за прошедшие годы у тебя наконец-то проснулась совесть. Но, как говорится, мечтать не вредно.

Эвелин тяжело вздохнула:

– Так я и знала. Все шло слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я чувствовала, что, как только ты приедешь сюда, ты сразу устроишь какую-нибудь сцену. И я не ошиблась. Что ж, по крайней мере, никто из нас не уйдет разочарованным. Вперед, можешь начинать. Я вся внимание и, как видишь, – добавила она, кивнув на свой костыль, – до сих пор полупарализованная, так что твои благодарные слушатели никуда от тебя не денутся… Но я тебя предупреждаю, Полин, никаких спектаклей я не потерплю. Я уже слишком стара. Что толку понапрасну ворошить прошлое? Чем дышать со мной одним воздухом и мучиться – а ты ведь явно мучаешься, – почему бы тебе не сходить еще раз прогуляться вместе с Тристаном и Труф?

– Я никуда не уйду, пока не скажу тебе все, что должна. Ворошить прошлое я не собираюсь – во всяком случае, то прошлое, о котором ты подумала. Меня интересует несколько другое прошлое, которое немного поближе к сегодняшнему дню.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду… что ты не имела никакого – слышишь, абсолютно никакого! – права вмешиваться в дружбу Труф и Майка, вашего соседа снизу! – И Полин сердито сверкнула глазами. – Как ты вообще посмела!

Эвелин посмотрела на нее как на умалишенную и тихо и недоверчиво хмыкнула:

– Полин, я совершенно не понимаю, о чем ты!

– О нет. Все ты прекрасно понимаешь. Но если память тебя подводит… Мора, которая слышала весь ваш разговор, утверждает, что ты сказала Майку, будто Труф помолвлена с Джошем. Но это неправда – и ты это знаешь!

– Ничего такого я не знала! – возмутилась Эвелин. – Он явился сюда с обручальным кольцом! Он мне его показал. А эта Мора, чтоб ты знала, очень подозрительная женщина, и доктор Эд держит ее в доме только по доброте душевной. Ни одному ее слову нельзя верить. Ко всему прочему, у нее слишком бурное воображение.

Но Полин не дала себя запутать:

– Джош решил пойти ва-банк, после того как Труф рассталась с ним. Она сама мне все рассказала. Я думаю, тебе просто не понравилось, что Труф и Майк начали сближаться, вот ты и решила, как обычно, влезть в чужие дела. Вместо того чтобы выяснить – да даже просто задуматься, – чего хочет и что чувствует Труф, ты воспользовалась моментом, чтобы устроить все так, как хочется тебе. Оно же у тебя всегда так: все только для себя любимой… Или я не права?

– Это просто возмутительно! Я всегда действовала только во благо Труф! Сомневаюсь, что ты можешь похвастаться тем же.

– К твоему сведению, я посвятила благу Труф всю свою жизнь… но что ты об этом знаешь?

– И что же это была за жизнь, а, Полин? Наркотики… незаконное проживание в чужих домах… муниципальные квартиры… Ничего не скажешь, прекрасные условия, чтобы растить ребенка! Знаешь, я не удивлена, что ее отец тебя бросил.

Полин мысленно велела себе дышать глубже.

– Это все в прошлом, мама. Я много трудилась, чтобы все исправить. Ни о чем из того, что мы пережили, пока росла Труф, я не жалею. Мы с Тони подарили ей жизнь, но эту жизнь она во многом выстроила сама. И да, я держала ее подальше от тебя, и правильно сделала. Дай тебе волю, ты бы вырастила из нее такую же тщеславную манипуляторшу, как ты. А этого я допустить не могла. Труф – самостоятельная женщина, сильная, добрая и уверенная в себе, и мы с ней не играем друг с другом ни в какие игры.

– Вот как? – слегка улыбнулась Эвелин. – Возможно, ты удивишься, но ты знаешь ее не так хорошо, как ты думаешь.

– Что это значит?

– Ну, например, ты знала, что ее начали травить какие-то мерзавцы в Интернете?

– О чем ты?

– Я так и думала, – произнесла Эвелин, не сумев скрыть своего торжества. – Я все узнала от Джоша… И кажется, Труф еще рассказала об этом нашему соседу, тоже очень привлекательному мужчине. Он хирург, и Труф ему явно нравилась… Но суть не в этом. Суть в том, что эти ужасные люди, кто бы они ни были, преследовали ее, угрожали ей и вообще всячески отравляли ей существование. Полагаю, она приехала сюда в том числе поэтому – чтобы сбежать от этого ужаса! И она ни с кем не хочет это обсуждать. С этим нужно что-то делать.

На мгновение Полин потеряла дар речи. Затем она покачала головой, словно пытаясь поставить мозги на место. У нее неприятно засосало под ложечкой. Ей следовало догадаться, что Эвелин заранее припасет какой-нибудь подлый приемчик. Это оказался удар ниже пояса. Но он все равно не ослабит ее решимость. Она заставит мать исправить последствия ее очередного вмешательства в чужую жизнь.

– Хорошо, я поговорю с ней. Не сомневаюсь, у нее были свои причины… А сейчас я хочу, чтобы ты позвонила Майку. Или можешь спуститься вниз и поговорить с ним лично. Главное, ты должна сказать ему, что ты все не так поняла и что Труф на самом деле ни с кем не помолвлена. Я серьезно, мама. Если ты сейчас этого не сделаешь…

– У меня нет его номера. – Эвелин упрямо поджала губы.

– Труф что-то упоминала про ваш общий чат в Ватсапе. Он ведь должен быть у тебя в телефоне? Дай мне свой телефон, и я живо найду номер Майка. А если ты этого не сделаешь… я все расскажу Труф.

Эвелин мысленно взвесила все «за» и «против».

– Я тебе помогла, рассказав про эту историю с травлей. Если я соглашусь позвонить Майку и рассказать ему, что я все не так поняла, перепутала и так далее… тогда ты должна пообещать, что не выдашь меня Труф, – сказала она и заерзала на месте. – Не хочу, чтобы она ненавидела меня, как ты.

– Точнее, ты не хочешь, чтобы правда выплыла наружу. Я вовсе тебя не ненавижу, мама. – Полин тяжело вздохнула. – Просто мы как мать и дочь не подходим друг другу. Такое иногда случается. Ты не скрывала, что я всегда была для тебя разочарованием, все время, сколько я себя помню. Я тебе была не нужна. При любой возможности ты оставляла меня одну или спихивала всю заботу обо мне на нянь…

– Бога ради, Полин! Я была так молода… У меня была своя жизнь! А ты всегда была трудным ребенком…

– Давай же. Возьми телефон и позвони. Прямо сейчас.

– И ты обещаешь, что ничего не расскажешь Труф?

– Обещаю, если ты впредь будешь вести себя прилично и перестанешь лезть в ее дела. Я думаю, на данном этапе нашей жизни мы обе вполне можем поступать как цивилизованные люди. – Полин протянула Эвелин ее телефон. – Ты согласна?

Эвелин набрала номер, перевела дыхание и изобразила на лице радостную улыбку:

– Алло, это Майк? Да-да, я понимаю, что, возможно, это неожиданно… Не волнуйся, много времени я у тебя не отниму. Видишь ли, я хотела перед тобой извиниться… Да-да… Помнишь, ты на днях заходил проведать Труф? Так вот, я тогда все неправильно поняла. Она вовсе не помолвлена с тем адвокатом. И, похоже, никогда не была с ним помолвлена. Он просто импульсивный коллега по работе, который по уши в нее втрескался… В тот же день она дала ему от ворот поворот… Да… Я, дура старая, развесила уши, а он навешал мне на них лапши… Нет-нет, что ты… Я до сих пор не пришла в себя после операции. Вообще-то я воробей стреляный, меня на мякине не проведешь… Но когда я ошибаюсь, я всегда стараюсь признавать свою вину… да-да, mea culpa [14]… Боюсь, в этот раз я натворила серьезных бед. Мне тяжело это говорить… но Труф очень грустит. Конечно, она не знает о нашем разговоре. Я, как ты и просил, ничего ей не рассказывала… но, думаю, она ужасно расстроена, что… ну, что ты как будто пропал без вести. Если я правильно понимаю, вы двое уже успели подружиться… и мне больно думать, что из-за меня ваша дружба разрушится… Ты не мог бы как-нибудь поговорить с ней? Так сказать… расставить точки над «i»? О, и раз уж мы заговорили об этом… Труф будет вне себя, если заподозрит, что я ввела тебя в заблуждение… Ты меня понимаешь, Майк? – Эвелин положила трубку и посмотрела в глаза Полин. – Что ж, я выполнила свою часть сделки. Теперь мне интересно, выполнишь ли ты свою.

– Разумеется, – нахмурилась Полин. – Но это только ради Труф. Лучше ей не знать, что ее бабушка нарочно обманывает людей, с которыми ей хочется сойтись поближе. Ты поступила неправильно, мама. И я ничего не расскажу Труф только потому, что скоро она вернется в Лондон, где ты со своими манипуляциями ее не достанешь. Но если ты еще раз выкинешь что-то подобное, наша сделка отменяется.

– По рукам, – согласилась Эвелин.