Эвелин примерила свой любимый купальник и с радостью отметила, что он, кажется, стал немного просторнее. Она была в своих апартаментах одна: Труф ушла вместе с Нессой в магазин. Стоял прекрасный июльский день. Через окно Эвелин было видно, что в бухте царит настоящее столпотворение, и ей ужасно захотелось снова оказаться в воде. Хирург был рад, что ее выздоровление продвигается успешно, и даже разрешил ей плавать в море, но только в компании сильного сопровождающего, а также при условии, что ей позволит физиотерапевт и что она не будет слишком нагружать пострадавшее бедро.

Эвелин внимательно изучила свое отражение в большом зеркале, провела пальцем по внушительному шраму длиной в восемь дюймов на середине бедра и сделала вывод, что ее великолепное тело не получило никаких непоправимых повреждений. По крайней мере, таких, которые нельзя устранить небольшим купанием в море. Йод, который содержится в морской воде, как известно, творит настоящие чудеса. От него кожа становится эластичной…

Ее размышления прервал внезапный стук в дверь. Как странно! Она не ждала гостей. Соседи по дому не стали бы так бесцеремонно стучаться – они бы позвонили или, что еще вероятнее, сначала написали, что придут. А у Труф были свои ключи.

Ситуация складывалась неловкая, поскольку Эвелин была полуодета. И все же ее любопытство пересилило. Она сняла с двери спальни вышитое шелковое кимоно, надела его поверх купальника и завязала пояс, затем взбила волосы и, подхватив костыль, как могла быстро направилась к двери. Возможно, решила она, кто-то прислал ей подарок-сюрприз или что-то в этом духе.

На пороге стоял красивый молодой человек с темно-русыми, зачесанными назад волосами и пронзительными голубыми глазами. Его лицо, частично скрытое большим букетом ярких цветов, лучилось радостью.

– Добрый день! – сказал он, разглядывая Эвелин. – Я ищу Труф Мэлоун… А вы, несомненно, ее печально известная и, если позволите, прекрасная бабушка Эвелин… я не ошибся?

Эвелин запрокинула голову и рассмеялась:

– Понятия не имею, кто вы такой, но первый ход вы сделали блестяще, и мне этого достаточно. – Она жестом пригласила его внутрь. – Заходите. Труф вышла ненадолго, но вы правы, здесь ее застать проще всего… И вы не ошиблись, я та самая бабушка-инвалид, – добавила она и помахала костылем, а затем протянула ему свободную руку для пожатия. – Обычно, когда я в дезабилье, я не пускаю незнакомых мужчин в свои апартаменты… Видите ли, я как раз решила проверить, как на мне сидит купальник… Так что пришлось взять этот старый халат, чтобы хоть как-то привести себя в порядок. – Тут она поморщилась. – Скажем так, вы застали меня врасплох. Проходите присаживайтесь, будем знакомиться. Ах да, пока Труф не вернулась, можете поставить эти чудесные цветы в раковину. – Она указала в сторону кухни. – Не желаете ли чашечку чая? А может, чего-нибудь покрепче? Если да, то вам придется приготовить все самому.

С этими словами Эвелин села в свое кресло.

– Меня зовут Джош, – сказал он и припал к ее руке. – Спасибо, я предпочел бы воды. Сейчас я вернусь и все объясню вам. Кстати, эти цветы для вас. Для Труф я приготовил кое-что другое.

Он налил себе воды на кухне, после чего вернулся в гостиную и сел на диван напротив Эвелин. Стакан с водой он поставил на маленький столик возле дивана. Опершись локтями о колени, он сжал руки в замок и посмотрел в глаза Эвелин.

– Я так понимаю, – начал он, – Труф вам про меня ничего не рассказывала…

Эвелин озадаченно покачала головой, а затем ее осенило.

– Постойте, вы… вы тот самый барристер? Бывший парень Труф?

Он кивнул:

– Да, это я. Хотя насчет «бывшего» я бы поспорил. Видите ли, мы с Труф вместе уже почти два года. Я безумно ее люблю и знаю, что она тоже меня любит. Мы строили планы на наше совместное будущее, когда случилась эта история с травлей. И после этого… ну… – Он развел руками. – Мне больно это говорить… но Труф просто не в состоянии мыслить здраво.

– С какой еще травлей? – удивилась Эвелин. – О чем, во имя всех святых, вы говорите?

– А-а… – Джош откинулся назад, – значит, она вам не рассказывала?

– Я понятия не имею, о чем вы.

– А когда, по-вашему, вернется Труф?

– Примерно через час… может быть, раньше.

– Тогда я постараюсь объяснить покороче.

И Джош, как мог, в двух словах изложил Эвелин суть дела. Он рассказал, что Труф была юристом высокого уровня и считалась в модных кругах идеалом гламурной деловой женщины. И наконец, поведал, как Труф давала интервью модному журналу и как ее совершенно невинное замечание намеренно исказили.

Когда он закончил, на лице Эвелин читались одновременно изнеможение и возмущение.

– Вы хотите сказать, – гневно произнесла она, – что какая-то мерзкая журнашлюшка нарочно извратила слова моей внучки… а потом выпустила статью… и в результате на Труф набросилась озверевшая толпа и попыталась… как вы сказали… «отменить» ее?

– Именно так, – вздохнул Джош. – Боюсь, в наше время это может быть по-настоящему опасно. Вы даже не представляете, насколько могущественными и мстительными могут оказаться такие люди. Труф даже угрожали смертью. И хотя она, конечно, очень хотела приехать сюда ухаживать за вами, я подозреваю, что на самом деле… ну… ей просто нужно было как-то отвлечься. Я прекрасно ее понимаю, но все равно очень волнуюсь. Я не хочу, чтобы эти люди победили. Труф просто потрясающая… Она замечательный юрист, она творит настоящие чудеса для пострадавших от абьюза женщин… И мне невыносима сама мысль, что она, может быть, захочет все это бросить, просто потому что, как вы совершенно правильно выразились, на нее набросилась озверевшая толпа и хочет ее сожрать. Естественно, все это для меня намного важнее моих собственных намерений.

– И что же это за намерения? – не замедлила пустить шпильку Эвелин.

– Ну…

Джош порылся в кармане своего льняного пиджака, выудил оттуда маленькую квадратную коробочку, открыл ее и протянул Эвелин. Та подалась вперед, чтобы посмотреть поближе.

– Вот, – произнес Джош, демонстрируя кольцо с большим бриллиантом.

– Боже мой! – выдохнула Эвелин. – Какая красота… А можно?.. – Она протянула руку.

– Конечно! – Джош передал ей коробочку.

Эвелин благоговейно взяла с черной бархатной подушечки кольцо и пристроила его на безымянный палец левой руки, возле самой костяшки пальца.

– Должна сказать, у вас прекрасный вкус…

– Будем надеяться, что и Труф того же мнения, – ухмыльнулся Джош.

Эвелин вернула ему кольцо:

– Что ж, значит, вы собираетесь сделать Труф предложение.

– Да-да, собираюсь. Но, может быть, вы думаете, что мне лучше подождать? – Он вопросительно посмотрел на нее.

– О нет, напротив, – задумчиво сказала Эвелин. – Я думаю, что это отличная идея. И чем скорее, тем лучше. Куй железо, пока горячо, и все такое. – Она склонила голову набок. – А вы много зарабатываете?

Джош ухмыльнулся:

– Да, дела мои идут довольно неплохо. Наши с Труф фирмы конкурируют между собой. В своей компании я самый молодой из полноправных партнеров, и мое будущее сулит мне неплохие прибыли. Впрочем, деньги – это еще не все… – добавил он, приподняв брови.

– Конечно не все, – согласилась Эвелин. – Но, когда их в достатке, жить становится намного проще. – Тут она вспомнила кое о чем еще и нахмурилась: – А как у вас с матерью Труф? Вы с ней знакомы?

– Да, разумеется, я знаком с Полин. Она замечательная, хотя и… мм… совсем не похожа на вас. Я заметил, что Труф очень аккуратно выбирает, кого пускать в свой семейный круг. Мы с Полин отлично ладим, хотя видимся очень редко. Правда, я ей не говорил, что приеду сюда… Это было весьма спонтанное решение.

– Ну, я ей точно ничего не скажу. Мы с ней не общаемся, – сухо заметила Эвелин.

– Да, мне на что-то такое намекали. Простите меня.

– Ничего страшного, – вздохнула Эвелин. – Полин всегда была себе на уме. Я не могла с ней справиться – думаю, кто угодно бы на моем месте не справился. Мне оставалось надеяться, что однажды она победит сидящего в ней бесенка и сможет хоть как-то зажить спокойно той жизнью, которую сама же себе устроила.

– Если это вас утешит, я думаю, сейчас она счастлива, – заверил Джош. – Во всяком случае, Труф так считает.

– Что ж, я рада это слышать. Знаете, мне не очень хочется приставать к ней с вопросами, получится, как будто я ее допрашиваю. А мы ведь только-только начинаем узнавать друг друга поближе. Я думаю, когда она будет готова, она сама вам все расскажет про меня и про свою мать.

– О, конечно-конечно.

– Итак… вернемся к более насущным вопросам… Как именно вы хотите все устроить?

– Ну, я думаю, что для начала приглашу Труф на ужин в какое-нибудь милое, уютное местечко. Вообще-то я хотел, чтобы все произошло у меня на родине, а в идеале я даже подумывал устроить что-нибудь по-настоящему эффектное… – Он нахмурился. – Но, как видите, жизнь внесла свои коррективы.

– Могу подсказать вам более романтичный сценарий. Когда Труф вернется – а это может случиться в любой момент, – я попрошу ее показать вам окрестности. Недалеко отсюда есть крайне живописные руины Эбботсвилльского замка, и оттуда открывается прекрасный вид на море. Можете попросить ее показать вам этот замок. Лучшего места для предложения руки и сердца вам не найти…

* * *

Труф сама открыла себе дверь. После подъема по лестнице на второй этаж, с тяжелыми сумками, да еще и в такую жару, она слегка запыхалась.

– Привет! – крикнула она. – Я пришла… и вкусняшек принесла.

Она прошла на кухню, поставила сумки на стол и стала их распаковывать. И только тогда она услышала, что Эвелин зовет ее:

– Ты просто прелесть… Иди сюда и помоги мне подняться. Мне кажется, я уже так долго здесь сижу, что начала пускать корни!

Труф вдруг почувствовала какой-то знакомый запах, но какой – понять не смогла. Впрочем, она тут же списала все на большой букет цветов, который обнаружила в раковине. Она машинально открыла пакетик чипсов, сунула горсточку в рот и направилась в гостиную, ожидая увидеть там свою расстроенную бабушку. Но, к ее удивлению, Эвелин сидела в кресле с прямой спиной и выглядела скорее радостной, чем расстроенной.

– Что… – Но Труф не договорила, потому что заметила в комнате еще одного человека.

– Здравствуй, Труф. Я должен был тебя увидеть… – начал Джош.

Труф прижала ладони к лицу.

Джош подскочил к ней, подхватил ее на руки и, смеясь, закружил:

– Я так рад тебя видеть!

– Минуточку! – Труф перевела дыхание и широко раскрытыми глазами уставилась на Эвелин. – Ты знала об этом?

– Ни в коем случае! Он застал меня не только врасплох, но даже почти без одежды, – восторженно отозвалась Эвелин. – Ты не рассказывала, что у тебя есть такой красивый и такой очаровательный поклонник! – И она смерила Джоша оценивающим взглядом.

– Но тогда… как? – выдохнула Труф, переводя взгляд с бабушки на Джоша и обратно.

– Я только приехал, – пояснил Джош. – Я немного подсуетился, порыл носом землю, ну и… вот я здесь. Всего на один день. Твоя бабушка…

– Эвелин, – поправила Эвелин.

– Да, Эвелин… Она была так добра, что впустила меня и разрешила подождать тебя здесь.

– Даже не знаю, что сказать, – покачала головой Труф. Она немного сердилась на Джоша, но все же не могла удержаться от смеха. Все-таки она тоже была рада увидеть своего знакомого и друга.

– Зато я знаю! – Эвелин поспешила взять инициативу в свои руки. – Вам двоим нужно наверстать упущенное. Сходите куда-нибудь и повеселитесь, а я пока разберу покупки. Труф, почему бы тебе не показать Джошу наш райский уголок? Сегодня такой чудесный день, просто преступление провести его в четырех стенах.

– Но я только что вернулась… – заспорила Труф. – Ты уверена?

– Абсолютно! Я отлично справлюсь. Давайте! Кыш!

– Ладно. – Труф посмотрела на Джоша. – Тогда пошли.

– Почему бы вам не сходить к замку? – предложила Эвелин. – Сегодня оттуда должны открываться такие виды!

– У вас есть замок? – заинтересовался Джош.

– О да, – сказала Труф. – Отличная идея. Да, у нас тут есть прекрасный замок… – Честно говоря, ей действительно не терпелось показать ему Эбботсвилль. – Тогда пойдем. Я проведу для тебя экскурсию, а ты расскажешь мне все новости. А еще, после того как ты сюда ворвался, ты, как честный человек, должен хотя бы угостить меня выпивкой.

– Мне это будет только в радость, – сказал Джош и одарил Эвелин нежным взглядом. – Спасибо вам большое, Эвелин, за ваш теплый прием, которого я совершенно не заслужил, и за ваше гостеприимство в таких непредвиденных обстоятельствах. Я отблагодарю вас, как только смогу…

– Не стоит, Джош. – Эвелин ответила ему такой же нежной улыбкой. – Как правило, именно непредвиденные обстоятельства самые приятные. – Когда Труф отвернулась, Эвелин подняла вверх большой палец и подмигнула ему. – Желаю вам хорошо повеселиться! Возможно, увидимся позже, если, конечно, меня не отвлекут другие дела.

* * *

Майк всю ночь трудился над скульптурой из маленьких кусочков дерева. Его новое творение выглядело так. Маленький ребенок в замешательстве протягивал руки. Вид у него был потерянный. От ребенка вели две нити. Та, что была более хрупкой, соединяла его с мужчиной. Тот стоял, сгорбившись и закрыв лицо руками, и казался опустошенным. Другая нить, намного прочнее, связывала ребенка с женщиной, которая была гораздо больше и его, и мужчины. Она протягивала руки к ребенку, изящно вырезанные кусочки составляли ее разбитое, разорванное на части сердце.

Эту работу Майк назвал «Брошенное дитя». Обычно он не вкладывал в свои деревянные скульптуры настолько эмоциональный подтекст. Но вот случился этот разговор с Труф, он выслушал ее историю, вспомнил о собственных несложившихся отношениях с покойным отцом – и ощутил острое желание творить. Когда муза вцеплялась в него так крепко, он начисто забывал про сон, поэтому остаток ночи и все утро он провел за работой, пока скульптура наконец не была закончена.

Работа отняла у него больше сил, чем он ожидал, – и не только потому, что требовала повышенной концентрации и тщательной проработки деталей. Дело в том, что скульптура должна была отражать детские переживания Труф – и одновременно его собственные воспоминания о проблемах с отцом, о том, как тот метафорически отвернулся от сына, когда Майк решил посвятить себя искусству, а не заниматься семейной фермой.

Он сделал себе еще чашку кофе и окинул квартиру затуманенным взором. Все по-прежнему выглядело довольно опрятным: он прибрался на случай, если Труф решит зайти еще раз. Тем не менее то тут, то там попадались какие-то мелочи, ясно говорящие, что здесь чего-то, а вернее, кого-то не хватает. На стакане остался отпечаток ее губ, на диване, где она сидела, еще виднелась легкая вмятина, а время от времени он улавливал в воздухе знакомый аромат.

Майк уже давно не ощущал такую сильную связь с другим человеком, не рассказывал никому о своем отце и о том, что с ним случилось, и это его беспокоило. В конце концов, Труф здесь всего на несколько недель. Когда Эвелин поправится, она вернется к своей карьере и к жизни в Лондоне. «Но ведь до Лондона меньше часа полета…» – шепнул ему внутренний голос.

Так или иначе, он чувствовал, что за эти несколько дней между ними произошло нечто особенное, и теперь ему хотелось подарить ей эту скульптуру. Как бы ни сложилась их жизнь в будущем, пускай у нее останутся приятные воспоминания. Он осторожно поставил скульптуру в коробку, поднялся к квартире Эвелин и постучал в дверь.

Ему открыли не сразу, и Майк догадался, что Труф сейчас нет дома. Все как он предполагал. И в каком-то смысле это было к лучшему. Он не хотел смотреть, как она отреагирует, когда впервые увидит скульптуру. Слишком уж это… откровенно. А так у нее будет достаточно времени изучить подарок – до их следующей встречи.

Послышались шаги, затем снова затихли, и дверь распахнулась.

– Майк! – На лице Эвелин читалось удивление. – Рада тебя видеть! Чем обязана столь неожиданному визиту?

– Добрый день, Эвелин. Извините, что побеспокоил… Просто я тут кое-что принес… для Труф… вот хотел ей отдать.

– Боюсь, ее здесь нет, Майк. Она только что вышла.

– Ничего. Я просто оставлю это здесь, и…

Но Эвелин не дала ему договорить.

– Это все так волнующе! – заговорщицки начала она. – Где-то час назад к ней приехал Джош, ее жених. Хотел сделать ей сюрприз. Сейчас она повела его смотреть окрестности, а потом они пойдут ужинать. Ах, как это романтично!

Последовало недолгое молчание.

– Ее жених? Вы уверены? – Майк тут же мысленно отругал себя за этот вопрос, но, увы, слова сорвались с его языка, прежде чем он успел взять себя в руки.

– А она не рассказывала? Он адвокат, похоже, очень успешный… и такой красавчик!

– Ну, она не обязана… Это ее дело… Просто я… ну… на ней не было кольца… и вообще…

– Ох, видел бы ты это кольцо! – выдохнула Эвелин и приложила руку к сердцу. – Просто потрясающее! С таким огромным бриллиантом… Изумительная вещь! Будь у меня такое кольцо, я бы никогда его не снимала.

– Что ж, извините за беспокойство, Эвелин. Еще раз.

– Никакого беспокойства. Я всегда рада тебя видеть, Майк. Я бы с радостью пригласила тебя выпить чаю, но сам понимаешь, приехал Джош, и…

– Спасибо. Мне и самому пора бежать.

– Ты, кажется, хотел что-то оставить для Труф?..

Он попятился, подняв свободную руку:

– Нет-нет, ничего, я просто зашел спросить… Для Труф у меня ничего… ничего важного…

– Ну, если ты уверен…

– Спасибо, Эвелин… Вообще, знаете, не говорите Труф, что я приходил. Так будет проще.

– Как скажешь. Это будет наш маленький секрет. Пока, Майк! – Она слегка помахала ему на прощание и закрыла дверь.

Майку очень хотелось поскорее оказаться внизу, подальше отсюда, и он так поспешно рванул от квартиры Эвелин к лестнице, что чуть не споткнулся о провод от пылесоса Моры, который тянулся с нижнего этажа. Сама Мора, присев на корточки, полировала перила.

– Осторожнее, Майк! Куда ты так торопишься? Что хорошего, если кто-то еще переломает себе кости? – Она посмотрела ему вслед, качая головой.

Майк помахал ей в ответ, но не оглянулся.

* * *

Эвелин была так рада своей удаче, что решила отметить это стаканчиком джин-тоника. Костыль она держала под мышкой – сейчас она, если была осторожна, все чаще и чаще обходилась без него. Наполнив свой стакан, она села и стала ждать, когда вернется будущая счастливая пара.

Майк явился как раз вовремя. Труф уж слишком сильно им интересуется. И хотя она пытается это скрыть, ей, Эвелин, ясно как божий день, что ее внучка влюбляется в этого скульптора. Эвелин готова была признать, что в сдержанном и замкнутом Майке есть некоторые привлекательные черты – да чего уж там, если говорить откровенно, он чертовски привлекателен! – вот только для Труф он совсем не пара. Тем более учитывая, что могут предложить ее внучке другие мужчины… Ари – красив и богат. Джош – тоже великолепен и явно без ума от Труф.

Майк – совсем не то. Непредсказуемая и, как подозревала Эвелин, темпераментная творческая личность с соответствующими тараканами в голове. И без каких-либо особых достоинств. Один-единственный крупный заказ местного значения отнюдь не гарантирует, что Майка ждет блестящее будущее. О чем тут говорить, когда у него даже собственного дома нет! Зато у Ари есть недвижимость по всему миру. Да и у Джоша, судя по их беседе, есть как минимум один дом.

Словом, Эвелин была очень рада, что подавила этот несмелый роман в зародыше. Если она что-нибудь понимала в мужчинах – а она прекрасно в них разбиралась всю свою жизнь, – после этого разговора Майк больше никогда не сможет поверить Труф и сам вряд ли захочет с ней общаться: ему помешает уязвленная гордость. А Труф так и не узнает, из-за чего между ними вдруг выросла стена.

Впрочем, это и не важно. Если ее внучка еще не сошла с ума, то, когда она вернется домой, на левой руке на безымянном пальце у нее будет сверкать это божественное кольцо с бриллиантом.

Так или иначе, Эвелин чувствовала, что поступила правильно. Ее внучка может найти себе кавалера и подостойнее, чем какой-то скульптор с сомнительными перспективами, если не вовсе без них. Да, Труф сейчас устраивает быть гордой и независимой карьеристкой… но Эвелин как никто другой знала, что это такое – когда ты без гроша в кармане и тебя припирают к стенке. Хорошо, когда есть возможность обеспечить себе легкую жизнь, и, возможно, позже Труф тоже это поймет. Конечно, молодежь трудно убедить, что они не всегда будут бодры и свежи, но, как ни крути, годы рано или поздно настигают каждого. Эвелин могла доказать это на собственном примере, и это при том, что по энергичности она могла дать фору большинству своих ровесников.

* * *

В половине четвертого Труф и Джош легко нашли свободный столик в «Монахе» – этот причудливый паб располагался как раз по дороге к замку. Вокруг прогуливались туристы и местные жители с водой или мороженым в руках. Родители снимали на телефоны своих детей. Дети капризничали и хныкали, потому что солнце припекало все жарче. Ни в бухте, ни в гавани сегодня не дул обычный морской бриз, и на город опустилась гнетущая тишина.

– Ну так как? У тебя дела? – спросил Джош и отхлебнул пива.

Труф поигрывала ножкой своего бокала с вином:

– У меня все в порядке. В каком-то смысле я словно попала в другой мир. Но мне именно этого и хотелось. И я рада, что познакомилась с Эвелин.

– Да, она натура незаурядная… Вы с ней очень похожи, – сказал Джош. – Я сразу заметил. Она кажется очень независимой. И, похоже, она уже может двигаться сама. Скажи, как долго ты еще здесь пробудешь?

– А кто ж его знает?

Джош пожал плечами. Он казался обескураженным.

– Мне просто интересно… На днях в суде я наткнулся на Фрэнка. Он говорит, что без тебя им не работается. Они все очень по тебе скучают.

– Мои полтора месяца отпуска еще не закончились. – Труф скрестила руки на груди. – Я наслаждаюсь заслуженным отдыхом, и я счастлива. Я даже не представляла, насколько мне, оказывается, это нужно.

– Знаешь, я тут поговорил с одним коллегой. Мне его рекомендовали… Он занимается борьбой с сетевыми троллями, и…

– Я не хочу сейчас об этом говорить, Джош. Вот уже несколько недель я обо всем этом не думаю. И меня это вполне устраивает.

– Конечно, нам не обязательно говорить об этом сейчас. Но рано или поздно ведь все равно придется. Вот и Фрэнк думает точно так же…

– Ты обсуждал это с Фрэнком? – Труф повысила голос.

– Будь же благоразумна! Мы оба беспокоимся о тебе. О том, как это на тебя влияет. Да, возможно, они все нацелились только на тебя… но это также касается и всех нас, кому ты небезразлична. Я только хочу, чтобы ты не отгораживалась от нас, – он развел руки в стороны, – вот и все.

Труф вздохнула:

– Зачем ты приехал, Джош?

– Я приехал увидеть тебя. Хотел лично убедиться, что с тобой все в порядке. Ты… В последнее время ты была сама не своя. И это вполне понятно… Но я очень за тебя волнуюсь. Ты же знаешь, что я к тебе чувствую… Без тебя в моей жизни словно образовалась большая прореха… Я очень стараюсь понять тебя, поддержать тебя… но вообще-то у меня тоже есть чувства. – Джош нахмурился.

– Конечно есть. – Труф прикусила губу. – Прости. Ты прав… Последние несколько месяцев я была слишком зациклена на себе… А сейчас я вообще не хочу ни о чем таком думать. Я просто не в настроении.

– Понял, принял. – Джош откинулся на спинку стула. – Даю тебе слово, что больше я об этом даже не заикнусь. А сейчас почему бы тебе не показать мне ваш чудесный замок?

Они прогулялись по городу. Труф показала Джошу кафе Нессы и галерею, затем остановилась ненадолго возле узкой боковой улочки, в конце которой едва просматривались море и бухта.

– А вон туда мы все каждый день ходим купаться. Но туда я тебя отведу позже.

– Купаться? Я не ослышался? – Джош посмотрел на нее как на умалишенную.

– Ну да. Оказывается, это очень здорово, когда у тебя в двух шагах от дома есть море. Сначала я тоже не верила, что так вообще можно, а теперь я просто жить не могу без утренних заплывов.

Они подошли к замку. Пэдди, как обычно сидевший на своем посту, смотрел на них с интересом.

– Сколько стоит вход? – спросил Джош у Труф и стал рыться в кармане. Затем он огляделся в поисках какой-нибудь таблички.

– Это скорее пожертвование, чем плата, – спокойно объяснила ему Труф. – Видишь ли, у него тут что-то вроде индивидуального бизнеса. И, похоже, он здесь сидит с незапамятных времен.

– А, я понял.

– Здорóво, Труф! – сказал Пэдди и широко улыбнулся. – Благодарю вас, сэр, – добавил он, глядя на щедрую сумму, которую Джош положил в его банку. – Хотя вообще-то я не беру денег с местных жителей.

– Но я не местный, значит, вы не нарушаете ваших правил.

– Ах, но ведь друзья Эвелин – мои друзья… и если вы друг Труф… – Пэдди кивнул в ее сторону.

– Я ценю ваше великодушие, но вынужден настаивать, чтобы вы приняли мое пожертвование.

– Что ж, это справедливо. Умеете вы настоять на своем.

– Откуда он знает твое имя? – озадаченно спросил Джош, когда они вошли в замок и двинулись дальше.

– Пэдди всех тут знает. А вообще я часто прихожу сюда вместе с Нессой, хозяйкой того кафе. Она тоже живет в нашем доме. Она держит веганское кафе. Мы с ней очень подружились. Сейчас она занимается ярмаркой – ее тут устраивают каждый год, – а я ей помогаю.

– Ясно… понятно… – Джош не отставал от Труф. Они прошли по тропинке, которая вела к руинам. – Я смотрю, от замка тут осталось всего ничего. – Казалось, увиденное не слишком его впечатлило.

– Вообще это больше похоже на разрушенное аббатство. И здесь на самом деле очень красиво. – Труф ускорила шаг. – Сейчас увидишь.

Скоро они достигли вершины холма.

Труф остановилась и обвела рукой открывающийся вид:

– Теперь понимаешь?

– Да, теперь понимаю, – сказал Джош, разглядывая расстилающиеся под ними гавань и залив. – Здесь очень красиво. – Он ненадолго замолчал, что было совсем на него не похоже.

– Я рада, что смогла тебе это показать, – улыбнулась Труф. – А еще я рада снова тебя увидеть. Хорошо, что ты все-таки смог приехать, несмотря ни на что. И что мы с тобой можем остаться друзьями. Ты правда очень много для меня значишь.

– Нет, не можем, Труф, – серьезно сказал Джош, поворачиваясь к ней. – За этим я и приехал.

Труф нахмурилась.

– Почему не можем? – спросила она, догадываясь, что сейчас произойдет.

Джош вытащил из кармана маленькую коробочку, открыл ее и опустился на одно колено.

– Труф Мэлоун, – произнес он, протягивая ей кольцо с бриллиантом, – я без памяти люблю тебя с самого первого дня нашей встречи. И я хотел, чтобы все случилось на Рождество, в Нью-Йорке… но путь настоящей любви всегда тернист… и жизнь приняла неожиданный оборот. Поэтому я хочу воспользоваться моментом и спросить тебя… окажешь ли ты мне честь стать моей женой?

– Джош, – раздраженно отозвалась Труф и покачала головой, – встань, пожалуйста.

– Это значит «да»? – спросил Джош, вставая.

– Нет, не значит. – Она отвернулась и снова посмотрела на море, стараясь сохранять спокойствие. Она слышала дрожь в своем голосе, но не могла точно сказать, от гнева это или от чего-то другого. Кроме гнева ее переполняли и другие противоречивые эмоции. Наконец она повернулась обратно. – Джош, мы с тобой расстались. Я, кажется, выразилась предельно ясно. И не смотри на меня так, будто я тебя смертельно оскорбила. Я хорошо знаю, как ты работаешь в судах. Но мы-то с тобой сейчас не в суде. И я тебе не сложное доказательство, которое нужно обойти и разбить. Уж ты-то должен понимать.

– Но я действительно тебя понимаю, Труф! Именно поэтому я и хочу, чтобы мы поженились! Мы должны пожениться, Труф! Пожалуйста, поверь мне! Ты просто запуталась! Нам ведь так хорошо вместе! И нам может быть хорошо и дальше! Все говорят, что мы созданы друг для друга. Мы были счастливы! И ты была счастлива… Все было идеально, пока не началась эта чертова травля. – Он раздраженно провел рукой по волосам. – Ты… ты изменилась, Труф! Ты позволила этим тварям тебя изменить!

Наконец это произошло. Наконец он сформулировал обвинение и высказал его.

* * *

– Это ты, Труф? – окликнула Эвелин из спальни. – Я уж думала, ты не вернешься. – Эвелин вышла в гостиную, опираясь на костыль, накрашенная, в широких зеленых льняных брюках и цветастом шелковом топе. – Ты что-то забыла? – спросила она и огляделась. – Где Джош?

– Не знаю. Наверное, вернулся к себе в отель. – Труф устало плюхнулась на диван и провела рукой по лицу.

– В чем дело? – Эвелин была поражена. – Что-то не так?

– Если ты не против, мне бы не хотелось сейчас это обсуждать.

– Что обсуждать? Что у вас там случилось?

– Ничего. У нас с ним ничего не случилось, Эвелин. – Труф подняла глаза на бабушку. – Джош предложил мне выйти за него замуж, а я ему отказала. Наше расставание прошло не очень гладко, и я думаю, сейчас он едет обратно в аэропорт…

– Что?! – Эвелин пришла в ужас. – Ты хочешь сказать, что отправила его восвояси вместе с этим великолепным кольцом, хотя он специально приехал, чтобы…

– Ты видела кольцо?! – Труф вскинула голову. – Постой… То есть ты знала, что он приехал делать предложение, и молчала?

– Ну, я же не могла все испортить! Я думала, ты обрадуешься. Я хочу сказать, любая бы обрадовалась… Джош такой славный… Он…

– Я прекрасно знаю, кто такой Джош, Эвелин. Мы с ним встречались почти два года. Он отлично умеет производить первое впечатление, а еще лучше умеет добиваться того, чего он хочет. Но я не понимаю, зачем тебе…

– Да при чем здесь я? Это из-за тех мерзавцев, которые пишут тебе гадости на компьютер? Из-за этих… как же он их назвал… троллей?

– Он тебе рассказал?! – воскликнула Труф. – Поверить не могу…

– Да, и правильно сделал. Он ужасно о тебе беспокоится. Он говорит, что это очень плохо на тебя повлияло. Что с тех пор, как это все началось, ты сама не своя. А твоя мать знает о травле?

Ответный взгляд Труф был таким тяжелым, что запросто мог бы пригвоздить Эвелин к стене.

– Ты никогда и ни за что – я повторяю, никогда и ни за что – не расскажешь об этом моей матери. Ты меня поняла?

Но Эвелин не дрогнула:

– Должна сказать, что, по-моему, ты ведешь себя неразумно. Джош совершенно прав… а ведь он даже не знает про Ари, который, кстати, тоже ушел от тебя несолоно хлебавши! Что с тобой такое, Труф? Такие мужчины, чтоб ты знала, на дороге не валяются! Джош взволнован, запутался… и я его не виню. В конце концов, это все ради тебя.

– Да что ты? – недоверчиво процедила Труф. – Я с ним рассталась, а почему – тебя не касается. И вообще, тебе-то откуда знать, чего он на самом деле хочет?

– Не надо на мне срывать злость, – обиделась Эвелин. – Он специально приехал сюда и потратил явно не одну тысячу фунтов на это бриллиантовое чудо… По-моему, тут даже дурак догадается, что это все ради твоего же счастья. Зачем же еще? Бьюсь об заклад, у него и без тебя отбоя нет от поклонниц!

Теперь Труф взглянула на нее с любопытством:

– Значит, ты правда ничего не понимаешь?

– Я понимаю только то, что ты упорно отгоняешь от себя, как мух, богатых и красивых мужчин! – стояла на своем Эвелин. – Причем один из них специально приехал сюда, чтобы сделать тебе сюрприз, привез тебе ужасно дорогое кольцо и даже оказался настолько внимателен, что подарил мне цветы, а тебя это все, кажется, ни капельки не… – Она осеклась и вытаращилась на внучку. – Постой… А ты случайно не…

– Не – что? – Труф посмотрела ей в глаза. – Не лесбиянка?

– Ну да. – Эвелин заерзала в своем кресле.

– По-твоему, это единственная причина, по которой я могла отказать и Ари, и Джошу?

– Ну, согласись, это действительно странно. Даже учитывая всю эту историю с Интернетом…

Труф медленно поднялась:

– Я не из этих, Эвелин. И больше я с тобой это обсуждать не собираюсь. Это моя жизнь, а не твоя и уж тем более не Джоша. А сейчас я хочу пойти поплавать. Мне необходимо освежиться.

– Делай, что хочешь.

– И, Эвелин…

– Ну что еще?

– Я надеюсь, что все это останется строго между нами. Если ты кому-нибудь скажешь хоть слово из того, что тебе наговорил Джош – хотя он не имел на это никакого права, – то я за себя не отвечаю.

– Договорились, – пожала плечами Эвелин. – Ты знаешь, на первый взгляд можно решить, что с тех самых пор, как ты приехала, я влачу довольно унылое существование, учитывая, что я какое-то время была прикована к постели, хотя с каждым днем ко мне возвращаются все новые силы. Но, к твоему сведению, я не из тех зануд, которые только и делают, что сплетничают о своих детях или, боже упаси, о внуках. – Она даже передернулась. – Так что не переживай. Твои тайны будут в целости и сохранности.