В пятнадцать минут первого в «Дружеском столе» было почти пусто. Рори вошел и осторожно сел за маленький столик на двоих, из-за которого очень хорошо просматривалась стойка. Тереза что-то записывала, прижав телефон подбородком. Увидев Рори, она приветственно ему улыбнулась. А вот Нессы нигде не было видно.

Рори смущенно заерзал на месте. Хоть бы у Нессы сегодня был не выходной! На работе в спортзале у него редко бывали перерывы, да и те он обычно коротал за собственными тренировками. Но сегодня он наконец набрался смелости пригласить Нессу на свидание и надеялся, что у него получится завязать с ней непринужденный разговор. Он так волновался, что ворочался накануне всю ночь.

Несмотря на гренадерский рост и устрашающую внешность, Рори был очень мягкий человек. В компании мужчин он держался непринужденно и даже отпускал остроумные шуточки, но с женщинами неизменно робел. Особенно с теми женщинами, которые ему нравились. Увы, его застенчивость часто принимали за отчужденность или даже хуже – за враждебность.

Он заказал у Терезы фирменный салат заведения. В глубине души он надеялся, что не теряет попусту время, которое мог бы потратить на отработку техники приседаний.

Через десять минут, когда он уже наполовину расправился с салатом, в кафе влетела Несса.

– Привет, Рори! Давно не виделись! – Она поставила свою сумку за стойку и подошла к его столику. – Как дела? Как твое ничего?

– Все в порядке, – сглотнул Рори.

На Нессе были белый облегающий топ с открытыми плечами и широкие синие льняные брюки. Мягкая золотистая кожа очень красиво выделялась на фоне белой ткани, и Рори сразу представил, как ласкает эту кожу. Он резко вдохнул и закашлялся: кусочек салата попал ему не в то горло. Несса похлопала его по спине, но от этого он закашлялся только сильнее. Тогда он схватил стакан с водой, отпил немного и показал Нессе свободной рукой большой палец.

– Ты уверен, что все хорошо? – Несса с расширенными от волнения глазами опустилась на стул напротив него.

Рори кивнул, пытаясь выровнять дыхание.

– Хвала небесам! Не хотелось бы мне сейчас выполнять прием Геймлиха [12]…

Рори представил себе, как Несса стоит сзади него и обнимает, и едва не закашлялся снова, но, к счастью, сумел сохранить самообладание. Вместо этого он схватил ближайшую салфетку и промокнул раскрасневшееся лицо и вспотевший лоб.

– Спасибо, я в порядке. Просто поперхнулся…

– Бывает, – сочувственно сказала Несса. – Хочешь кофе? – Она позвала Терезу и попросила ее сделать два кофе. – Выпью с тобой чашечку по-быстрому, – добавила она, взглянув на часы. – Мне еще обзванивать поставщиков по делам ярмарки.

– Я тут подумал… – начал Рори, надеясь наконец задать Нессе тот самый вопрос, но Несса уже отвлеклась на Терезу.

Та что-то кому-то говорила, указывая на их столик. Проследив за ее взглядом, Рори увидел, что к ним направляется Ари – он только что вошел в кафе.

– Несса! Рори!

Рори был поражен. Увидев Ари, Несса сразу встрепенулась и зарделась по-девичьи:

– Добрый день, Ари!

– Я надеялся застать вас сегодня днем, перед работой, – отозвался он, улыбаясь. – Мне очень понравилось наше гадание на картах Таро, и я хотел уточнить: насчет ужина во вторник все еще в силе?

Звук «р» в слове «Таро» он произнес с каким-то непонятным акцентом, и от этого оно прозвучало почти неприлично.

– Да, конечно-конечно! – Несса вскочила на ноги и повела его обратно к стойке. Вид у нее был взволнованный. Она открыла свой ежедневник и показала ему. – Видите, я вся в вашем распоряжении!

– Потрясающе! – воскликнул он, сверкнув идеально белыми зубами, и повернулся, чтобы уйти. – Буду ждать с нетерпением!

Несса вышла вслед за ним на улицу. Рори только и осталось, что с несчастным видом наблюдать через окно за их веселой болтовней.

Кофе он пил в одиночестве («Несса просит прощения, ей позвонили компьютерщики», – объяснила ему Тереза). Прежнее приподнятое настроение испарилось окончательно. Он расплатился и устало поплелся обратно к дому. Его ждал родной тренажерный зал и встреча с очередным, особенно нервным клиентом.

* * *

«Гавань сегодня выглядит особенно красиво», – подумала Труф. Насвистывая веселенькую мелодию, она спустилась на пляж, чтобы присоединиться к ранним пловцам. С самой верхней ступеньки маленькая бухта в предрассветных сумерках очень походила на картинку с открытки. Море сияло спокойной синевой, и в нем уже было полно людей.

Конечно, Труф пока не вставала так же рано, как самые отъявленные жаворонки, но их настрой с каждым днем заражал ее все больше. Она начинала понимать, как полезны эти утренние купания для ее самочувствия.

Эвелин была очень довольна.

– Я же говорила, что ты обратишься в нашу веру, – как-то сказала она внучке. – Ты с каждым днем выглядишь все лучше и лучше. Не то чтобы ты выглядела совсем печально, когда только приехала, – уточнила она, – но сейчас ты выглядишь менее напряженной и более… расслабленной. Даже сияющей. Я бы даже подумала, что ты, наверное, влюбилась, если бы не знала, какие чудеса творит с женщинами море. – Эвелин наклонила голову и окинула Труф оценивающим взглядом. – Да, я не понаслышке это знаю. Море творит свои собственные чудеса. К тому же в море гораздо меньше проблем и встрясок, чем в любви. Впрочем, – добавила она задумчиво, – в твоем возрасте я бы тоже в это не поверила.

Труф оставила свою сумку на каменном выступе, сбросила джинсы и толстовку, стянула волосы в пучок на макушке и помахала Нессе, которая уже заметила ее с моря. Труф направлялась к краю причала, когда из воды позади нее неожиданно вынырнул Майк.

– Эй, Труф! – окликнул он.

Она повернулась на зов. Майк вылез на берег, схватил полотенце, обернул его вокруг бедер, откинул волосы назад и подошел к ней.

– Привет, – сказала она, чувствуя себя слегка беззащитной.

«А он в хорошей форме!» – отметила она про себя. Капли воды стекали по его торсу, подчеркивая широкие плечи и рельефный пресс.

– Я хотел спросить: ты не хочешь прокатиться со мной за город сегодня днем? Мне нужно встретиться с Томом – я тебе про него рассказывал, он тот самый мой друг-архитектор, – чтобы обсудить кое-какие вопросы. Ты не хочешь поехать со мной посмотреть на мой участок? Сегодня такой прекрасный день…

Труф не заставила себя долго упрашивать:

– Конечно! С большим удовольствием!

– Чудесно! – Его глаза потеплели, и он улыбнулся ей. – Я собирался выходить около половины третьего. Напишу тебе, как буду внизу.

– Тогда до скорого!

Через несколько минут она скользнула в воду, не подозревая, как резко у нее повысилась температура тела. Два дня, прошедшие с того вечера, когда они с Майком ходили в литейный цех посмотреть на его скульптуру, показались ей неделями. Как она ни старалась, она не могла думать ни о чем другом. Сама того не зная, Эвелин фактически попала в точку, поняла Труф. Придется быть поосторожнее… Ее притягивало, как магнит, не только море. Гораздо более сильно ее тянуло снова оказаться рядом с Майком.

* * *

– Куда-куда ты собираешься? – спросила Эвелин немного позже, когда Майк написал Труф, что ждет ее внизу, в холле.

– Да так, никуда, – неопределенно отозвалась Труф. – Я просто подумала, что хочу погулять по городу и, может быть, пройтись по музеям.

После разговора в такси ей не хотелось сообщать Эвелин, что она куда-то едет с Майком. Во-первых, бабушка отзывалась о нем слишком резко, а во-вторых, это не ее дело, с кем гуляет Труф. Ее с удивительной силой тянуло защищать Майка. Эвелин, решила она, просто не понимает его, а все потому, что не умеет ценить в мужчинах характер, ее волнует одна лишь материальная сторона вопроса.

– По музеям? – Эвелин подняла брови и недоверчиво посмотрела на Труф. – В такой день и торчать в четырех стенах? Не понимаю, как так можно!

– Я просто решила глубже изучить свои корни, – улыбнулась Труф. – Ведь я очень многого не знаю об Ирландии.

– Ну, если ты так хочешь, я могла бы…

– Увидимся позже! – Она послала Эвелин воздушный поцелуй и вышла.

Машина Майка оказалась практически грузовиком. Плюхнувшись на сиденье, Труф откинулась на спинку и стала смотреть в окно. Город на удивление быстро скрылся вдали, и, когда они выехали на шоссе, за окном начали появляться прекрасные сельские пейзажи: сперва редко, а затем, с каждой новой милей, все чаще. По обе стороны дороги раскинулись пастбища с овцами и коровами и ярко-зеленые поля, на которых росли разные злаки и овощи.

Они продолжали путь, коротая время за непринужденной беседой. По радио как раз передавали кантри-музыку, и Труф, которая, будучи юристом, привыкла внимательно вслушиваться в диалоги, вдруг поймала себя на странной мысли. Удивительно, как она раньше не ценила тексты этих заунывных песен! А ведь они так чудесно передают человеческую тоску, надежды, отчаяние и безумие любви!

Примерно через полтора часа они прибыли в Ормондберри, родной город Майка. Над сонными улицами возвышались руины древнего средневекового замка, который в последние годы пользовался большой любовью среди туристов. Они с Майком ехали мимо разноцветных домов, магазинов и пабов, побеленных коттеджей с соломенными крышами. Труф жадно пожирала глазами открывавшиеся ей виды. Просто поразительно, как это все не похоже на жизнь в суматошном Лондоне! На речном берегу рыбаки забрасывают удочки и вытаскивают свой улов – вот вам и картина самой бурной деятельности, которую тут можно увидеть.

В местной кофейне они встретились с приятелем Майка, Томом, и он рассказал им о своих свежих задумках. Затем они вместе прошлись по предполагаемому участку.

– Если все сложится удачно, – объяснял Том, – ровно через год вам, друзья мои, представят готовый дом.

Это была совершенно невинная фраза, и тем не менее у Труф раскраснелись щеки.

– Такова сейчас наша основная задача. Студией мы займемся позже.

– Звучит здорово, – кивнул Майк. – Мне правда нравится. Продолжай в том же духе. Чем скорее я приступлю к работе, тем лучше.

– Отлично! – сказал Том. – Рад был тебя видеть, приятель, как и познакомиться с вами, Труф. – С этими словами он сел в свою машину. – Ну, не буду вам мешать. У меня сегодня еще одна встреча, так что мне пора. Счастливо!

Они немного погуляли, держась за руки. Майк отвел Труф к реке, где когда-то рыбачил с отцом и гулял с собаками. После этого он привез ее в дом своей матери и, увидев, что во дворе нет машины, зашел, не дожидаясь приглашения.

– Наверное, она с лошадьми, – сказал он. – Я не говорил ей, что мы заедем.

Труф почувствовала облегчение. Она не ждала, что Майк повезет ее знакомиться со своей мамой: все-таки о таком лучше предупреждать заранее. Пока Майк готовил чай, она осмотрела комнату. Ей в глаза сразу бросились фотографии очаровательной блондинки, в основном верхом на лошади, а кое-где рядом со смуглым красивым мужчиной – очевидно, отцом Майка.

– Это твой отец? – спросила она, указав на одну из фотографий. Майк на ней тоже был, только совсем маленький.

Майк улыбнулся и кивнул.

– Да, это мы с ним на ярмарке.

– Вы с ним одно лицо.

Сходство и вправду было поразительным.

– Мне уже это говорили.

– Наверное, твоей маме было очень тяжело так внезапно его потерять?

– Не то слово. – Он поставил кружки на стол. – Но, по правде говоря, она держалась молодцом. По крайней мере, при мне она никогда не давала слабины. Ей очень помогла возможность с головой уйти в работу с лошадьми – она всегда была от них просто без ума… А потом она встретила Ричарда. Сейчас она начала новую жизнь, и я очень за нее рад. Ты с ней еще познакомишься, когда будут ставить мою скульптуру.

Следующие полтора часа, пока они ехали обратно в Дублин, прошли уютно и тихо. Рука Майка лежала на колене Труф, накрытая ее собственной ладонью. Сердце Труф отчаянно билось, и она безуспешно пыталась совладать с ним. Как это возможно, что ей так легко и спокойно с человеком, которого она впервые встретила всего пару недель назад? Как будто они знают друг друга всю жизнь…

Когда они вернулись на Улисс-Кресент, было уже больше семи часов. Во дворе стояла тишина, но через заднюю дверь доносился смех – это означало, что несколько жильцов расположились в саду.

– Не хочешь присоединиться к ним? – спросил Майк.

Труф покачала головой.

– Прекрасно, – ухмыльнулся он. – Я тоже нет. Может, закажем что-нибудь на вынос?

Они направились к нему в квартиру.

– Прекрасная идея. Эй, а ты, я смотрю, времени даром не терял!

Похоже, в жилище Майка недавно произвели генеральную уборку.

– Ага. Поздновато, конечно, но мы со скульптурами не привыкли, чтобы у нас бывали гости. Ты не пойдешь проведать Эвелин? – Он протянул ей меню местного заведения, где готовили еду навынос.

– Нет. Я предупредила, что могу вернуться поздно. И потом, она уже вполне в состоянии сама о себе позаботиться. Думаю, доктор Эд заглянет к ней сегодня вечером поиграть в шахматы. Вообще, я гляжу, у них все расписано по минутам.

– По-моему, она ему нравится, – сказал Майк и отправился на кухню, чтобы открыть вино.

– Почему ты так думаешь? – полюбопытствовала Труф.

Она присела на диван и взяла в руки бокал.

– Сужу по его разговорам. Он очень часто ее упоминает. Мне кажется, он к ней неравнодушен.

– Ну, они с ней одного поля ягоды. Думаю, у них очень много общего.

Они прогулялись по набережной и забрали свой заказ, но возвращаться в квартиру не стали, а вместо этого пошли посидеть у фундамента будущей скульптуры.

– Совсем скоро он будет стоять здесь, правда?

Майк кивнул:

– И чем скорее, тем лучше. После того случая я, признаться, немного нервничаю. Надеюсь, его хорошо примут.

– Конечно, примут! Это потрясающая скульптура. Она обязательно всем понравится. Но я хорошо понимаю твои опасения. Общественное мнение и в лучшие времена не отличалось постоянством. Недавно я сама столкнулась с этим и, мягко говоря, не обрадовалась. – И она рассказала ему о травле в Интернете. – Так что, как видишь, я на собственной шкуре познала, каково это – когда тебя отменяют.

Майк тяжело вздохнул и покачал головой:

– Уму непостижимо! Что не так с этими троллями? Я хочу сказать, я понимаю, когда кому-то не нравится произведение искусства. Люди имеют право на свое мнение – они имеют право даже требовать, чтобы это произведение искусства убрали с их глаз долой. Но чтобы начать кого-то травить всего лишь за невинную историю про высокие каблуки? Н-да-а-а… Даже не знаю, как это назвать.

– Сначала мне это казалось невероятным, – тихо сказала Труф. – А потом начался настоящий ад. Эти люди знают свое дело… и не размениваются по мелочам. Увы, в наше время это не редкость. Кристина Лэмб [13] из «Сандей таймс» пережила нечто подобное. Но когда мне начали угрожать смертью… это было уже слишком. Это одна из причин, почему я приехала сюда. Конечно, мне в радость помогать бабушке, и это отличный шанс познакомиться с ней поближе, – она посмотрела ему в лицо, – но если честно… мне очень нужно было уехать.

– Я верю тебе. Бедная моя! Что же тебе пришлось пройти? – Он обнял ее, и она положила голову ему на плечо. – И что… эти тролли до сих пор не оставили тебя в покое?

– Этим сейчас занимаются специальные люди из фирмы, где я работаю. Конечно, из-за всего этого я перестала активно посещать соцсети. Впрочем, когда я в последний раз туда заглядывала, все уже пошло на спад. В конце концов они отвяжутся и найдут себе какую-нибудь другую жертву. Так всегда бывает. А пока что… ну, я стараюсь просто не думать об этом. К счастью, здесь все сложилось как нельзя лучше. Я почти не вспоминала про всю эту гадость.

– Вот и хорошо. Вот и дальше не вспоминай. – Он поцеловал ее в макушку. – Кстати, ты знала, что сегодня день летнего солнцестояния?

– Нет. Когда я переехала сюда, я совсем потеряла счет времени, – призналась Труф.

– Так вот, сегодня самый длинный день в году, – сказал Майк и сжал ее руку. – И это замечательно. Потому что это значит, что мы сможем провести больше времени вместе.

– Наверное, нам стоит для начала пойти и растрясти наеденный жирок.

Майк протянул ей руку и помог подняться на ноги:

– Отличная мысль. Но прежде я хочу сделать кое-что еще.

Он обнял ее и медленно поцеловал. Чайки с криком кружились над их головами, прохожие глядели на них с нежностью в глазах. Но Труф пребывала в блаженном неведении и о том, и о другом.

– Вот о чем я думал, когда увидел тебя в первый раз, – сказал Майк, когда наконец отстранился. – Наверное, отчасти это объясняет, почему тогда, на барбекю, у меня отнялся язык…