После легкого обеда Эвелин заявила, что хочет посидеть в саду в тенечке и почитать, хотя Труф подозревала, что на самом деле это означает «посидеть с книжкой на коленях и посплетничать с доктором Эдом» – тот как раз в это время работал в саду.

Труф помогла бабушке спуститься в сад, а затем отправилась в город. День выдался теплый, хотя и пасмурный, и на берегу было полно людей. Труф выудила из сумки телефон. Она решила, что лучший способ рассказать Нессе о предстоящем ужине с Ари – это пригласить ее прогуляться с ней по магазинам, если, конечно, она захочет.

Но у Нессы сразу включился автоответчик, и Труф оставила ей коротенькое сообщение, в котором объяснила, что произошло. Она надеялась, что подругу не слишком расстроит эта новость.

Труф без особого труда отыскала нужный бутик, «Кейв», Несса показывала его, когда они проходили тут прошлым вечером. Оказалось, что это как раз то, что нужно. Через минуту, когда глаза Труф привыкли к тусклому освещению, она разглядела расположенные вдоль стен зеркальные ниши, а в нишах – полки с очень крутой одеждой, обувью и разными аксессуарами.

Надо сказать, что, хотя Труф, безусловно, любила моду и одежду, у нее никогда не разбегались глаза при виде красивых шмоток. Она выбрала шелковый комбинезон цвета хаки, который одинаково хорошо смотрелся с любыми туфлями, на каблуках и без, и два платья с запáхом. А еще она взяла невероятно женственное многоярусное платье цвета морской волны, с треугольным вырезом и огромными пышными рукавами до локтей. Обычно Труф не носила подобную одежду, но это платье ей очень понравилось: в нем она сразу почувствовала себя героиней Эдвардианской эпохи. Напоследок она купила две пары босоножек: одни на танкетке, с веревками, другие – на плоской подошве и с кожаным ремешком.

Поппи, владелица магазина, приняла ее карточку и завернула покупки:

– Вам все это очень к лицу! Впрочем, я думаю, вам все пойдет.

– Спасибо. У вас чудесный ассортимент. Я обязательно зайду к вам еще.

– Вы здесь новенькая? Раньше я вас не видела.

– Да, я приехала сюда ненадолго. Сейчас я живу на Улисс-Кресент. Про ваш магазин мне рассказала Несса.

– Что ж, я надеюсь, вам у нас понравится. Друг Нессы – наш друг. Верно я говорю, Рэмбо? – Поппи улыбнулась большому рыже-полосатому коту, который лежал, свернувшись калачиком, в кресле рядом с ней.

– Спасибо, вы очень добры. До встречи!

Пока Труф примеряла обновки, из-за облаков показалось солнце, и, когда она вышла с сумками на улицу, у нее на лбу сразу выступили капельки пота. Она купила себе прохладительный напиток и решила немного посидеть на скамейке возле бухты, а потом уже отправиться домой. Она с облегчением поставила сумки и достала телефон, чтобы проверить сообщения. Ей пришло одно письмо от Полин – та спрашивала, как у нее дела, – пара от подруг, одно от коллеги и, к счастью, совсем ничего от Джоша. Труф откинулась на спинку скамейки и закрыла глаза, наслаждаясь солнечными лучами, игравшими на ее лице, и легким ветерком, который развевал ее волосы.

– Смотрю, вы сегодня вся в делах.

Труф вздрогнула от неожиданности и, подняв глаза, увидела Майка. Он показывал на ее сумки и улыбался.

– Ну, я вроде как приехала сюда спонтанно, – сказала Труф и прищурилась. – Я мало что взяла с собой. Вот и решила кое-что прикупить. Вы ходили плавать?

– Да. Мои волосы меня выдают. Не возражаете? – Он указал на скамейку.

– Пожалуйста, располагайтесь.

Майк сел, вытянув ноги:

– Тогда, на барбекю, у нас все не очень хорошо получилось. Я вел себя так, будто мы не знакомы, хотя мы уже встречались на пирсе. Вы, наверное, ужасно на меня рассердились. Но я был в некотором роде застигнут врасплох, когда увидел вас там, в саду, и узнал, что вы внучка Эвелин. У меня просто язык отнялся.

– Ничего страшного, – улыбнулась Труф. Ей была приятна его честность. – Наверное, вам это покажется странным, но я чувствовала себя точно так же неловко.

– Хорошо. То есть это-то, конечно, нехорошо – я имею в виду, хорошо, что вы меня понимаете. – Майк стукнул себя по голове. – Мне иногда кажется, что мои скульптуры умеют разговаривать лучше, чем я. Но не волнуйтесь, я наверстаю… Если честно, я очень мало общаюсь с людьми. Гораздо больше времени я провожу в компании статуй.

Труф рассмеялась:

– Ну, я зарабатываю на жизнь ведением споров и охотно готова взять тайм-аут. Так что вам слово!

– Может, тогда начнем сначала?

– Давайте. Мы можем еще поговорить о скульптурах… Как продвигается работа над фундаментом?

– Все хорошо. Все идет по плану… пока что, – сказал Майк и нахмурился.

– В чем дело? Вы чем-то расстроены?

– Нет-нет, все в порядке, честное слово. Просто в прошлый раз возникли кое-какие неприятности. Поэтому я сейчас немного переживаю.

– А что именно случилось?

– Это долгая история. И очень скучная. Расскажу как-нибудь в другой раз.

– Но я очень хочу ее послушать. Правда хочу.

– Что ж, если коротко… некоторым из местных жителей не понравилась моя последняя работа. Начался протест, дело приобрело политический оттенок, местные власти сдались под натиском общественности, и весь проект, можно сказать, отменили.

– Разве так можно?

– Все можно, если набирается достаточно возражений.

– Это нечестно! – покачала головой Труф. – Вы, наверное, были тогда очень подавлены.

– Я сам во всем виноват. Ведь я не играл для той скульптуры.

– Вот как… – На мгновение Труф смутилась.

– Именно так. Я опоздал на поезд и поэтому не играл ей «Лебедя». Больше я таких ошибок не повторю.

– Это просто ужасно!

– Конечно, я тогда был в ярости. Но вообще-то говоря, в конечном итоге они мне здорово помогли. Вся эта шумиха создала мне хорошую рекламу, и моя карьера рванула вверх так стремительно, как я даже помыслить не мог. И все же… все же я бы мог обойтись и без этого.

– А где ваша скульптура сейчас?

– У меня в студии.

– Мне бы очень хотелось как-нибудь на нее взглянуть.

Он выглядел удивленным:

– Это можно устроить.

– Что ж, я обязательно воспользуюсь этим предложением, но попозже. А сейчас мне пора идти. – И она встала со скамейки.

Майк вскочил на ноги вслед за ней, и не успела Труф и пальцем пошевелить, как он подхватил ее сумки.

– О, вовсе не обязательно…

– Я настаиваю, – улыбнулся он. – Мне не тяжело.

– Что ж, спасибо вам.

Всю оставшуюся дорогу до дома они непринужденно беседовали. Когда Труф открыла дверь и они вошли, Майк предложил отнести ее сумки наверх.

– Не стоит, я спокойно донесу их сама. Но все равно спасибо. Я очень ценю вашу помощь. – Труф одарила его благодарной улыбкой.

– Я тут подумал… – начал Майк, когда Труф забрала у него сумки и уже собралась подниматься с ними по лестнице. Она обернулась. – Если вы сегодня вечером не заняты… Как вы смотрите на то, чтобы я показал вам мою скульптуру? А потом мы можем вместе сходить куда-нибудь перекусить?

Труф сникла. Надо же было ему так неудачно выбрать время!

– Мне очень жаль… – Это была абсолютная правда. – Но у меня уже есть планы на сегодняшний вечер.

– Ничего. – Его лицо помрачнело, и он пожал плечами: – Я просто подумал…

– Может, как-нибудь в другой раз?

– Конечно. Приятного вечера! – сказал он и исчез в своей квартире.

Когда дверь за ним закрылась, Труф подумала, что вряд ли этот другой раз когда-нибудь наступит. Ну почему ему непременно понадобилось приглашать ее посмотреть скульптуру именно сегодня?

* * *

Вне всякого сомнения, Ари был само очарование, и за ужином он проявил себя как остроумный и располагающий к себе собеседник. Когда Труф пришла в ресторан, он уже ждал ее и сразу встал, чтобы ее поприветствовать. После того как они обменялись социальными поцелуями, он спросил, что она думает по поводу красного вина, которое он присмотрел в винной карте.

– Выглядит чудесно, – сказала Труф, и тогда он заказал свое любимое – изысканное «Шато Лафит».

За ужином он с искренним интересом расспрашивал Труф о ее работе. Он задавал ей много наводящих вопросов и отпускал дельные замечания. О своей собственной работе он заговорил только тогда, когда Труф заявила, что уже слишком долго рассказывает о себе.

Ее восхищала его глубокая преданность своему делу, равно как и энтузиазм, с которым он стремился помогать детям из бедных регионов мира. Регионов, где деформация лица – это фактически приговор: ребенок с таким дефектом имеет гораздо больше шансов оказаться брошенным или даже погибнуть…

Затем Ари немного повеселил ее рассказами о некоторых своих клиентах из Лос-Анджелеса, помешанных на своей внешности.

– А вам не кажется, что все эти бесконечные манипуляции с лицом могут быть губительны для здоровья? – поинтересовалась Труф.

– Конечно могут, когда они превращаются в зависимость. Но в остальном омоложение или улучшение внешнего вида приносит людям много радости и даже возвращает им уверенность в себе. Скажу больше: для меня огромное счастье видеть, как у моих пациентов загораются глаза от осознания, что им вернули утраченную часть их души. Чаще всего так оно и бывает, и это тоже огромное счастье. Кроме того, не забывайте, что именно эти – на первый взгляд пустяковые – операции помогают мне оказывать услуги посерьезнее в бедных общинах.

После того как Ари поведал ей об очередном забавном случае из своей практики (он сделал одной женщине особенно удачную подтяжку лица, и ее бывший муж начал угрожать ему смертью), Труф решила рассказать ему свою историю о травле в Интернете.

Выслушав ее исповедь, Ари с отвращением покачал головой:

– Эти люди… Просто уму непостижимо, что за мерзость творится у них в головах! Значит, поэтому вы приехали сюда, в Дублин? Чтобы убежать от всего этого?

– Не совсем, хотя да, в том числе и поэтому. Вообще-то я хотела воспользоваться шансом познакомиться поближе с моей бабушкой.

– Понимаю. Она замечательная женщина. Такая сила духа! Я сразу это понял, хотя мы общались не так уж много. Послушайте, Труф… – Он пристально посмотрел на нее. – Не позволяйте этим психам запугать вас. Они только того и ждут. Нельзя, чтобы они победили.

Труф слегка вздернула подбородок:

– Не дождутся!

– Ну, а потом вы, конечно, вернетесь в Лондон и продолжите заниматься своим важным делом?

Его вопрос прозвучал скорее как утверждение. Видимо, это и стало последней каплей: к своему ужасу, Труф вдруг почувствовала, что у нее дрожат руки – она поспешно спрятала их под стол, – а глаза наполняются слезами. К счастью, Ари как раз отвлекся, чтобы позвать официанта, и поэтому ничего не заметил.

Воспользовавшись случаем, Труф подхватила свою сумочку и сказала, что ей надо в дамскую комнату. Спрятавшись в безопасной кабинке, она вытащила салфетку и промокнула глаза. После чего села на унитаз, заставила себя дышать носом – где-то она читала, что это помогает успокоиться, – и стала ждать, пока дрожь уляжется. Что с ней происходит? Почему она так себя ведет? Конечно, она собирается вернуться в Лондон – а как же иначе? Так почему же эта мысль вызвала у нее такое сильное волнение? Та самая мысль, которую она старалась отогнать подальше с тех самых пор, как приехала в Дублин… «Не буду сейчас об этом думать», – решила она. Это просто стресс. Учитывая, что ей пришлось пережить в последнее время, вполне объяснимо и даже ожидаемо.

Труф проверила свой макияж, подкрасила губы и направилась обратно, но, когда она подходила к столу, внутренний голос напомнил, что, возможно, ей следует уделять больше внимания сигналам, которые посылает ее тело.

– Что-то случилось? – спросил Ари через несколько минут, когда они стали пить кофе. – Вы выглядите… какой-то взволнованной… и рассеянной…

– Нет, ничего, – соврала она. – Я просто устала. Я, пожалуй, пойду, если вы не возражаете.

– Конечно! – Он попросил счет. Вид у него был озабоченный. – Вам нехорошо? Может быть, вы съели что-нибудь не то?

– Нет, ничего страшного. Посплю как следует – и все пройдет, – сказала Труф и потянулась за кошельком. – Давайте счет пополам.

– Ни в коем случае! Я настаиваю.

– Но я бы предпочла…

– Ну, я прошу вас! – Ари обезоруживающе улыбнулся ей. – Доставьте мне удовольствие побаловать красивую и интересную собеседницу! Я, конечно, живу в Америке, но в душе я грек до мозга костей. Надеюсь, в этом нет ничего страшного… – Он скорчил гримасу.

– Что ж, спасибо, Ари, это было действительно чудесно. Мне очень все понравилось.

– Я надеюсь, мы сможем это повторить, Труф? – Он посмотрел ей в глаза. – Раз уж так совпало, что мы оба ненадолго приехали в новый город, мы могли бы отлично провести время.

Ари приподнял брови, и Труф невольно улыбнулась. По крайней мере, он с ней откровенен.

– Я так не думаю, Ари. Но я уверена, вы еще найдете себе партнеров для ужина.

Они встали, и Ари пожал плечами:

– Что ж, мы всегда что-то выигрываем и что-то теряем. Но я, как настоящий грек, должен был хотя бы попытаться.

– Несса очень любит ходить куда-нибудь ужинать, – заметила Труф невинным тоном. – Так она отдыхает от собственного кафе. И она очень талантливая…

– Правда? – В голосе Ари прозвучал интерес. – С ее стороны было очень мило пригласить меня на ваше вечернее барбекю. А вы можете рассказать мне про нее подробнее?

– Ну, она очень творческий человек. Потрясающий повар… Еще она сама придумывает и шьет одежду… А еще гадает на картах Таро.

– Правда? Вообще-то, я тоже верю в сверхъестественное…

– Тогда, может, как-нибудь попросите ее погадать вам?

– Отличная мысль. Как-нибудь обязательно попробую!

Ари поймал им такси, и обратный путь до Эбботсвилля прошел сравнительно быстро, хотя пару раз они и застревали в небольших пробках.

Несмотря на позднее время, у моря было полно отдыхающих: они гуляли по берегу, купались, катались на лодках и вообще всячески наслаждались прекрасным вечером.

Когда такси в половине десятого подъехало к Улисс-Кресент, на улице было еще совсем светло.

– Полагаю, вы не согласитесь зайти на кофе? – спросил Ари.

– Нет, спасибо, – сказала Труф и направилась к крыльцу.

– Позвольте, по крайней мере, проводить вас до двери. Обещаю, я не буду пытаться вас поцеловать, хотя мне очень этого хочется. Но, увы и ах, я до неприличия старомоден. – Он пожал плечами и улыбнулся. – Что я могу сказать? В мое образование вбухали очень много денег и традиций. От старых привычек не так-то просто избавиться.

– Нет нужды. Но если вы настаиваете…

Они поднялись по ступенькам, и Ари подождал, пока Труф достанет свой ключ.

– Доброй ночи, Ари, – сказала она. – И спасибо за ужин.

– Всегда к вашим услугам. – Он повернулся, чтобы уйти.

Труф помахала ему на прощание и уже собралась закрывать дверь, как вдруг увидела, что на Улисс-Кресент свернул еще один человек. Майк промчался мимо Ари, обменявшись с ним коротким приветствием, и взбежал по ступенькам к Труф. Та неловко посторонилась – не захлопывать же дверь у него перед носом!

– Здрасьте, – выдавила она.

– Здрасьте, – ответил он, бросив на нее короткий взгляд. – Надеюсь, вечер прошел хорошо. – С этими словами он скрылся в своей квартире.

Вечер действительно прошел неплохо, мысленно согласилась Труф, но все-таки жаль, что случилась такая досадная накладка. Остается надеяться, что Майк не подумает, будто между ней и Ари что-то есть…

Стоп! Почему ее вообще волнует, что он подумает? Труф замедлила шаг и сжала пальцами перила. Неужели она ухитрилась по глупости в него втрескаться? Только этого ей сейчас не хватало! Это просто нелепо! Она не привыкла гоняться за романтикой. В ее жизни все продумано и спланировано до мелочей. И она никогда не позволит своему сердцу взять верх над разумом. Она не против романтических отношений, но только тогда, когда получается встроить нужное время и нужного человека в свой плотный рабочий график.

Возможно, в этом все и дело? Насколько она помнила, это ее первый отпуск. Первый со времен студенчества, и то даже тогда она работала в каникулы! Наверное, именно так и выглядит курортный роман…

Труф покачала головой и усмехнулась. Очевидно, Дублин начал разлагающе действовать на ее психику. Значит, ей необходимо расслабиться и как-нибудь развлечься – просто для разнообразия.

* * *

Вечером доктор Эд заметил в саду Майка – тот вышел погулять гораздо позже обычного. Вообще-то доктор Эд собирался пойти к себе, но этот поздний июньский вечер был так прекрасен, что он решил позволить себе побыть на улице лишние полчаса и понаслаждаться наступающей ночью. Сумеречное небо отражалось в маленьком пруду; неподалеку, в тени листьев, притаилась божья коровка, очевидно, намереваясь отложить яйца.

Доктор Эд обдумывал свое недавнее расследование – он собирал информацию об одной компании, акции которой ему советовал купить Ари. Доктор Эд пригласил его на обед в яхт-клуб «Павильон», который посещал в основном ради общения с приятными людьми. Правда, в молодости он был заядлым моряком, но те дни, когда он ходил под парусами, давно прошли. Тем не менее он все еще сохранял членство в клубе, благодаря чему в его распоряжении всегда имелось тихое местечко, куда он мог сбежать из своего бункера. Кроме того, клуб располагался в живописном месте на берегу моря, и летом туда можно было приглашать гостей. А еще членство в «Павильоне» позволяло ему узнавать новости о бывших товарищах, число которых, увы, с каждым годом неумолимо сокращалось.

Обед прошел замечательно. Его собеседник жил поистине удивительной жизнью. Его фамильное древо включало множество родовитых и богатых семей. Но кроме влиятельных родственников Ари также располагал, мягко говоря, впечатляющими связями по всему научному и фармацевтическому миру. Этот человек был настоящая кладезь знаний. Одного разговора о неизбежных достижениях в области медицины – и хирургии, в частности, – оказалось достаточно, чтобы доктор Эд начал ностальгировать по собственным больничным будням.

Он решил последовать совету Ари и присмотреться к одной компании, которая показалась ему особенно интересной. Если Ари прав, это будет весьма выгодное вложение. А если нет – что ж, у доктора Эда еще достаточно средств на жизнь. Оставшуюся. По крайней мере, это вернет ему немного делового азарта. Он и так был очень осторожен, когда делил свой дом на квартиры. Почему бы сейчас не позволить себе небольшую спекуляцию?

– Здрасьте, док, – сказал Майк и тоже устроился у пруда. – Как ваше ничего?

– Должен сказать, все просто прекрасно, – улыбнулся доктор Эд. – Не соблазнишься джин-тоником? Сегодня такая чудесная ночь. Из тех, когда еще не наступает полная темнота… Будет просто преступлением не насладиться ею насколько возможно дольше.

– Да, пожалуй, я выпью немного. – В голосе Майка слышалась усталость.

Доктор Эд принес напитки. Он узнал обо всем еще во время обеда с Ари. А потом и Эвелин – разумеется, по секрету – поделилась с ним новостью, что Ари пригласил Труф на ужин. Возможно, именно поэтому Майк сейчас был немного не в духе. И, хотя внешне доктор Эд оставался сдержан, в душе он очень беспокоился за Майка. Ведь они не просто дружили – в Майке доктор Эд видел сына, которого у него никогда не было.

– Все хорошо?

– Да, разумеется. Просто в последнее время я плохо сплю. Я всегда немного не в себе между проектами.

– Хм… да, конечно. Этого следовало ожидать. Тебе нужно еще немного отдохнуть. Кстати, ты вообще обдумал мое предложение? Насчет приглашения Труф на ужин?

– Похоже, она встречается с Ари, этим пластическим хирургом. – Майк поднял глаза к небу.

– В мое время считалось, что за привлекательную женщину стоит бороться. Бросить, так сказать, вызов судьбе, а не отступать, поджав хвост. Или это сейчас тоже считается неприемлемым?

– Я уже говорил, док, вы не к тому обращаетесь. Я ничего в этом не смыслю.

Доктор Эд не стал настаивать, и они посидели немного, беседуя и наблюдая за восходом луны. Первым в свой бункер удалился доктор Эд. Он улегся на чистые – спасибо Море! – простыни и в который раз задумался, что молодость – странная штука: имея – ценим, потерявши – плачем.

Присутствие Ари его забавляло. Пускай даже он окажется козлом в огороде – доктор Эд по опыту знал, что некоторая доля мужского соперничества полезна для здоровья. В этом вопросе он полностью разделял мнение Эвелин.