Труф выпила кофе в кафе Нессы и уже направлялась домой, когда ее внимание привлекли веселые крики, доносящиеся из местного парка. Она решила сделать крюк, рассудив, что если не срежет дорогу, то хотя бы прогуляется по живописным местам. Время от времени она останавливалась понаблюдать за детьми, которые резвились на игровых площадках или вместе с родителями кормили уток на пруду.

В детстве Труф часто упрашивала Полин сводить ее в парк. Из разных туннелей или лазалок она просто не вылезала, а вот от качелей старалась держаться подальше. Дело в том, что на качели постоянно приходили дети с папами, которые их катали.

– А почему у нас нет папы? – спросила она как-то раз по дороге домой.

– У нас есть папа, – возразила Полин, – и даже двое. Твой дедушка Крис, с которым у тебя не получилось познакомиться, – мой папа – сейчас на небесах. – Она помолчала немного. – А еще есть твой папа, Тони, и он… Ему пришлось уехать.

– Почему? И где он сейчас?

– Честно? – Полин присела на корточки и заглянула ей в глаза. – Я не знаю, где он, милая. Но он был несчастлив. Я думаю, ему было очень плохо. И ему пришлось уехать, чтобы все наладилось. – Она взяла лицо Труф в ладони. – Но я знаю, что он любит тебя больше всего на свете. Однажды он сам тебе это скажет. – С этими словами она выпрямилась. – Пойдем поедим мороженого.

– Как думаешь, он сейчас один?

– Не знаю, солнышко. Но это не имеет значения.

– Я думаю, он не должен оставаться один, – сказала Труф и посмотрела на маму. – Вдруг ему сейчас грустно?

Тогда Полин чуть крепче сжала ее руку.

Помимо прочих талантов, у Труф была одна способность, которая выделяла ее как специалиста и делала серьезным противником на разного рода судах. Она умела запоминать слово в слово практически любой разговор. В зависимости от обстоятельств эта способность могла оборачиваться как проклятием, так и благословением.

Сейчас, вспомнив этот разговор спустя годы, она осознала, как тяжело было тогда Полин, молодой матери-одиночке, и на какие жертвы она пошла ради дочери. Тем более что Полин, к ее чести, ни разу слова плохого не сказала о Тони, пропавшем отце Труф.

Подрастая, Труф кропотливо собирала воедино все кусочки головоломки: фрагменты рассказов и объяснений Полин. Затем она как следует над всем этим поразмыслила – и наконец смогла взглянуть в лицо суровой правде. И однажды утром, когда Полин вошла на кухню в их крошечной квартирке, четырнадцатилетняя Труф прямо спросила ее, со всем юношеским максимализмом:

– Он просто бросил нас, верно?

Полин была ошарашена этим вопросом, но даже тогда попыталась защитить Тони:

– Жизнь – сложная штука, Труф. Надеюсь, когда-нибудь тебе доведется услышать и его версию событий.

– Не хочу я его слушать! – огрызнулась Труф. Она вся кипела от злости.

– Не суди его слишком строго, милая, – сказала Полин с грустной улыбкой. – Это от него тебе достались такие длинные ресницы и такая сногсшибательная внешность.

– Не хочу быть на него похожей!

– Собственно говоря, то, что у вас общие гены, вовсе не означает, что ты пойдешь по тому же пути, что и он.

Так оно и вышло. Полин всегда поощряла Труф быть независимой, самой брать ответственность за свои решения, самой строить свое будущее, и у нее это получалось вполне успешно. Но иногда Труф задавалась вопросом: интересно, как это – подпустить к себе кого-то настолько близко, чтобы он осуществил твою мечту о счастливой семье? Семье, которой ей так не хватало и которую она втайне мечтала когда-нибудь создать. Подпустить к себе кого-то особенного… Ну хоть разочек?

Она была так глубоко погружена в свои мысли, что не сразу заметила, что к ней кто-то бежит и машет рукой. Она обернулась, предполагая, что окликают вовсе не ее, но затем увидела, что это Ари.

– Здравствуйте, Труф! – Он подошел ближе и остановился. Похоже, он был очень рад, что встретил ее. – Я так и думал, что это вы! А я тут решил устроить небольшую пробежку, перед тем как ехать читать лекцию. – И он откинул со лба прядь волос. Для человека, который вышел побегать, у него был чересчур элегантный вид. – Какими судьбами вы здесь?

Труф пожала плечами:

– Шла домой и решила прогуляться. Я еще не очень хорошо здесь ориентируюсь.

– А что вы делаете сегодня вечером?

Этот вопрос застал ее врасплох.

– Ну… думаю, что ничего… если только Эвелин что-нибудь не понадобится.

– Отлично! Тогда я приглашаю вас на ужин. В семь часов вечера вас устроит? Я весь день буду в центре города, и мы могли бы встретиться там. Мне рекомендовали один хороший французский ресторан. Я всегда считал, что есть в одиночестве – это отвратительно.

Возможно, Труф и колебалась чуть дольше, чем следовало, однако Ари явно был тверд и непоколебим в своем решении. На его лице читались одновременно уверенность и ожидание. Честно говоря, Труф предпочла бы провести вечер с бабушкой: она надеялась разузнать побольше о ее отношениях с Полин. Но это приглашение оказалось настолько неожиданным, что она не смогла придумать уважительную причину для отказа.

– Да, хорошо. Звучит заманчиво. Спасибо.

– Дайте мне ваш номер, и я пришлю вам эсэмэс с информацией о ресторане. – Он улыбнулся заразительно счастливой улыбкой. – Что ж, увидимся в семь!

– Договорились, – сказала Труф и, помахав ему на прощание, пошла в сторону дома.

* * *

– Я так и знала! – торжествующе воскликнула Эвелин, когда Труф рассказала ей о приглашении на ужин. – Я знала, что он обязательно позовет тебя на свидание. Люблю мужчин, которые не ходят вокруг да около и твердо идут к намеченной цели. Это так подкупает! В общении с женщинами иностранцы проявляют больше настойчивости, чем наши мужчины, ты со мной согласна? Впрочем, ты, наверное, ни разу не была в отношениях с ирландцем? – Не дожидаясь ответа, она спросила: – Что ты наденешь?

– Понятия не имею, – сказала Труф.

Реакция Эвелин слегка ее удивила.

– Ну не пойдешь же ты туда в джинсах? «Гавот» – ресторан, отмеченный двумя звездами Мишлен. Очень стильное место. Мало ли кого ты там можешь встретить?

– Эвелин, это обычный ужин, а не коктейльная вечеринка.

– Но кто знает, что будет дальше? – Эвелин бросила на нее озорной взгляд. – Лучше быть готовой ко всему. Не стесняйся, можешь порыться в моем гардеробе.

– Раз так, то я, пожалуй, лучше пройдусь по местным бутикам. Я сто лет не ходила по магазинам.

– Прекрасная идея. Жаль, что я не могу составить тебе компанию, но ты можешь устроить мне показ мод, когда вернешься. Вот подожди, я всем расскажу, что ты встречаешься с пластическим хирургом!

– Я буду тебе очень признательна, если ты пока оставишь эти новости при себе. Это всего лишь ужин. И, кроме того, мне нужно рассказать все Нессе, – поспешно сказала Труф. – Не хочу, чтобы она думала, будто я вожу какие-то шашни за ее спиной.

Эвелин задумчиво посмотрела на нее:

– Это не ее дело, с кем ты ужинаешь.

– Несса познакомилась с ним первой, – напомнила ей Труф. – И это она его всем представила. И на барбекю он очень много с ней разговаривал.

– Но смотрел-то он на тебя! Просто глаз от тебя отвести не мог. И потом, нельзя, чтобы чьи-то воздушные замки заставляли тебя чувствовать вину за каждое принятое тобой приглашение. С таким отношением к делу на свидание с достойным мужчиной не попадешь.

– Я просто не хочу задевать ничьи чувства, – объяснила Труф. – Она была так добра ко мне с тех самых пор, как я сюда приехала.

– Если кто и задевает чувства Нессы, так это сама Несса. Слишком уж она… – тут Эвелин задумалась, подбирая подходящее слово, – бесхарактерная.

– Ничего она не бесхарактерная! Она очень милая, добрая и чуткая! Просто у нее был неудачный опыт отношений! Она просто еще не нашла себе подходящего парня!

– И не найдет, пока не перестанет тратить время на кого попало, – отрезала Эвелин. – Ей не хватает самоуважения – в этом вся беда. Зачем она позволяла своему мерзкому бывшему так отвратительно с ней обращаться?

– Она его любила. Несса прекрасна, любой мужчина был бы счастлив заполучить ее.

– Тут я с тобой согласна. Только вот сама Несса в это не верит. Наоборот, она считает, что это ей повезет, если на нее кто-нибудь позарится. Такой подход губит на корню любые потенциальные отношения. И внешность тут ничего не решает. Главное – правильно себя вести. Когда мужчина начинает интересоваться женщиной и добиваться ее, он должен пребывать в уверенности, что гонится за ценным призом. Все это – просто-напросто сделка. Возможно, даже иллюзия, но ее необходимо поддерживать. Разочароваться друг в друге вы оба еще успеете: настоящее «я» в конце концов обязательно поднимет свою уродливую голову. – Эвелин искоса посмотрела на внучку. – Но к тому времени у тебя на пальце уже должно болтаться обручальное кольцо! – подытожила она и рассмеялась.

Труф чувствовала себя все более неуютно. Ей не нравилось, какой оборот принял разговор, однако и спорить не хотелось. Натура Эвелин казалась ей порочной, но скорее все-таки в хорошем смысле, ведь бабушка искренне желала ей добра. Про себя Труф заключила, что Эвелин относится к той породе людей, которые выручат тебя в трудную минуту, но, например, на роль матери совершенно не годятся. А в остальном Эвелин прямо-таки до нелепого оторвана от реальности. Мир не стоит на месте, и он сильно изменился с тех времен, когда Эвелин сама крутила романы с мужчинами. Сейчас отношения уже не сводятся к кольцу на пальце. А благодаря своей работе Труф знала, сколько страданий могут причинить человеку неправильные отношения.

Тем не менее она все больше убеждалась: причиной бунтарства Полин стало именно поведение Эвелин. Правда, в результате жизнь Полин стала еще сложнее, чем прежде. Труф даже задумалась: а стоило ли оно того? – но рассудила, что не имеет права задавать матери такие вопросы.