У Моры был выходной. Она с нетерпением ждала этого дня всю неделю и теперь собиралась провести его с пользой.

Она аккуратно разложила на столе найденные улики: письмо и, что еще важнее, банковские счета. Прошедшей недели ей хватило с избытком, чтобы осмотреть квартиру Эвелин, взять нужные документы и сделать с них копии, а потом вернуть все на прежнее место.

Из письма Роберта Рэдклиффа «его милой Эвелин» – судя по дате, она получила его всего через пару недель после переезда на новую квартиру – Мора узнала кое-что интересное. В частности, что именно Роберт, бывший работодатель Моры, оплачивал за Эвелин аренду квартиры. Во всяком случае, он так думал, хотя, судя по банковской выписке, Эвелин потребовала перечислять ей сумму в два раза большую, чем платили другие арендаторы. Но зачем ему вообще понадобилось перечислять деньги Эвелин?

Читая письмо дальше, Мора узнала, что Роберт делает это из благодарности. Оказывается, бывшая любовница хранит какую-то его тайну. Но что это за тайна такая? Вряд ли они продолжили свой роман. Роберт еще пятнадцать лет назад уехал в Португалию, о чем свидетельствовали и само письмо, и адрес на конверте. Что же это тогда за тайна? Не связана ли она как-то с ней, Морой, и с тем роковым происшествием? Что, если Роберт оказался тогда замешан в этом грязном заговоре и просто закрыл глаза на состояние своей хрупкой жены? Пускай, мол, сходит с ума, лишь бы избавиться от Моры?

Что бы это ни было, мрачно подумала Мора, она постарается докопаться до самой сути. И, если ей повезет… тогда Эвелин Мэлоун получит, что ей причитается. Они оба заплатят за то, что сделали. Много лет назад они, почти не таясь, закрутили роман (судя по подсчетам Моры, Эвелин тогда было лет тридцать пять, тридцать шесть, и она к тому времени уже вышла замуж и родила дочку), но это еще полбеды. Гораздо ужаснее, что именно из-за их преступной связи жизнь Моры пошла под откос.

Несомненно, это было дело рук Эвелин. Мора поняла это еще в самом начале, только никак не могла доказать. Теперь же, когда у нее появились кое-какие сведения, это будет гораздо легче устроить, осталось только продумать дальнейший план действий. Но Мора не торопилась. В конце концов, она ждала сорок лет – что по сравнению с этим какая-то жалкая пара недель?

Она взяла в руки фотографию, на которой была запечатлена вместе с маленькими Джоуи и Сьюзен Рэдклиффами, и задумчиво посмотрела на нее. Ей повезло, она получила работу своей мечты – устроилась няней в блестящую, обеспеченную дублинскую семью. Она была счастлива, полна надежд, и дети в ней души не чаяли. Но потом все начало рушиться, и апогеем стал тот злосчастный день, когда пропал маленький Джоуи. При одном воспоминании об этом у Моры по спине пробежал холодок.

В те дни она запросто говорила всем правду и дерзости в глаза – такая уж уродилась, – и сестра Джулия, монахиня, уверяла, что это очень хорошо: если ты говоришь с людьми прямо, они скорее поймут, чего ты от них хочешь. Поэтому, взвесив все «за» и «против», Мора решила поговорить со своим работодателем Робертом Рэдклиффом лично и напрямую. Дескать, так и так, ей известно, что он заводит интрижки за спиной своей больной жены, и, если он не изменит своего поведения, она вынуждена будет что-то предпринять. Она дрожала от страха, ожидая этого разговора, но когда роковой час наконец настал, она вдруг ощутила необычайный прилив сил, словно в отместку за все издевательства, которые претерпела ее бедная мама от пьяницы-мужа и сыновей.

Мистер Рэдклифф принял ее, сидя за широким антикварным письменным столом в своем кабинете, который больше походил на библиотеку. У Моры до сих пор стояли перед глазами полированные полки, уставленные рядами книг в кожаных переплетах. Именно в эту точку над его головой она и смотрела.

Чтобы не передумать, она заговорила очень быстро. Он вежливо выслушал ее, а затем расхохотался и покачал головой, словно отчитывая нашкодившего ребенка:

– Послушай, Мора, Эвелин Мэлоун – жена моего близкого друга. Смешно даже подумать о том, что я мог завести с ней интрижку. Ты, моя милая, наверное, начиталась любовных романов. Эвелин очень помогла нам с Сарой. Она дала нам много полезных советов по оформлению новой пристройки, тем более что Сара была не в состоянии сама заниматься делами. Совершенно естественно, что она время от времени заходит к нам в гости, приносит образцы тканей и так далее. Давай ты успокоишься и впредь будешь заниматься только детьми, хорошо? В конце концов, именно за это я тебе и плачу. – И он слегка улыбнулся – но в его глазах не было веселья.

Разумеется, Мора была готова к тому, что он начнет все отрицать.

– Значит, ничего страшного, если я расскажу миссис Рэдклифф, что в выходные, когда она уехала навестить сестру, я увидела, как вы и Эвелин Мэлоун целуетесь в саду?

И она разложила на столе несколько фотографий. На них Роберт Рэдклифф и Эвелин прогуливались по саду, держась за руки, и сливались в страстном поцелуе, который никак не походил на дружеский – напротив, это было весьма скандальное зрелище. Мора увидела все это из своей комнаты наверху, причем далеко не в первый раз. Они оба вели себя ужасно вызывающе и даже не подумали о том, что кто-нибудь может их застукать: Мора, экономка Пегги или даже дети.

Теперь он уже не смеялся.

– Это ты сделала? – спросил он недоверчиво.

– Да.

– Но почему? – Он казался искренне удивленным.

– Потому что мне не нравится, когда кто-то обманывает хорошую, добрую жену и мать и при этом прикидывается, что питает к ней какие-то чувства.

У него хватило такта покраснеть.

– Что за игру ты затеяла? – спросил он. – Чего ты добиваешься?

– Ничего. Но если вы не прекратите ваши отношения с этой женщиной, я все расскажу миссис Рэдклифф – вашей жене, матери ваших детей. Это мой долг. Она всегда была очень добра ко мне, с тех самых пор, как я поселилась в вашем доме.

Он смерил ее настороженным взглядом.

– Послушай, Мора, – вздохнул он, переходя на более доверительный тон, – ты еще очень юна и к тому же приехала из провинции. Ты еще мало знаешь о том, как неожиданно иногда поворачиваются человеческие жизни. Эвелин Мэлоун очень… очень слабая… и переживает не самые лучшие времена. Ее муж постоянно в разъездах. Она одинока… Она запуталась… И просто по глупости влюбилась в меня, вот и все. Ты увидела нас, когда я пытался ее утешить. Более того – хотя тебя это не касается, – я уже рассказал об этом Саре, то есть миссис Рэдклифф, и она прекрасно все поняла. Так что не забивай себе голову, Мора.

Конечно, это была ложь. Но, по крайней мере, теперь он точно знал, что Море известно об их романе. Мора не сомневалась: этого будет достаточно, чтобы он порвал с Эвелин Мэлоун.

– Вы даете слово?

– Я даю слово, что Эвелин Мэлоун не появится больше ни в этом доме, ни в моем обществе – я имею в виду, без сопровождения.

– Этого достаточно. Можете оставить себе, – добавила она, кивнув на снимки. – У меня есть негативы.

– Нет-нет, спасибо. – Он отодвинул постыдную улику от себя. – Нет необходимости.

О, святая простота! Какой же она тогда была наивной!

Роберт Рэдклифф сдержал свое слово: с того дня Эвелин Мэлоун в их доме никто не видел. Он больше не звонил ей тайком, и сама Эвелин, если трубку вдруг по случайности брала Мора, больше не требовала, чтобы он перезвонил ей. Казалось, что жизнь в резиденции Рэдклиффов вернулась в привычное, вполне предсказуемое русло. И вдруг произошло немыслимое.

В тот день Сьюзен пошла в гости к подружке – та жила по соседству, – а Джоуи отправился вместе с Морой гулять. Как всегда, она везла его в коляске «Сильвер Кросс». По дороге домой она зашла в местный магазинчик, чтобы купить еженедельный номер своего любимого журнала и мороженое для Джоуи. Внутри было полно народу, поэтому она, как часто делала в таких случаях, поставила коляску снаружи, рядом с другими такими же колясками, и сказала Джоуи, что скоро вернется с мороженым.

На то, чтобы взять журнал, заплатить за него и за рожок мороженого, у нее ушла всего минута – может быть, три, – однако, вернувшись на улицу, она увидела, что коляска пуста и Джоуи нигде нет.

Тем не менее она не впала в панику – по крайней мере, не сразу. Джоуи не мог уйти далеко. Видимо, он каким-то образом сумел расстегнуть плотные ремни и пряжки. В любой момент он может вернуться. Мимо нее, как обычно, сновали прохожие; машин на улице в это время суток не было. Но Джоуи так и не появился. Даже после того, как Мора спустя некоторое время лихорадочных поисков вернулась в магазинчик и, запинаясь от волнения, попросила продавщицу позвонить в полицию.

В доме Рэдклиффов поднялась суматоха. Миссис Рэдклифф впала в истерику. Мора с каждой минутой отчаивалась все сильнее. В ответ на расспросы полицейских она только заламывала руки и повторяла, как заезженная пластинка:

– Я отошла всего на минуту, клянусь вам!

Затем вызвали домой мистера Рэдклиффа, Роберта. Его большой «мерседес» вырулил на ведущую к дому дорожку, разбрызгивая гравий. Мистер Рэдклифф выпрыгнул из машины и мрачно зашагал мимо полиции, зевак-соседей и (увидев их, Мора ужаснулась еще больше) местного репортера и фотографа: они опрашивали собравшихся и делали снимки. Мора стояла, съежившись, в дальнем углу, и мистер Рэдклифф, промчавшись мимо, бросил на нее такой взгляд, что едва не пригвоздил ее к стене.

Несколько часов Мора прорыдала в своей комнате. Примерно в пять вечера она услышала внизу крики. В первую минуту – ужасную, невыносимо долгую – она ожидала худшего. Затем к ней вбежала экономка Пегги и сообщила хорошие новости.

– Мора, милочка, все в порядке! Джоуи нашелся! Он вернулся домой целый и невредимый, – сказала она, похлопав Мору по плечу.

Мора хотела было сбежать вниз, но какое-то внутреннее чутье остудило ее порыв, и она осталась наблюдать за происходящим с лестничной площадки. Ее взору предстала счастливая сцена: Роберт Рэдклифф подбрасывал сына в воздух, его жена Сара обнимала их обоих. На мгновение Мора растерялась, увидев стоящую здесь же, в холле, с довольным видом Эвелин Мэлоун. Однако все прояснилось, стоило Эвелин открыть рот.

– Это была чистая случайность, что я наткнулась на малыша, – говорила она своим обычным приятным голосом. – Я просто глазам своим не поверила, когда увидела, как он ковыляет по обочине. Ведь он мог погибнуть! Конечно, я сразу все бросила и побежала за ним, бедняжкой. Он потерялся и был совсем один. Я думаю, он был рад встретить кого-то знакомого, правда, Джоуи? – И она пощекотала его под подбородком.

Джоуи опустил голову и отвернулся.

– Я даже не знаю, как нам тебя отблагодарить, Эвелин! – со слезами на глазах произнесла Сара Рэдклифф. – У меня кровь стынет в жилах, когда я думаю, что могло случиться!

– Но ведь ничего не случилось. – Эвелин обняла ее. – Все хорошо, что хорошо кончается.

– Спасибо тебе за твою сообразительность, Эвелин, – сказал Роберт, и они обменялись теплыми взглядами. – Я этого никогда не забуду. Сейчас я сообщу в полицию, чтобы они прекратили поиски. – Он передал Джоуи матери и направился в свой кабинет. – Они будут рады, когда узнают, что он цел и невредим.

Весь вечер Мора провела в своей комнате. Пегги оставила ей на кухне суп и сэндвичи, но Мора к ним даже не притронулась. Позже, когда все уже легли спать и дом погрузился в тишину, она прокралась в комнату Джоуи, села на его кровать и стала смотреть, как он спит, уперев руки в бока. Его маленькая белокурая головка покоилась на его любимой подушке с Почтальоном Пэтом. Как же она могла допустить такое? Она никогда себе этого не простит! Подумать страшно, что с ним могло приключиться, и все только из-за того, что она имела глупость оставить его одного, пускай даже всего на минутку. По ее лицу потекли слезы, и она сердито смахнула их.

Когда они увиделись утром, он протянул к ней свои маленькие пухлые ручки. Мора прижала его к себе и заплакала, повторяя снова и снова:

– Прости, Джоуи, милый, прости меня, мне так жаль!

Но, прежде чем миссис Рэдклифф осторожно забрала у нее сына, Джоуи успел прошептать, обхватив ладошками ее лицо:

– Не плачь, Мора! Джоуи ходил поиграть с Эблим! Я вернулся… Я сказал, что ты расстроишься, если меня долго не будет. И вот мы вернулись домой!

И он одарил ее счастливой улыбкой.

Вокруг царила суматоха; все были вне себя от радости, что Джоуи нашелся, и поэтому никто не услышал, что он сказал Море. Да и сама Мора не осознала значения его слов до конца, пока не вернулась в свою комнату. И только когда она, плюхнувшись на кровать, повторила их про себя несколько раз, ее осенило.

Ни по какому такому неведомому волшебству Джоуи не расстегивал свой ремень. И никуда уходить он даже не собирался. Ему всего три года, и к тому же его ждало мороженое. Каждый день, возвращаясь с прогулки, они покупали мороженое – это был их ритуал, и Джоуи был его фанатичным приверженцем. Так что он никуда не уходил, его увела с собой Эвелин Мэлоун.

Каждой клеточкой Мора ощущала, что Эвелин Мэлоун подстроила все это нарочно, желая навлечь на нее, Мору, неприятности. Проблема в том, что даже за целую вечность Мора не сумела бы этого доказать. Джоуи был еще слишком мал, чтобы рассказать связную историю. А даже если бы он смог, ему бы все равно никто не поверил.

На другой день миссис Рэдклифф поехала за город к сестре и неожиданно взяла с собой Джоуи и Сьюзен. Мора оказалась предоставлена сама себе. Она разбирала коробку с игрушками в детской, когда Пегги заглянула в комнату и сказала, что ее ждут внизу, в кабинете мистера Рэдклиффа. Мора глубоко вдохнула, посмотрела на свое отражение в зеркале возле лестницы и стала медленно спускаться, ожидая неизбежного сурового выговора.

Прежде чем войти, она тихонько постучала и только после этого скользнула внутрь. Роберт Рэдклифф задумчиво расхаживал взад-вперед по комнате. Он предложил ей сесть на стул рядом с его столом. Мора повиновалась. Тогда он улыбнулся ей. Вид у него был такой, словно он долго размышлял над чем-то, но только ее появление подтолкнуло его к окончательному выводу.

– Мне очень жаль… – начала Мора, но он поднял руку, делая ей знак замолчать.

– Мора… – сказал он, становясь по другую сторону стола. – Это хорошо, что ты пришла так быстро. Не нужно больше извинений и театральных сцен. Видит бог, за последний день мы этого навидались достаточно. Хвала небесам, благодаря нашей хорошей подруге Эвелин Мэлоун Джоуи вернулся домой в целости и сохранности. – Он замолчал и сел напротив Моры. – Однако… после этого ужасного происшествия, – он оперся локтями о стол и сжал руки в замок, – мы с миссис Рэдклифф не можем игнорировать неоспоримый факт: ты потеряла нашего сына. – Не дав ей и рта раскрыть, он снова поднял руку. – В свете этого печального события миссис Рэдклифф попросила меня уволить тебя с работы. Разумеется, я выплачу тебе дополнительное месячное жалованье в знак благодарности за все, что ты сделала для Джоуи и Сьюзен до этого печального эпизода. Я уверен, ты согласишься со мной, что это очень щедрое предложение, и уйдешь сегодня же, тихо и незаметно. Так будет лучше для всех. Ты знаешь, что моя жена, мягко говоря, слаба здоровьем, и этот инцидент запросто мог довести ее до края. Да и сейчас еще может. А если ты попытаешься причинить мне какие-либо неприятности, – добавил он и ласково улыбнулся, – я буду вынужден обратиться к закону.

В этот момент к Море вернулся дар речи.

– Это не я потеряла Джоуи. Это миссис Мэлоун украла его из коляски и спрятала у себя. Джоуи сам мне сказал… – выпалила она.

– Мора, – Роберт покачал головой, – я советую тебе избавиться от твоей странной одержимости миссис Мэлоун. Все это выглядит крайне нездорово… да что уж там, попросту ненормально. Я бы хотел, чтобы ты покинула этот дом сегодня же. Никаких рекомендательных писем ты от меня не получишь. Твоим родителям сообщат, за что именно тебя уволили. Можешь прямо сейчас идти в свою комнату и собирать вещи.

– Но дети! Я должна попрощаться!

– Боюсь, об этом не может быть и речи. Моя жена забрала их с собой на весь день. Если ты попытаешься возобновить общение с ними или еще раз переступишь порог этого дома, дело пойдет дальше. Если потребуется, вплоть до суда. Кстати… – Он смерил ее пристальным взглядом. – Прежде чем ты уйдешь, я хотел бы получить негативы и копии фотографий, которые ты сделала без разрешения, шпионя за мной – твоим работодателем! – и миссис Мэлоун. Я надеюсь, что они еще у тебя, Мора, потому что в противном случае мне самому придется объяснять твоим родителям, почему мне пришлось передать тебя в руки полиции и за что именно ты в скором времени окажешься в тюрьме.

– Позвольте мне хотя бы попрощаться… – пробормотала она, все еще не веря в происходящее. – Дети… они не поймут…

– Будь умницей, Мора, сбегай наверх и принеси мне эти фотографии. Не нужно усугублять и без того неприятную ситуацию, как ты считаешь?

Мора медленно встала, держась за стол, чтобы не упасть. Она боялась, что у нее вот-вот подкосятся ноги. У двери она обернулась и посмотрела на него, словно желая убедиться, что он сказал именно это и что она, по какому-то странному стечению обстоятельств, не истолковала его слова превратно.

Он сидел за столом, глядя на Мору, и на его лице застыла маска волнения и сочувствия.

– Ты же не думала, что можешь угрожать мне в этом доме – моем собственном доме? – Он улыбнулся и покачал головой, словно речь шла о каком-то нелепом недоразумении. – Пожалуйста, закрой за собой дверь.

Вот так ее выставили на улицу.

Поднявшись наверх, она машинально прошлась по отведенной ей комнате, слишком большой для ее нехитрого скарба. Затем она вытащила из шкафа свой чемодан, поставила его на кровать и стала собираться. За одеждой последовали немногочисленные украшения, еще несколько личных вещей и, наконец, самое дорогое – фотографии, на которых она была запечатлена вместе с подопечными. Счастливые, смеющиеся лица Сьюзен и Джоуи смотрели на нее из того яркого летнего дня, от которого, казалось, ее отделяло целое тысячелетие. Затем она вытащила компрометирующие снимки из конверта, который хранила в дамской сумочке. Как она теперь раскаивалась, что сделала их!

Она надела свое единственное зимнее пальто – что было очень кстати, потому что по ее телу побежал озноб, – и поволокла свой чемодан сначала по лестнице, а затем по деревянному полу первого этажа; его грохот странным эхом разнесся по тихому дому. Пегги нигде не было видно – очевидно, ее отпустили до конца дня. Без детей дом казался пугающе пустым.

Перед уходом Мора снова постучалась в кабинет Роберта Рэдклиффа, затем вошла и положила ему на стол конверт.

– Все фотографии на месте, – сказала она глухо. – Можете проверить.

– Спасибо, Мора. – Он держался бодро, но не смотрел на нее. – Я поверю тебе на слово.

Она вернулась в холл, взяла свой чемодан и бросила последний взгляд на дом, в котором была счастлива так недолго. Потом она закрыла за собой тяжелую входную дверь и отправилась искать такси, чтобы доехать до вокзала. Идти ей было некуда, кроме как домой, – униженной и опозоренной!