Иногда после пробуждения Майку требовалась еще примерно минута, чтобы сообразить, где он находится: в квартире или в студии. Способствовала этой путанице и светомаскировочная штора на его окне – уж слишком хорошо она выполняла свою работу. К тому же что в квартире, что в студии царил одинаковый творческий беспорядок: повсюду были разбросаны книги, модели, резные изделия из дерева. Усугубляли ситуацию чересчур реалистичные сны, которые в перерывах между заказами, казалось, становились еще реалистичнее.

Впрочем, Майк уже привык к этому метанию между реальностью и творчеством. Когда он создавал очередную скульптуру, то забывал обо всем на свете и мог работать без устали, не замечая времени. В какой-то момент он приходил в себя, смотрел на часы и обнаруживал, что скоро уже рассвет. Остаток ночи Майк чаще всего коротал на диване – тот был хоть и старый, но очень удобный.

Сейчас Майк поднялся с теплой постели и раздвинул шторы, впуская в как всегда захламленную комнату первые робкие лучи солнца. Но он даже не обратил внимания на беспорядочное состояние своего жилища. Его взгляд был прикован к морю за окном. По небу над ним плыли легкие облака, и от этого вода становилась то светло-серой, то молочно-голубой.

Рассвет начал завораживать Майка задолго до того, как он решил стать художником. Когда он был маленьким и жил на семейной ферме в Мидлендсе, его утро начиналось именно с рассвета – в те дни, когда ему разрешали сопровождать отца. Они с ним кормили коров, овец и кур, проверяли воду, убирали навоз и сгребали сено. Затем прогревали трактор, Майк забирался в него вместе с собаками и мчался по полям, которые только-только начинали просыпаться. И каждый раз его ожидали какие-нибудь сюрпризы: то налетит ястреб-перепелятник, то появятся крошечные ягнята. Именно это время Майк любил больше всего.

Теперь, однако, пора было идти плавать.

Спустившись к морю, Майк обнаружил, что всех опередил. Вокруг было тихо, и в ранних предрассветных сумерках бухта казалась похожей на негатив фотографии, на которой вот-вот должно что-то проявиться. Брусчатка пирса обожгла его ступни холодом. Майк нырнул, и все его тело сразу пронзило приятное ощущение свежести и адреналина. Тяжело дыша, он вынырнул, откинул волосы с лица и двинулся в сторону буйков. Там он остановился, чтобы перевести дыхание, и затем поплыл обратно. У берега он встретил доктора Эда, и некоторое время они поплавали вместе.

– Ты сегодня раньше обычного, – заметил доктор Эд.

– Не хотелось спать, вот и решил провести время с пользой.

– Ты ведь что-то скрываешь? – сказал доктор Эд и поднял глаза к небу. – Что ж, не хочешь говорить – не надо. Небось не терпится увидеть свою скульптуру установленной. Кажется, ждать осталось уже недолго?

– Три недели. И я бы не сказал, что мне прямо уж не терпится. Но, конечно, мне будет спокойнее, когда скульптуру наконец установят. По крайней мере, тогда я буду точно знать, как она выглядит на самом деле.

Конечно, Майку был хорошо знаком каждый миллиметр его скульптуры. Но дело в том, что ни один скульптор не может знать заранее, как его творение будет смотреться на фоне окружающей среды. Здесь важен каждый элемент, потому что каждый элемент имеет свою особую энергетику, и люди воспринимают ее по-разному.

– Думаю, она будет смотреться великолепно. А мы будем ходить вокруг и думать: «Как же мы раньше без нее жили?» – И доктор Эд посмотрел в сторону пирса, где рабочие продолжали закладывать фундамент.

Майк вытер ладонью воду с лица:

– Надеюсь, все пройдет лучше, чем в прошлый раз.

С прошлой скульптурой Майка, заказанной и одобренной городским советом, вышла накладка. Эта скульптура изображала оборотня из кельтских мифов, и несколько местных жителей сочли ее слишком страшной и свирепой… или даже, как выразился один из них, слишком демонической. В результате ее установку свернули до лучших времен, пока городские власти не получат одобрение церкви.

– Тебе просто не повезло, – сказал доктор Эд, когда они вышли из воды. – Всем сразу угодить нельзя. С пациентами такое тоже случается.

– Это уж точно.

Они вытерлись и, устроившись на своем обычном месте, стали наблюдать за восходом солнца.

Доктор Эд протянул Майку чашечку чая – он прихватил его с собой.

– Ты уже решил, что будешь делать дальше? Или спрашивать пока еще рано?

Майк покачал головой:

– Я еще не до конца пришел в себя. Пока я просто что-то черкаю на бумаге и отдыхаю. О, а еще мы с Фредди делаем одну деревянную скульптуру, – добавил он с ухмылкой.

– Какая прелесть! – рассмеялся доктор Эд. – Расскажешь подробнее?

Деревянными скульптурами Майк занимался просто для развлечения. Началось это несколько лет назад, еще когда он учился во Флоренции. Его тогдашняя подружка-итальянка держала цветочный магазин, и ей нужно было чем-то украсить витрину к Рождеству. Майк смастерил ей замечательного северного оленя из деревянных прутиков и шариков, и продажи в магазине заметно увеличились. После этого Майк вошел во вкус и стал делать новые деревянные скульптуры, иногда для друзей, но чаще для себя, когда хотел расслабиться или снять стресс. Недавно он закончил бегущего зайца, которого задумал поставить в саду. Еще несколько скульптур сейчас находились в стадии изготовления.

– Это динозавр. Велоцираптор, если точнее. Фредди сокращает его до «велика». По крайней мере, поначалу планировался именно он, но наш Фредди – очень непостоянный творец. Сегодня ему хочется одного, завтра – другого, – сказал Майк и приподнял брови. – Сейчас у нас получается скорее помесь тираннозавра с бронтозавром.

– Хотелось бы посмотреть. Фредди, должно быть, в восторге.

– Ему очень весело, и мне тоже, – сказал Майк. – Он замечательный мальчик.

– Действительно. К тому же он, кажется, очень тепло принимает новую подружку Брюса. И это прекрасно.

Майк кивнул:

– Похоже, она довольно милая.

– Правда, я не уверен, как на это смотрит Стелла, – нахмурился доктор Эд. – Мора вот, похоже, думает, что она… ну, не обрадовалась, когда про все узнала.

– Жизнь – сложная штука, док. Я бы, например, не обрадовался, если бы со мной в одном доме жила моя бывшая. Но в чужой монастырь, как говорится…

– Увы, в таких ситуациях, даже когда кажется, что все хорошо, всегда могут возникнуть какие-нибудь непредвиденные обстоятельства. Во времена моей молодости жизнь была намного проще.

– Правда?

– Ну, мне так кажется, – задумался доктор Эд. – А может, это не жизнь, а сами люди были менее сложными. Конечно, у нас имелись проблемы – а у кого их нет? – но все-таки все было как-то менее запутанно. Или тогда просто было меньше возможностей, чем сейчас, вот мы и не особо беспокоились о выборе.

– Может, вы и правы.

– Мы с Эвелин часто это обсуждаем.

– А что, она думает, что раньше было проще жить?

– Вообще-то она об этом не слишком задумывается. Она скорее оппортунистка – в хорошем смысле, – добавил доктор Эд, посмотрев на Майка. – Она не из тех, кто поддается влиянию времени и подстраивается под новые веяния. Подозреваю, что Эвелин в любую эпоху оставалась бы такой же несгибаемой. Кстати, как тебе Труф? Она прелестна, не правда ли?

– Да, она симпатичная. Но я с ней почти не общался. Сказал ей пару слов на барбекю, и все.

– Но я ведь, кажется, видел, как вы о чем-то разговаривали на пирсе.

Этого Майк не ожидал.

– Да, но это произошло случайно. Она оказалась там, как раз когда ребята начали закладывать фундамент, а я играл на эуфониуме, и подошла задать пару вопросов про мою игру.

– А-а… Похоже, она считает тебя интересным.

Но Майк не был в этом так уверен. Он был настолько потрясен, когда пришел на барбекю и увидел Труф, а потом узнал, что она внучка Эвелин, что потерял дар речи. Обычно женщины не производили на него такого впечатления, но Труф каким-то образом словно превратила его в неловкого подростка. Сейчас, вспоминая об этом, он чувствовал себя полным идиотом.

– Она просто хотела понять, что происходит.

– И ты ей объяснил?

– Да. Я сказал, что всегда прихожу играть, когда ставят мою скульптуру.

– Что ж, раз уж теперь вы соседи, я думаю, у вас будет еще полно возможностей пообщаться.

– Что вы имеете в виду? – Майк с удивлением уставился на доктора Эда.

– Простое приятное общение. – Доктор Эд допил чай и встал. – Например, пригласи ее на ужин. Будь я лет на сорок моложе, я бы именно так и поступил. Или что, теперь все не так и, если ты приглашаешь кого-то на ужин, это уже кое-что означает?

– Не уверен. Конечно, я когда-то что-то знал про свидания, но это было давно и неправда.

– Придется вспоминать. Ты знаешь, ведь постоянно сидеть в одиночестве – это ужасно вредно для здоровья, – сказал доктор Эд и потянулся за своей сумкой.

– В нашем доме трудно остаться в одиночестве.

– Ты знаешь, о чем я. Пока ты работал над своей скульптурой, ты почти не вылезал на белый свет. И виделись мы с тобой разве что урывками.

– Что ж, в ближайшее время мы будем видеться гораздо чаще, – заявил Майк. – Сейчас, пока скульптуру не поставят, я ничего не хочу делать. Буду отсыпаться и ни о чем не думать.

– Хорошо. Я рад это слышать. А вот и наши ранние пташки! – Доктор Эд помахал рукой нескольким завсегдатаям, которые как раз спускались по ступенькам к морю. Среди них были Несса и Рори.

– Поверить не могу, что вы нас опередили! – расстроенно воскликнула Несса.

– Что я могу сказать? Вы, друзья мои, совсем обленились, – пошутил доктор Эд и постучал по своим часам: – Рори, я впечатлен. Не ждал увидеть тебя здесь в такое время.

– Я только что из Ратфарнема. Все утро крутил педали, – сказал Рори и снял велосипедную форму, демонстрируя мощные плечи и шикарный пресс.

– Прекращай! Ты же всех нас делаешь посмешищем! – проворчал пожилой мужчина, который ковылял рядом с ним, держась за перила. – Как дела у Эвелин? Передайте ей, что без нее все совсем по-другому.

Он скрылся под водой и поплыл вперед.

– Это уж точно, – произнес доктор Эд, ни к кому конкретно не обращаясь.

– С каких это пор ты у нас тоже сделался ранней пташкой? – спросил Майк у Рори. – Обычно ты в это время торчишь в спортзале.

– Ну знаешь, я тут подумал и решил, что лучше сначала схожу поплаваю.

Рори сделал несколько энергичных взмахов руками и потянулся. Он не отрывал взгляда от Нессы, которая шла к воде, на ходу убирая локоны под повязку.

– Ну да, именно так ты и подумал. – Майк натянул рубашку и улыбнулся ему: – Не переживай, я тебя не выдам.

– Я же спортсмен, Майк. Вижу цель – не вижу препятствия, все дела.

– Я в восхищении!

– Поверь, я серьезен, как никогда. К тому же, – Рори постучал себе по носу и ухмыльнулся, – меня осенила догадка, что наш новый сосед вряд ли захочет купаться в такой холодной воде. Если есть шанс вырваться вперед, надо им воспользоваться, ты согласен?

– Ребята! – позвала Несса из воды. – Хотите потом сходить выпить кофе?

– Конечно, – сказал Майк.

Лицо Рори вытянулось.

– Черт! – пробормотал он. – Я не смогу, у меня клиент.

– Раз на раз не приходится, – пожал плечами Майк.

Бухта между тем продолжала заполняться людьми. Несса подплыла к группе болтающих женщин, и Майк покачал головой. Только что Несса пропустила безупречно выполненный прыжок «рыбкой», который Рори совершил специально для нее.