Глеб Васильев, мой экс-супруг, вот уже несколько лет занимал ту же должность, что и отец когда-то. Вместе они проработали недолго, и расследование тех убийств стало первым серьезным делом в карьере Глеба. Он-то должен помнить подробности. Но и я не хочу к нему обращаться, и он не факт, что поделится информацией. Жаль, что я больше не знала никого, кто бы мог мне помочь. Я была знакома кое с кем из бывших коллег отца, но не была в курсе, кто именно из них работал над этим делом. А если я начну обращаться к каждому с таким вопросом, то мой бывший в скором времени узнает о моем интересе. Да уж, тупиковая ситуация. Хотя...Если были убийства, то был и судебный медицинский эксперт. Как же я о нем раньше не подумала? Тем более, что нашего врача-судмедэксперта и моего отца связывала крепкая дружба. В полной решимости отправиться завтра в морг, конечно, пока еще на своих двоих, я провалилась в сон.

Утро выдалось морозным, но солнечным и безветреным. Выпив пару чашек кофе, я стала собираться на работу. Отражение в зеркале меня не обрадовало — на шее выступили синяки довольно внушительных размеров. Тональный крем не особо спас положение, поэтому пришлось обмотаться платком, заодно и пластырь на ране прикрыла.

У подъезда меня ждал неожиданный сюрприз в виде Даниила, уткнувшегося носом в воротник дубленки.

— Доброе утро! — удивленно поздоровалась я. — А что вы здесь делаете?

— Здравствуйте, Саша! Вас жду. Я волновался, все ли с вами в порядке, а позвонить не мог, потому что только такой дурак, как я, мог не спросить ваш телефон.

— Вы очень самокритичны, — отметила я, — а почему не зашли? Или забыли номер квартиры?

— Я боялся показаться навязчивым.

— И поэтому мерзли на улице. Учтите, если вы заболеете, то мне не дадут отпуск. Идем на работу? Или вы хотите опоздать в свой первый рабочий день?

Даниил джентльменским жестом предложил мне взять его под руку, и я не отказалась. До больницы мы решили пройти пешком. Я рассказывала своему новому коллеге о больнице, начальстве и условиях работы. Он поведал, что учился в том же институте, что и я. Но в тот год, когда я только поступила, он уже выпустился с красным дипломом, потом работал в том же областном городе, а теперь его перевели сюда. Точно так же под руку мы поднимались на крыльцо больницы, когда позади раздался скрип тормозов, а потом меня резко окликнули. Рефлекторно я убрала ладонь с локтя Даниила и обернулась. Не сводя изучающего взгляда с моего спутника, к нам подходил Глеб.

— Привет, — сказал он без тени доброжелательности, приблизившись ко мне вплотную.

— Привет, — со вздохом ответила я, делая шаг назад.

— Что за хмырь, с которым ты под ручку ходишь? — спросил он, делая вид, будто Даниила здесь и вовсе нет. — Может, познакомишь? Надо же знать, кто меня сменил на посту.

— Да пошел ты!!! — нервы начали сдавать, и тут Даниил, доселе молча наблюдавший за нашим разговором, решил вмешаться:

— Извините, молодой человек, но, во-первых, я не хмырь, а Брагин Даниил Олегович, новый коллега Александры. А во-вторых, как вы себе позволяете так разговаривать с девушкой?

— А ты, кажется, парень, бессмертный? — тень недоумения прошла по лицу Глеба. — Это, вообще-то, моя жена.

— Бывшая, — уточнила я, когда Даниил повернулся ко мне с вопросом в глазах.

— Точно, — с сарказмом всплеснул руками бывший, — ты же развелась со мной по непонятной причине.

— Ты знаешь, почему я с тобой развелась, — схватив Даниила за руку, потянула его в здание, пока этот придурок не начал выяснять отношения.

Мимо поста я пролетела, забыв поздороваться с медсестрой, а в ординаторской без сил рухнула на стул. Даниил вошел следом за мной и закрыл дверь.

— Саша, может, я лезу не в свое дело, — аккуратно начал он, — но как вас угораздило выйти замуж за такого хама?

— Он не был таким, — ответила я, — и извините за эту сцену.

— Это не вы должны извиняться, а он. И не передо мной, а перед вами.

— О нет! Глеб не умеет извиняться, — с горечью рассмеялась я и, дав понять, что этот разговор окончен, переключилась на рабочие моменты.

Когда я знакомила Даниила с приемным отделением, меня перехватила Катя. Познакомившись с новым хирургом, она оттащила меня в сторону от любопытных ушей и спросила:

— Это с ним ты сегодня под ручку на работу шла?

— Об этом уже вся больница знает?

— Мне Глеб сказал, когда я ему перевязку делала. Настойчиво интересовался, кто такой и в каких вы отношениях.

— Боже, ну какие отношения? Я знакома с ним меньше суток. А Глеб просто псих.

— А мне, кажется, он тебя до сих пор любит, — протянула Катя.

— Не уверена, что он, вообще, способен на такие высокие чувства.

— Тебе виднее, — развела она руками, — побежала я дальше работать.

Вернувшись к Даниилу, который терпеливо ждал меня, я спросила:

— Вы дальше без меня справитесь? Мне нужно отойти ненадолго.

— Конечно.

Морг, куда поступали в том числе и криминальные трупы, находился в здании больницы. Туда я и направилась в надежде, что Владимир Алексеевич, врач-судмедэксперт, находится на месте. Мне повезло. Он сидел за рабочим столом, водрузив на нос очки, и читал газету. Кажется, что-то его там настолько заинтересовало, что он даже не заметил моего присутствия.

— Владимир Алексеевич, — позвала я его, — здравствуйте.

— Сашка! — обрадовался он. — Как дела?

Минут десять пришлось вести светскую беседу. Владимир Алексеевич, наблюдая, как я нетерпеливо ерзаю на стуле, не выдержал первым:

— Ну говори уже, зачем пришла, — сказал с отеческой улыбкой.

— Послушайте... Я понимаю, что прошло много времени, но, может, вы вспомните, что за расследование вел мой отец перед гибелью.

— Зачем это тебе? — лицо Владимира Алексеевича мгновенно стало серьезным.

— Пока сама не знаю. Это ведь была череда каких-то странных убийств?

— Да. Я тогда отсюда не вылезал, столько работы было, а Савелий с ног сбился, рыская по городу в поисках хоть одной зацепки.

— А что-нибудь необычное в этих убийствах было?

— Проще перечислить, что там было обычного. Семь трупов, никак не связанных между собой. Убиты все ударом колюще-режущего предмета в сердце, но есть и другие повреждения на теле. Причем, у каждого разные.

— А что за колюще-режущий предмет?

Владимир Алексеевич развел руками:

— Заточенное с двух узкое сторон лезвие с острым концом длиной не более тридцати сантиметров.

— Спасибо, — сказала я.

— Саша, — позвал меня Владимир Алексеевич, когда я уже была возле двери. — У всех тел на лбу были вырезаны латинские буквы. Я хорошо знаю латынь, но ни в одно известное мне слово они не сложились.

— А у вас же, наверное, остались фотографии? — подхалимским голосом спросила я.

— Ты их все равно не получишь. Тем более, они не у меня, а в материалах дела. И не надо больше этим интресоваться. Позавчера и вчера появились такие же трупы.

— Что? — воскликнула я.

— Вот старый дурак... Проболтался, — начал ворчать на себя Владимир Алексеевич, но тут у него на столе зазвонил телефон.

— Да, — ответил он. — Хорошо. Еду.

— Что случилось?

— Труп случился. Третий, — ответил Владимир Алексеевич и стал поспешно собираться.

— Я поеду с вами.

— Нет, Саша. Тебе там делать нечего. Да и не пустят тебя на место преступления.

— Владимир Алексеевич, — я сложила ладони в умоляющем жесте, — позвоните мне, пожалуйста, когда вернетесь.

— Саша, ты же все равно не отстанешь? — со вздохом спросил он, а я утвердительно закивала головой.

Наверное, никто не любит ожидание. Время на часах как будто останавливается, сосредоточиться на работе невозможно и постоянно проверяешь телефон в надежде, что он вот-вот зазвонит. Даниил прекрасно и один справлялся с работой, поэтому я решила окончательно привести в порядок документацию и разобрать вещи, которых накопилось здесь предостаточно, потому что в больнице я, пожалуй, проводила больше времени, чем дома.

Когда я собрала несколько внушительных пакетов, на улице уже стемнело. Не выдержав мучительного ожидания, я набрала номер Владимира Алексеевича. Он ответил почти сразу:

— Что ж ты такая нетерпеливая? Через пару минут буду на месте.

— Бегу к вам.

Я вышла из ординаторской и увидела Даниила, который направлялся в мою сторону.

— Даниил, — виноватым тоном начала я, — мне снова нужно ненадолго отлучиться. Извините, что постоянно бросаю вас в первый рабочий день.

— Ничего, пока справляюсь, — с улыбкой ответил он, а потом спросил уже серьезно: — Саша, у вас что-то случилось?

— Нет...То есть не знаю...Это долгая история, и я пока сама в ней не разобралась.

— Если вам нужна будет помощь, то только скажите.

— Спасибо. И вы и так уже помогли, взвалив на себя всю работу.

Владимир Алексеевич сидел за рабочим столом, устало откинувшись на стуле и прикрыв глаза рукой. Услышав мои шаги, он сказал:

— Что-то я устал от всего этого. Старею, наверное.

— Ну что вы... - протянула я подхалимским голосом. — Вы еще дадите фору любому тридцатилетнему парню.

— Эх, подлиза, — рассмеялся он, убирая руку от лица, — пришла узнать про труп? Ты хоть представляешь, какую головомойку нам устроит Глеб Андреевич, если узнает, что я за его спиной рассказываю посторонним подробности убийств?

— Но ведь мы ему об этом не расскажем? — спросила я. Черт, а ведь совсем не подумала, что этим делом занимается бывший.

— Саша, Саша... - с горечью протянул Владимир Алексеевич. — Был бы жив Савелий, отлупил бы тебя за то, что лезешь, куда не просят.

— Но он мертв, — напоминание об отце болью отозвалось в груди, — и убийца его до сих пор не наказан.

Судмедэксперт внимательно посмотрел на меня и сказал:

— Ладно, я расскажу тебе все, что знаю. Об остальном можешь спросить у Глеба, хотя не советую. Еще полчаса назад он был злой, как черт, когда увидел очередной труп. Итак, начну издалека...

Чем дольше говорил Владимир Алексеевич, тем дурнее мне становилось. Каким же надо быть извергом, чтобы так издеваться над людьми. Первый труп появился десять лет назад двадцать пятого декабря. Молодой мужчина получил удар в сердце и был сброшен с девятого этажа. На лбу вырезана латинская буква “S”. На следующий день похожее убийство — удар в сердце, буква “I”, но на этот раз женщина и выколотые глаза. Следующим трупом снова стал мужчина. Убит в своей квартире, на лбу вновь вырезана буква “I”, смертельный удар в сердце и отрезанный язык, плавающий в унитазе. Четвертому несчастному перерезали сухожилия, вырезали букву “А” и вновь острым предметом поразили главный орган. Пятая жертва была задушена, именно это и послужило причиной смерти, но не обошлось и без нанесенного в сердце удара, на лбу буква “А”. Последние двое получили буквы “G” и “L”, то же самое поражение в третье межреберье с левой стороны, только одному запихнули в глотку хлеб, а второго кастрировали.

— Какой ужас, — поежившись, только и смогла сказать я. — И теперь это повторяется?

— Да. Уже три трупа. Такие же удары в сердце, одно падение, выколотые глаза и отрезанный язык в унитазе. Буквы тоже повторяются “S”, “I”, “I”.

— Но сегодня уже двадцать восьмое декабря. И если следовать логике, то сегодня должен появиться четвертый труп.

— Возможно, — ответил Владимир Алексеевич, — учитывая, что с момента смерти последней жертвы прошли почти сутки.

— А вам не кажется, что это похоже на какой-то ритуал?

— Интересная версия, но с ней лучше иди к Глебу. Проработка версий не моя работа, а его.

В кармане моего халата начал разрываться телефон. На дисплее высветился номер Глеба. Помяни к ночи, называется. Отвечать я не стала. Но сразу за звонком последовало сообщение: «Найди судмедэксперта. Срочно! Не можем до него дозвониться». Я показала смс Владимиру Алексеевичу.

— Наверное, телефон в машине оставил. Можно позвонить? — спросил он.

— Конечно.

Разговор был короткий, и говорил только Глеб. По выражению лица Владимира Алексеевича я поняла, что моя догадка насчет четвертого трупа оказалась верной.

— Ждите. Иду.

— Идете? — спросила я. — Где нашли труп?

— В парке за больницей. Причем, нашел его сам Глеб.

Если в прошлый раз я ждала вестей, сидя в больнице, то теперь решила воочию увидеть тело. Надеюсь, кошмары потом по ночам мучить не будут. В парк проще всего было попасть, выйдя на улицу через приемное отделение, дабы не огибать здание по кругу. Я накинула пальто прямо на халат и поспешила вниз. Уже в дверях меня окликнула Катя.

— Саша, что-то тебя сегодня целый день не видно. Пытаешься увильнуть от работы.

— Вроде того. Извини, я тороплюсь.

Катя рассмеялась и в шутку погрозила пальцем:

— Помни, лень — один из семи смертных грехов.

Я только махнула рукой и поспешила на выход. Назвать место, где нашли тело, парком было трудно. Скорее, это остаток лесополосы за больницей. Огромные сосны, полное отсутствие фонарных столбов и асфальтированных дорожек. Но место преступления я нашла сразу по голосам и проблескам света от карманных фонариков. Слишком близко я не стала подходить, не хватало еще, чтобы меня заметил Глеб. Конечно, рассмотреть что-то с такого расстояния было проблематично, но попытаться стоит. Владимир Алексеевич сидел на корточках возле трупа, несколько оперов бродили рядом. Скорее всего, осматривали местность в поисках улик. Тело убитого мужчины лежало ровно. Руки вдоль туловища, ноги вытянуты. Лежал он на снегу в одном свитере и брюках, куртка валялась неподалеку. Если убийство такое же, как и десять лет назад, то у него должны были перерезать сухожилия, а сделать это через пуховую куртку проблематично. Значит, раздел его убийца или заставил раздеться. Только я собиралась подойти ближе, чтобы хоть немного рассмотреть символ на лбу, как услышала над самым ухом:

— И что мы здесь делаем?

От неожиданности я подскочила на месте, сразу вспомнив вчерашнего парня с ножом у моего лица. Резко обернулась и увидела Глеба.