История жестко издевается над теми,
кто начинает шагать её следом.
Под монотонный голос Василия Васильевича я засыпала. Да и погода была такая, что хотелось завернуться в одеяло и целый день не вылазить из постели. Но, как говорится, хотеть не вредно, поэтому сейчас я упорно пыталась сделать вид, что слушаю нашего главврача очень внимательно. Ничего нового от него сегодня я не ожидала услышать. Перед каждым праздником он проводил подобные совещания, где просил не расслабляться медработников, потому что, когда все люди отдыхают, нам прибавляется работы. Хотя на ее отсутствие я никогда не жаловалась. Город у нас небольшой, и администрация решила, что одной больницы вполне будет достаточно. Персонала катастрофически не хватало, но и с этим мы справлялись, стараясь помогать друг другу, как можем.
— На этом, пожалуй, все, — сказал Василий Васильевич, поднимаясь из-за стола. — Александра Савельевна, задержитесь на пару минут, — обратился он ко мне.
Когда за последним сотрудником захлопнулась дверь кабинета, я подняла на главного вопросительный взгляд.
— Поздравляю, Саша, ты в отпуске. Впервые за столько-то лет. Возьми пару недель сейчас, а остальные дни летом.
— Как? — я даже вскочила со стула от неожиданного заявления. — Вы отправляете единственного хирурга в отпуск накануне новогодних праздников?
— Не переживай. Твои пациенты не остануться без присмотра. На мою заявку в области, наконец-то, откликнулись. И сегодня к нам приедет специалист. Так что отдыхай, как только введешь его в курс дела.
Кажется, главный был рад моему отпуску больше меня. Нет, не то, чтобы я не хотела отдохнуть, просто, наверное, уже забыла, что это такое. Последний отпуск был у меня, когда я еще училась в институте. Но, вернувшись в родной город, полностью одалась работе. Василий Васильевич старался давать мне полноценные выходные, когда видел, что я начинаю валиться с ног от усталости. А это, в общем, для хирурга непозволительно. Но об отпуске речи не шло.
— Саша! — позвала меня медсестра Катя, догоняя по коридору. — Ты домой после смены? Или задержишься, как обычно?
— Будет видно, — пожала я плечами.
— А что Василич-то от тебя хотел?
— В отпуск отправил.
Глаза Кати стали, как два блюдца:
— Тебя? В отпуск? А что ж мы делать будем?
— Не переживай. Обещали прислать к нам еще одного хирурга, так что сиротами вы не останетесь.
— Странно...- протянула она. — В прочем, не важно. Я зайду за тобой после работы.
День прошел относительно спокойно. Никаких экстренных случаев или внеплановых операций. Поэтому в пять я уже была свободна, в кои-то веки разобравшись с бумажной волокитой. Пройдясь по ординаторской, чтобы размять затекшие конечности, остановилась у окна. На улице бушевал ветер, поднимая с земли выпавший днем снег. Я ненавидела снег. Вот уже на протяжении десяти лет, глядя на него, вспоминала красное пятно, смотревшееся на белом покрывале еще ярче. И сравнявшееся по цвету со снегом лицо отца...
— Саша, идешь? — я даже не услышала, как Катя вошла в ординаторскую.
— Да, только переоденусь, — ответила, отгоняя воспоминания о самом страшном дне в моей жизни.
Мы вышли из здания больницы и зябко поежились. Ледяной ветер забирался под одежду и покалывал лицо.
— Ну и погодка, — Катя натянула шарфик на нос. — Может, на автобусе?
Жила она, как и я, неподалеку от больницы. Пешком можно было дойти минут за пятнадцать или проехать на автобусе несколько остановок. В такую погоду второй вариант выглядел более привлекательно, поэтому мы и пошли в сторону дороги. Водители нашего общественного транспорта, видимо, не были знакомы со словом “расписание”. И жалобы граждан, опаздывающих на работу, ничего не изменили. Их начальник отвечал коротко: “на больничном, заменить некем” или “автобус в ремонте, остальные на маршрутах”. И его заявки в область о дополнительном транспорте, как и заявки нашего главного о персонале, оставались проигнорированными. Хотя Васильевич добился все-таки еще одного хирурга. Мы успели основательно продрогнуть, когда на остановке, наконец, появился автобус.
— Пошли бы пешком, уже бы дома были, — проворчала Катя, устроившись на сидении. — Кстати, Саш, перед уходом меня вызвали в приемный...
— И?.. — я не поняла, почему она замялась.
— Зашить руку твоему бывшему мужу...
Я стиснула зубы и отвернулась к окну.
— Ты даже не спросишь, что с ним?
— Мне это неинтересно. Наверняка, Глеба поколотил чей-то муж, с женой котого он развлекался.
— Саша, я не хочу давить на больное и выяснять подробности вашего развода, но мне кажется, что он не плохой человек. Ладно, моя остановка. До завтра.
— А мне уже не больно, — сказала я тихо. Катя моих слов уже не слышала, потому что махала мне рукой с остановки.
Я вышла на следующей и направилась в сторону дома. Путь мой лежал через небольшую аллею, где обычно обитают местные собачники. Но сейчас здесь было пусто. Заботливые хозяева решили поберечь своих питомцев в такую погоду. Я уже подходила к концу брусчатой дорожки, где тусклым светом мерцал одинокий фонарь, как вдруг почувствовала позади движение. Обернуться я уже не успела, потому что крепкая рука сжала горло, а перед глазами мелькнуло лезвие.
— Где он? — прошептал мне в ухо хриплый мужской голос.
— Телефон в кармане, кошелек в сумке, — попыталась я ответить как можно спокойнее.
— Где кинжал? — второй вопрос был более конкретизирован, хоть хватка и усилилась, отчего дышать становилось труднее.
— Какой кинжал?
— Не зли меня, крошка, а то придется испортить твою красоту.
— Но я... не понимаю... - не только дышать, но и говорить я уже не могла. Но почувствовала, как тонкое лезвие начало проводить дорожку за ухом, спускаясь к шее. И как-то стало уже не страшно. Я только подумала, как символично бы было повторить судьбу своего отца.
— Эй! Что вы делаете? — услышала я голос вдалеке, а потом скрип снега, свидетельствовавший о том, что кто-то бегом торопится мне на помощь.
— Я еще вернусь, — зловеще шепнул мне в ухо нападавший и скрылся в темноте.
Ноги подкосились и я безвольно осела на снег. Тут же надо мной кто-то склонился и спросил:
— Вы в порядке?
Я только утвердительно махнула головой. Мой спаситель подал мне руку и помог подняться. Даже отряхнул пальто от снега.
— Спасибо, — прошептала я, не узнав свой голос. Говорить было еще тяжело.
— Кто это был? — спросил мужчина, а я, наконец, подняла на него взгляд. Он был симпатичный, что можно было рассмотреть даже в темноте.
— Не знаю, — ответила я, — грабитель, которого вы спугнули.
— Я проведу вас до дома. Вы далеко живете?
— Нет, до конца аллеи и через дорогу, так что не стоит волноваться, я сама.
— У вас в городе все девушки такие самостоятельные? Другая бы уже визжала и бросалась на шею своему спасителю, — словив мой взгляд, он поднял руки в примирительном жесте, — это была шутка, чтобы немного разрядить обстановку. Но все-таки я вас провожу.
— Ладно, пойдемте.
— Кстати, меня зовут Даниил.
— Александра, — ответила я, мечтая скорее добраться до дома, потому что рана, нанесенная ножом, или что там было, начала беспокоить. Хоть бы зашивать не пришлось, потому что самостоятельно до нее я не дотянусь, а в больнице лишних разговоров не хотелось.
Мы остановились возле подъезда, и я вновь посмотрела на своего провожатого. Здесь света было достаточно, чтобы рассмотреть его, как следует. Я не ошиблась. Он был чертовски привлекателен, но после своего бывшего благоверного красивых мужчин я опасалась. Они только и умеют, что разбивать сердца и выматывать нервы. У Даниила были красивые темные глаза миндалевидной формы, тонкий нос с легка раздутыми ноздрями, темно-каштановые волосы с аккуратной стрижкой, тонкие, но выразительно очерченные губы и высокие скулы. Да ему бы для женских журналов сниматься, а не девушек по вечерам спасать.
— Еще раз спасибо, — сказала я и начала шарить в сумке в поисках ключей.
— Саша, у вас кровь, — воскликнул мой новый знакомый с беспокойством в голосе. — Рану надо обработать, может, и зашивать придется. Вам надо в больницу.
— Не стоит беспокоиться, она вряд ли глубокая. Я сама справлюсь.
— Позвольте тогда хотя бы помочь вам. Я врач.
— Врач? — удивилась я.
— Ну да, а в чем дело?
— Дело в том, что вас я не припоминаю среди врачей нашего города.
— А вы их всех знаете?
— Думаю, что да, поскольку сама являюсь одной из них.
— Значит, коллега, — улыбнулся Даниил. — Я только сегодня приехал в город. Завтра мой первый рабочий день в вашей больнице.
Вот это совпадение! Хирург, которого прислали нам в помощь из области, возможно, спас мне жизнь.
— Давайте поднимемся. Поможете мне. Заодно проверим, насколько вы квалифицированы. Не могу же я своих пациентов доверить вам без экзамена, — Даниил смотрел на меня, подняв одну бровь. И теперь настала моя очередь поднимать руки в примирительном жесте. — Шучу я, шучу.
В квартире он быстро и профессионально обработал рану. Пару швов все же пришлось наложить, с чем Даниил справился тоже на пять баллов.
— А теперь, Александра, надо позвонить в полицию.
— Нет! — воскликнула я чересчур эмоционально. — Не надо в полицию.
— Но почему?
Представив, как через минут двадцать после звонка сюда врывается мой бывший и начинает метать молнии так, что Зевс-громовержец позавидует, я поежилась. Но реальную причину моего нежелания связываться с представителями правопорядка я рассказывать не стала, поэтому, махнув рукой, ответила:
— Да никого они не найдут. Только будут на допросы таскать.
Едва я захлопнула за Даниилом дверь, как воспоминания о сегодняшнем вечере начали всплывать в моей уставшей голове. То, что напавший на меня человек не был простым грабителем, я поняла еще на аллее, когда его не заинтересовали ценные вещи. Про что он там спрашивал? Про кинжал... Мне самой было интересно, о каком кинжале шла речь. Я-то ничего подобного и в руках никогда не держала. Странно, все это очень странно.
Мои размышления прервал телефонный звонок. Номер на дисплее не определился, и в свете сегодняшних событий мне это не понравилось. Звонивший настойчиво требовал ответа — за первым неотвеченным вызовом сразу последовал второй, потом третий. На четвертом звонке я не выдержала и подняла трубку.
— Слушаю, — на другом конце провода был странный гул. — Алло! — повторила я.
— Будь осторожна, — раздался в трубке тихий голос. Кажется, мужской. — Они придут за кинжалом. И получат его любой ценой.
— Какой кинжал? У меня нет и никогда не было никакого кинжала.
— Они этого не знают. Кинжал был у твоего отца перед его гибелью. И теперь они думают, что он у тебя.
— Но кто они? И кто вы?
— Я Дед Мороз, который решил предостеречь тебя от опасности, — на этой фразе звонивший прервал связь.
Я в недоумении уставилась на телефон, как будто он мне мог дать ответы на все вопросы. А вопросов становилось все больше и больше. Значит, какие-то злоумышленники ищут кинжал, который был у моего отца. И, видимо, попал он к нему в течение полугода до его смерти. Но почему его ищут спустя десять лет?
Итак, попробуем восстановить события. В том году я только поступила в институт и уехала в областной город в конце лета. Тогда точно ни о каких кинжалах я не слышала. С отцом мы созванивались почти каждый день. Я рассказывала ему про учебу, он мне — про события в городе, про друзей и даже соседей. Он знал все и обо всех. За двадцать лет на должности начальника уголовного розыска с ним произошло то, что называют профессиональной деформацией. Даже во внерабочее время он все замечал, анализировал, сопоставлял, обобщал. Я иногда в шутку посмеивалась над ним, а он, тяжело вздыхая, говорил: “Такая профессия накладывает отпечаток. Я уже и сам за собой этого не замечаю”.
Вернулась я в город за пару дней до Нового года, надеясь отметить праздник в маленьком семейном кругу. Тогда-то, наверное, что-то и случилось. Отец почти круглые сутки проводил на работе, расследуя череду странных убийств, которые начались где-то за неделю до главного праздника. Он приходил домой буквально на пару часов, хмурый и задумчивый. От моих вопросов отмахивался и только иногда повторял: “Это очень необычное дело”. Что это было за дело, я так и не узнала...
Днем тридцать первого декабря он позвонил, когда я уже отчаялась провести с ним новогоднюю ночь.
— Сашка, — сказал он, — сегодня все закончится. Накрывай на стол.
Его голос, как мне показалось, звучал не совсем радостно. Скорее, немного опечаленно, будто он узнал что-то, что его расстроило. Но тогда не обратила на это внимания. Отца я в тот вечер так и не дождалась...
Около девяти вечера его тело нашли на той же злополучной аллее, где я сегодня сама мысленно простилась с жизнью. Полиция сделала поимку убийцы приоритетным заданием, работали над убийством все сотрудники городского управления, но постепенно дело попало в разряд нераскрытых. А мне стало не до того, каким расследованием занимался отец. С тех пор я ненавидела снег и Новый год, потому что этот праздник забрал у меня самого близкого человека. Хотя в какой-то части света у меня была еще мама, которую я ни разу в жизни не видела, потому что она поняла после моего рождения, что орущие младенцы и жизнь в маленьком городе — это не то, что она хочет. Поэтому она и уехала в неизвестном направлении, оставив коротенькую записку: “Не ищите меня”. А отец и не искал, воспитав меня сам. Ну, может, и не совсем, ведь работа его была не из легких, и о нормированности рабочего дня он постоянно забывал. Тогда я проводила время с его родителями.
Так, я немного отвлеклась на детские воспоминания. Стоит сосредоточиться на последнем деле отца. Думаю, во время того расследования у него и появился этот кинжал, который теперь кому-то понадобился. Но думать можно, что угодно. А как узнать наверняка? Можно попробовать пойти самым простым способом, но я упорно искала другие варианты, потому что просить помощи у бывшего было выше моих сил.