К тому времени, как Ренни, Маху и Балаал присоединились к толпе на берегу реки и нашли свою лодочку, из храмов уже вынесли статуи Амона-Ра, его жены Мут и их сына Хонсу и установили на баржу фараона – специальную лодку с плоским дном. Баржа должна будет пересечь реку к Западному берегу, где боги благословят умерших фараонов в их гробницах. Следом шли толпы людей, бросавших цветы и нёсших портреты умерших родственников.

Несмотря на весёлую музыку, танцы и вкусную еду, Прекрасный праздник Долины чествовал мёртвых. Люди хотели продемонстрировать покинувшим их родным, что они по-прежнему помнят их и дорожат воспоминаниями.

Когда фараон взошёл на баржу вместе с визирем и свитой, толпа радостно завопила, поднимая вверх букеты цветов, чтобы боги благословили их. Позже эти цветы возложат на могилы умерших родственников.

Фараон был высоким, красивым мужчиной с добрыми глазами и рыжими волосами, спрятанными под двойной короной Чёрной земли. На его фоне стоявший с ним рядом сморщенный старый визирь выглядел как исходящий слюной стервятник, костлявый, с жадными глазами. «Как может кто-то, кто выглядит вот так, быть настолько опасным?» – подумал Маху.

– Знаешь, как народ Чёрной земли называет фараона? – спросил Ренни, которому хотелось похвастаться Балаал своими знаниями о культуре Чёрной земли. – Хранитель Гармонии и Баланса, Сильный в Своём Праве, Избранный Амоном-Ра. Говорят, он не красит волосы. Они правда огненно-рыжие. А вот борода у него накладная. Это показывает, что он бог. Мы всегда рисуем его таким на картинах.

– Сейчас не время болтать про краску для волос, братишка, – сказал Маху. – Пора попытаться заполучить скарабея сердца. Нам нужно сесть в лодку и плыть за баржей фараона через реку.

Лодочка Маху была не единственным судном, следовавшим за баржей и статуями богов. Только в это время года простые люди могли ступить на Западный берег, Землю мёртвых, не боясь быть наказанными ни законом, ни богами. Река кишела лодками и плотами.

– На воде нам к визирю ни за что не подобраться, – сказала Балаал. – Попробуем, когда доплывём до Западного берега.

– Думаю, будет проще, если я пойду один, – сказал Маху. – Вы подождёте меня у лодки.

На том берегу реки они обнаружили, что лодки пришвартовывают на глубине четырёх линий. Чтобы добраться до суши, Маху пришлось перепрыгивать с лодки на лодку.

– Маху, будь осторожен! – крикнул Ренни ему вслед.

Маху поднял руку, давая понять, что с ним всё будет в порядке, а потом повернулся и скрылся в толпе. Однако вскоре он осознал, что подобраться к свите фараона будет непросто. Жрецы и меджаи образовали вокруг неё плотное кольцо, словно стена, защищающая крепость. Меджаи были настороже. Острия их копий отражали свет клонящегося к закату солнца, и Маху знал, что они не задумываясь пронзят ими любого, кто осмелится подобраться к фараону слишком близко.

«Но сейчас не время бояться, – отчитал себя Маху. – Мужчина ты или ещё мальчишка? Где твоя смелость? Иди и сделай то, за чем пришёл».

Расправив плечи и опустив голову, он протолкался через толпу, подбираясь ближе к визирю.

Ближе к скарабею.

Он видел кожаный шнурок вокруг шеи старика. Всего один взмах ножом – и амулет будет его…

– Назад, мальчик. Ты слишком близко. – Маху почувствовал, как один из меджаев грубо кладёт руку ему на плечо, оттаскивая назад. Это привлекло внимание визиря, и глаза у него удивлённо округлились. Он узнал Маху. Одна его рука легла на грудь, стискивая скарабея сердца через ткань туники. Другой рукой визирь подозвал личную стражу.

– Уведите этого уродливого мальчишку в грязной тунике прочь. И смотрите, чтобы он не приближался ко мне.

«Безнадёжно, – подумал Маху, когда грубые руки подняли его и швырнули у края толпы. – Мне ни за что не добраться до амулета так далеко от визиря!»

Он лихорадочно соображал. Сдаваться нельзя! Он должен придумать что-то, чтобы вернуть скарабея сердца! Но что?

А потом ему в голову пришла идея, о которой он не задумывался раньше.

«Генерал, – взмолился он. – Если хотите назад свой амулет, помогите мне. Времени осталось мало. Молю вас, придите на помощь. И поскорее!»

Поначалу ничего не происходило. Жрецы продолжали скандировать, толпа продолжала осыпать священные статуи цветами.

А потом волосы Маху взъерошил лёгкий ветерок. В ухо ему шепнул призрачный голос:

– Я иду…

Ветер усилился, поднимая с земли песок. Песнопения жрецов стихли. Музыка остановилась.

– Надвигается смерч, смотрите, – ахнул кто-то в толпе.

Маху поднял голову. Человек в толпе был прав. Смерч и правда надвигался. Мальчик видел огромный столп песка, и – на кратчайший миг – ему показалось, что столп похож на мумию в разорванных развевающихся повязках.

Толпа завопила и рассыпалась в стороны, ослеплённая летящим песком. Маху быстро оторвал подол своей туники и обмотал им лицо, оставляя только узкую щель для глаз.

Потом он нырнул в море паникующих людей. Незамеченным он пробежал мимо меджаев, большинство из которых пытались прикрыть фараона.

Поразительно, но визирь стоял сам по себе, без личной стражи. Ослеплённый песком, он пытался удержать на голове парик. Маху вытащил из-за пояса нож. Одним ловким движением он срезал кожаный шнурок с шеи визиря.