Спрятавшиеся за небольшой гробницей в саду Ренни и Балаал видели, как Хотеп шагает к главному дому с их корзиной. Из окон доносился громкий радостный смех. Видимо, Маху был прав. Все в доме собирались на праздник.

Через некоторое время Хотеп появился у двери и дважды хлопнул в ладоши. Из-за угла возникли двое слуг в расшитых золотом туниках, неся пустой паланкин, своего рода трон на двух палках. Из дома вышел человек в сияющем парике – Ренни узнал в нём Пасера, знаменитого визиря, – и ему помогли взобраться в паланкин. По обе стороны от него встали две девушки с большими веерами из павлиньих перьев. Визирю не пристало появляться на празднике разгорячённым и потным.

Все остальные слуги образовали процессию: молодые – перед паланкином, старые – позади, все несли с собой арфы и тамбурины. Самым последним из дома вышел Хотеп, неся посох, украшенный символом визиря – шакалом.

Он трижды стукнул по земле, и процессия двинулась вперёд, оставляя стражника закрыть за ними ворота. Ренни и Балаал наблюдали из своего укрытия, ожидая, что стражник будет делать дальше. Тот немного посидел на солнце, зевая и почёсывая живот. Потом кто-то позвал его из той части дома, где жили слуги.

– Абракс! Обед готов.

Как только стражник ушёл, Ренни поспешил к воротам, отодвинул засов, и во двор скользнул Маху.

– Надо быть очень осторожными, – предупредил Ренни, закрыв ворота. – Не все ушли с визирем на праздник. Остались стражники и слуги в доме.

– Не волнуйся, – сказал ему брат. – Стражникам и слугам не сравниться с хитрым стариной Маху. Давайте проберёмся в главный дом. Уверен, скарабей сердца спрятан где-то в личных покоях визиря.

Они попытались войти через главную дверь, но та оказалась крепко заперта. Задняя дверь, через которую работающие на кухне слуги вносили продукты и выбрасывали мусор, тоже была на засове. Все окна были плотно закрыты.

– Должен быть какой-то вход, – сказал Маху.

– Вход есть! – Балаал указала на виноградную лозу, растущую у задней стены.

Под предводительством Маху все трое вскарабкались по сучковатому стволу и оказались на роскошной террасе на крыше. Там стояли большая кровать под пологом и красивый шкаф рядом. Кругом были расставлены огромные горшки с пышными ароматными цветами. Это была летняя спальня визиря. Он мог лежать на кровати и наслаждаться чудесными видами Великой реки и пустыни.

– Смотрите, вон вход, – сказал Ренни.

Он отодвинул в сторону расшитую занавеску. Маху и Балаал последовали за ним, пройдя по широкому коридору с нарисованными на стенах пальмами. В дальнем конце оказалась ещё одна занавеска, за которой скрывалась ванная комната. Там стояла громадная ванна, а над ней – статуя Хапи, бога реки. Третья занавеска привела их в комнату, которую они искали. Гардеробную визиря.

Все трое огляделись, не веря своим глазам. Здесь было столько одежды, что хватило бы на всех придворных. На деревянных головах красовались парики, один вычурнее другого. Трюмо было заставлено тюбиками с косметикой и бутылочками парфюма.

– А вот и шкатулка с украшениями, – сказала Балаал.

– Скорее, сундук с украшениями, – заметил Ренни. – Он огромный.

Балаал осторожно открыла его – внутри оказались ящички, полные сокровищ. Однако скарабея сердца видно не было.

– Он забрал его с собой на праздник, – прохрипел незнакомый голос.

Все трое повернулись и увидели пожилую женщину, прокравшуюся в комнату незамеченной. Возраст согнул её спину, но глаза у неё пылали огнём.

– Пожалуйста, не зовите стражников! – взмолился Ренни. – Нам нужен лишь скарабей сердца, потому что…

– Потому что мы хотим вернуть его законному владельцу, – быстро перебила Балаал.

Старуха улыбнулась.

– За мои седые волосы меня прозвали Талгу. Когда-то я была главной поварихой. Теперь говорят, что я стала стара и выжила из ума, гожусь лишь на то, чтобы убирать листья лотоса из бассейна да подметать полы. Они думают, раз я слаба телом, то и умом слаба. Но древняя Талгу всё видит, даже то, что должно храниться в тайне. – Она постучала себя по носу. – Древняя Талгу всё знает.

– И вы говорите, визирь взял скарабея сердца на праздник? – спросил Маху.

Талгу кивнула.

– Он спрятан у него под туникой. Я видела, как он его надевал. Вы должны сами отправиться на праздник, если хотите его забрать.

– Почему вы рассказываете нам это? – удивился Ренни. – Почему помогаете нам?

Во взгляде Талгу появилась грусть.

– Я бабушка. То, что хозяин делает с бедным мальчиком, неправильно, – контролирует его, заставляет воровать. Он лишь ребёнок, сын какой-то несчастной женщины.

– Благодарим вас, Талгу. – Ренни поклонился старухе, выражая уважение. – Мы попытаемся помочь Абанубу, если получится.

– Кажется, нам придётся встретиться с визирем на празднике, – сказала Балаал.

– И надо поторапливаться, – добавил Маху. – Кто знает, что он задумал?