Пока Ева сражалась с вирусом, а Гриша и Клим точили колья для охоты на зомби-вампира-курьера, с Аней случилась совсем другая история. У неё тоже сегодня было странное, немного печальное настроение. Может быть, так на неё действовали осень и пандемия, а может быть, последнее дело, где они столкнулись с настоящим преступлением.

Она миновала заброшенный детский садик – рядом с ним ей всегда было не по себе. Там, за проволочной сеткой, выкрашенной в мерзкий зелёный цвет, всё было в запустении: покосилась и вросла в землю ржавая горка, в опавшей листве утопали страшные железные гуси и бетонные мухоморы, и ветер носил мусор по потрескавшимся асфальтовым дорожкам. Если бы снимали фильм про детский сад для привидений, это было бы лучшее место.

Отвернувшись от жуткого сада, она присела на ограждение завязать шнурок. С этой стороны у входа в парк стояла высокая шпалера, увитая хмелём и диким виноградом, и если смотреть с дороги, то совершенно нельзя было увидеть, кто там за ней стоит. И вот, пока Аня завязывала шнурок, она услышала диалог. Рядом, за шпалерой, спорили две женщины.

– Ты мне лучше не отказывай, Даша, – говорила одна, голос у неё был низкий и грубоватый. – Не в твоих это интересах, совсем не в твоих.

– Знаете, Арина, вы меня оставьте в покое, пожалуйста, – отвечал второй голос, который показался Ане знакомым. – Иначе вам же хуже будет.

– Хуже будет только тебе, Даша, запомни, только тебе! Куда тебе деваться? В полицию пойдёшь? Так тебя первую посадят и на тебя всё повесят. Некуда тебе деваться, только к нам.

Что ответила вторая женщина, Аня не услышала – та говорила слишком тихо, но первая просто взорвалась:

– Три дня тебя сроку даю, три дня! Потом пеняй на себя!

Аня выглянула из-за шпалеры и увидела, как женщина в чёрном пуховике и платке быстро уходит прочь. При ходьбе она резко, по-мужски, взмахивала правой рукой, а левую держала прижатой к груди. Аня вышла на дорогу и увидела, что у шпалеры нервно переминается с ноги на ногу… Эсмеральда Златоуст. Та мельком взглянула на неё, потом узнала.

– А… корреспондент. Ты всё слышала, что ли?

Аня кивнула.

– Забудь, – резко велела женщина. – Тебе это ни к чему, не порть себе жизнь! Всё равно ничем не поможешь.

Аня подошла.

– Топай, говорю, отсюда! – Эсмеральда махнула рукой. – Тебя ещё не хватало для полного счастья!

Аня обычно пугалась, когда ей грубили, особенно когда это делали взрослые. Но сейчас она чувствовала, что Эсмеральда так себя ведёт не по злобе, а по какой-то другой причине. Теперь, в дневном свете, она выглядела гораздо моложе.

– Может быть, я помогу? – спросила она.

– Ты? Чем? Иди уроки делай!

– Я раньше тоже так думала, – вздохнула Аня. – Что я маленькая и ничего не могу. А взрослые всё могут. А потом поняла, что всё не так.

– Что не так? Что? – Гадалка прошлась по дороге. – Что за чушь!

– Взрослые не всё могут, – объяснила Аня. – Иногда они совершают глупости. Или ошибаются.

Женщина кивнула.

– Поздравляю, ты поумнела раньше, чем я.

– А дети… ну подростки… не бесполезные, – продолжала Аня. – Мы уже столько сделали! Нашли попугая. Раскрыли воровство электричества. Спасли мини-пига. Помогли откопать фонтан.

– Возьми шоколадную медальку, – посоветовала Эсмеральда. – Тут всё серьёзно, тут всё по-настоящему. Что ты можешь, девочка?!

– А вы расскажите, – попросила Аня. – Я же не случайно вас услышала. Смотрели «Кунг-фу панду»? Случайности не случайны.

Эсмеральда вздохнула, пробормотала: «Какого чёрта?» и села рядом с Аней.

Достала жевательную резинку, поделилась с Аней.

– Ну слушай, – сказала она, энергично работая челюстями.

Даша Серобок, она же Эсмеральда Златоуст, начала терять волосы в пятнадцать. В шестнадцать ей поставили диагноз «алопеция», то есть потеря волос, а к восемнадцати она потеряла все волосы.

– Сначала плакала, – сказала женщина. – Потом злилась. Потом начала лечиться. Мази, таблетки, аминокислоты, гормоны, ультразвук, лазер – всё перепробовала. Только пересадку не делала: денег не было. А потом занялась всякой нетрадиционной медициной и магией.

– И помогло?

– Нет, конечно. – Эсмеральда, она же Даша, улыбнулась. – Но я отвлеклась, перестала думать о волосах. Начала гадать, стало получаться, и тут я заинтересовалась. Тогда себе это имя и придумала – Эсмеральда. Правда, дурацкое?

– Дурацкое, – согласилась Аня. – А что потом?

– А потом я встретила Арину, – вздохнула Даша-Эсмеральда, – в одной из групп по славянской магии. Она искала помощницу, писала, что потомственная ведунья и готова научить всему. Искала молодую девушку, которой хотела передать мастерство. И научила…

– Колдовству?

– Мошенничеству, – сказала Даша. – Подельница ей была нужна, помощница.

– То есть она преступница? – Аня поняла, что это карма. Воля мироздания. Судьба. Случайности не случайны. Она просто хотела утешить человека – и что в итоге? Очередное преступление? Во что её втянула Ева со своим детективным агентством, она что теперь – магнит для преступлений?

– …профессионально обманывает людей, – объясняла тем временем Даша-Эсмеральда. – Заманивает через объявления, обещает помощь при болезни или несчастьях. А сама выманивает деньги. Я ей помогала два года. Вляпалась по глупости, потом не знала, как уйти. И в один день сбежала. Поменяла телефон, переехала, думала, что она про меня забыла. А потом встретила её во дворе.

– Здесь, в нашем дворе?!

Даша кивнула.

– У них тут колл-центр.

– Что это? – Аня представила жуткую картину: множество женщин в чёрных платках с осиновыми кольями в руках сидят в квартире и ждут, когда к ним зайдёт очередной несчастный. А потом набрасываются на него…

Аня даже головой замотала. Надо меньше общаться с Гришей, его фантазии до добра не доведут.

– От английского call – «звонок», – пояснила Даша. – Вон в том доме, шестом, есть квартира. Там сидят операторы, у каждого телефон, и общаются с клиентами. Арина даёт объявления, например: «Снимаю порчу, лечу рак и другие болезни». Люди звонят – мало ли у кого какое горе случилось. А им по телефону говорят: «На вашей семье проклятье. Платите деньги, чтобы мы сняли проклятье, иначе все погибнете».

– И что, платят?!

– Миллионы отдают.

– Не понимаю, – помотала головой Аня. – Не понимаю! Как можно в это верить?

– Ну Гриша же поверил, – грустно улыбнулась Даша. – Пришёл ко мне за цветком папоротника.

– Грише десять! А тут взрослые люди сами деньги отдают.

– Ты же говорила, что взрослые тоже делают ошибки.

– Ну не такие же, – с сомнением сказала Аня.

Даша вздохнула.

– Я пойду. Заходи, если что. Спасибо, полегчало немного.

– Подождите! – сообразила Аня. – А сейчас эта Арина… что она от вас хотела?

– Чтобы я вернулась, – объяснила Даша. – Я же не просто помощница была, я все схемы знаю: как всё организовано, как она обманывает, куда деньги переводит. Она меня боится.

– И что вы будете делать?

Даша пожала плечами.

– Уеду в другой город, наверное. Квартиру жалко, я долго искала такую. И район здесь хороший. Теперь придётся продавать.

Аня хотела сказать, что это совсем не обязательно. Что не всегда надо убегать, когда тебе страшно, а можно взять и дать сдачи. Или попросить помощи. Или пойти в полицию. Но Даша встала, попрощалась и пошла. Она была красивая, сильная и несчастная, и Аня не нашла, что ей сказать.