Самокаты катились легко, подпрыгивая только на низеньких бордюрах боковых выездов из дворов. Мода на плитку до Карасёво ещё не дошла, поэтому ехать было легко. Детективы двигались в походном порядке: впереди Клим на навороченном электросамокате, за ним Ева на электросамокате поменьше, потом Аня и Гриша на обычных самокатах.

Родители отпустили их легко: к Ане вопросов не было, а Гриша пообещал, что будет на связи и в любой момент вернётся домой, и, надо сказать, не врал – он и правда собирался быть на связи и домой тоже планировал вернуться. Что придумали Клим и Ева – неизвестно. Евина мама зависала в сети, родители Клима были в пограничном состоянии развода и Климу претензий не предъявляли до тех пор, пока он не начинал косячить. Ну как тогда, с пчёлами. Но тогда не считается, потому что все так перепугались за отёкшего Клима, что никто его толком и не ругал. Тем более что всех деталей операции «Орёл на насесте» родителям Клима не поведали.

До парка они долетели быстро, минут за десять. Он начинался как раз после проходной института, прямо от Головы – так все местные называли памятник основателю института, Ева вечно забывала его фамилию. Чёрная гранитная Голова, как в сказке Пушкина, обычно гневно смотрела на парк, но сейчас ни нахмуренных бровей, ни опущенных уголков рта не было видно, и ощущалась в тумане только тёмная хмурая масса, сгустившаяся напротив парка.

– Каждый берёт себе по дорожке, и прочёсываем парк до метро, – сказала Ева. – Кто видит Дороти, сразу пишет остальным. Встречаемся на площади в конце парка, помните, там круглая такая клумба и сосна в центре.

Поисковая команда исчезла в парке, как камень в воде. Прошло меньше минуты, а огоньки их смартфонов уже растаяли в тумане, и осталась лишь голова основателя, гневно всматривающегося в утреннюю хмарь. Так началась охота на пропавшую Дороти.

Почти сразу же они потеряли друг друга из виду – каждый катил по своей дорожке и выкрикивал: «Дороти, Дороти!» – но дорожки расходились. Сначала исчезли очертания фигур, потом стали глуше голоса, потом и они истаяли, будто съеденные туманом, превратились в смутные, неузнаваемые звуки. «А-а-а, о-о-о, а-а-а!» – кто это кричит, человек или леший, или сам парк просыпается и сонно ощупывает себя тысячами ветвей, пробует говорить на разные голоса?

Смурно, хмарно, непонятно было тем утром. Клим катил вперёд по влажным листьям, прилипшим к чёрному асфальту, самокат жужжал, ветер обдувал его, мощный фонарь, которым он оснастил самокат, пробивал туман шагов на двадцать. У него было ощущение, что он управляет не самокатом, а как минимум линкором. Ещё бы! Диаметр колёс – 25 сантиметров, скорость – до 30 километров в час, ёмкость аккумулятора – 10 000! Зверь, а не машина!

Он вихрем пронёсся по своей аллее, выглядывая мини-пига, потом развернулся, покатил медленнее, выкрикивая её имя. Потом встал, опёрся на скамейку ногой, принялся искать подходящий трек на телефоне – без музыки вести охоту было как-то тоскливо. К тому же, рассудил Клим, для поиска нужны глаза, а не уши. Чат молчал, только мелькали короткие реплики вроде «я нашёл оранжевого слизня» и три восклицательных знака (Гриша), «тут какая-то птица пролетела, здоровая» (Аня) и «ищем свинью, не отвлекаемся» (это, понятное дело, Ева).

Клим наконец нашёл нужный трек, вставил наушники, нажал кнопку. Сегодня классика детства, «Смешарики». Зазвучали первые аккорды, Клим поднял глаза и чуть не выронил телефон. На словах «кто мечтает быть пилотом» из тумана на него выбежала белая лошадь с чёрным седлом. Пугливо глянула на него, обогнула по широкой дуге и скрылась за деревьями. «Ну всё, догнала меня аллергия на пчелиный яд», – подумал Клим, но поделиться этой печальной новостью было не с кем.

Аня, которая выбрала себе боковую аллею, шедшую параллельно дороге, ехала гораздо медленнее: у неё самокат был самый обычный, и искала она Дороти куда старательнее, чем Клим. Поминутно останавливалась, звала мини-пига, сходила с тропы и заглядывала в кусты. В какой-то момент ей показалось, что она видит светящийся ошейник, она пошла дальше, волоча за собой самокат, и выбрела на маленькую дорожку. Там было пусто, только стояла скамейка, на скамейке сидел мужчина-курьер в зелёной глянцевой куртке. Одной рукой он копался в своей кубической сумке.

Когда Аня с шорохом и хрустом вышла из кустов, курьер посмотрел на неё, и Ане показалось, что это тот самый, с которым она столкнулась у них во дворе.

– Девочка… – сказал курьер и поманил её. – Ты потерялась? Хочешь, помогу?

Аня почувствовала, как её пробирает холод. Она помотала головой и спиной вошла в кусты обратно. Сделала пару шагов, развернулась и пустилась наутёк. Добежала до своей дорожки, встала на самокат и покатилась с максимальной скоростью. Курьер за ней не гнался, а так и остался сидеть на скамье, изредка сплёвывая. Но Аня не знала и поэтому не ехала, а летела, пока чуть не врезалась в девушку, которая стояла посреди дорожки.

– Снежана! – кричала девушка, глядя в парк. В руке у неё была морковка.

– Простите! – Аня в последний момент вильнула в сторону и соскочила с самоката, гася скорость.

– Что ж ты так носишься, ничего ж не видно! – рассердилась девушка, но ругаться дальше не стала.

– Да там… – Аня рассказала о своей встрече, и девушка стала серьёзной и собранной.

– Правильно сделала, – решила она. – Ты бы лучше ехала домой, не надо сейчас в парке кататься. Разные люди бывают.

– Да я ищу тут одну свинью, – объяснила Аня, и девушка оживилась.

– А я – лошадь. Ты белую лошадь не видела?

Оказалось, что девушка Оксана была стажёром в конном полку полиции. (Только тут Аня разглядела её форму.) Сегодня у Оксаны было пробное патрулирование парка, а лошадь, которую ей выдали в полку, тоже была стажёром, молодой кобылой Снежаной. И вот когда Оксана и Снежана исполняли свой долг в парке, на них выскочила какая-то бешеная чёрная псина, которая своим визгом перепугала лошадку. Снежана вырвалась и ускакала.

– А вы разве не в седле были? Как она вырвалась?

– Я спустилась мусор выбросить, – сказала Оксана. – Обёртку от шоколадки.

– Её испугала чёрная собака? – вдруг сообразила Аня. – А ошейник у неё был случайно не белый и светящийся?

– Точно, он самый, – кивнула Оксана.

– Это Дороти! – сказала Аня.

– Получается, из-за вашей свинки-потеряшки потерялась моя Снежана, – вздохнула Оксана.

– Может, и нет. – Аня вслушивалась в тишину парка. – Слышите, там?

– Что?

– Как будто копыта по асфальту. – Она медленно пошла вперёд. – Вон, смотрите.

В конце аллеи проступила белая тень.

– Снежка, Снежка! – ласково позвала Оксана.

Лошадь всхрапнула и опять скрылась из вида. Внизу, у её ног, вдруг замерцали белые огни.

Аня прыгнула на самокат и рванула вперёд, Оксана бросилась следом.

– Это что, они вместе?! – на бегу спросила она, но Аня только быстрее и быстрее разгонялась.

Пока Клим стоял на месте и раздумывал, что же ему делать, раз у него уже начались галлюцинации, – посидеть или сразу уже полежать, – послышался стук копыт. Он усиливался, и вот та самая белая лошадь вновь вылетела из тумана, промчалась бодрой рысью и скрылась за поворотом. Следом за ней протрусила свинья-потеряшка Дороти, похрюкивая, а затем пронеслись на самокате Аня и какая-то высокая девушка в полицейской куртке с морковкой в руке. Девушка на бегу кричала «Снежана!» и махала морковкой. Аня молчала, толкаясь изо всех сил, и только увидев Клима, заорала:

– Чего ты стоишь, лови их!

Клим захлопнул рот, прыгнул на самокат и помчался на всей доступной ему скорости следом.

Отведём пока глаза от той части парка, где идёт увлекательная погоня – тем более что в этом тумане всё равно ничего не разобрать, – и посмотрим, что же происходит в той части парка, где должны были встретиться все члены агентства «Утюг», а именно на той самой площади с клумбой и сосной.

А там очень странные дела.

Ева, докатив без происшествий до конца своей аллеи, скучала на скамейке и, поскольку погода не располагала к фотографиям, думала, как искать свинью дальше. Потом к ней присоединились Гриша и слизняк Яша, которого Гриша чуть не раздавил по пути, но вовремя заметил.

– Он такой оранжевый, на чёрной дороге, – объяснял Гриша, держа сухопутного моллюска в руках. – Хочешь подержать?

Еву передёрнуло.

– Ну уж нет, спасибо!

– Он классный, такой мягкий, – с упрёком сказал Гриша. – Ну погуляй, Яша.

Он опустил его на влажные доски скамейки. Потом поднял взгляд, и глаза его стали большими и круглыми от страха.

– Ева, – прошептал он, – Ева, гляди…

Из боковой аллеи им навстречу, шатаясь и стуча по дороге палкой, шла дама в белом. Белое пальто, белые сапожки, берет и чёрные-чёрные глаза. Гриша пискнул и спрятался за скамейку так, что его вообще не было видно. Только рука высунулась и осторожно забрала слизняка Яшу. Ева застыла на месте. Само собой, ни в какую Белую даму она не верила, но всё-таки ей стало не по себе. Медленно, стуча тростью и ничего не говоря, она приближалась, и от этого безмолвного приближения Еве стало страшно.

«В конце концов, я же глава агентства "Утюг"», – приободрилась она. Встала со скамейки и шагнула навстречу.

– Кто тут… – спросила девушка, и Ева поняла две вещи: во-первых, что девушка беззвучно плачет, а во-вторых, что она слепая.

– Простите, меня Ева зовут, – сказала она. – Тут ещё вот Гриша.

Гриша замотал головой – мол, нет меня, не выдавай, – но Ева даже не обратила внимания, она смотрела на девушку и замечала всё больше. Грязный след на пальто и прилипшие к нему листья, расстёгнутую сумочку в руке, выбившиеся из-под берета волосы, дрожащие губы и еле сдерживаемые слёзы.

– Может, вам сесть? – сказала она и взяла девушку за руку. Та позволила себя усадить и разрыдалась.

Её звали Лена. Лена Акимова. Ей двадцать два, она музыкант – играет на флейте в фолк-группе. И ещё Лена инвалид по зрению. Она всегда гуляет в парке, и обычно здесь в это время людно. Но в этот день Лена почти никого не встретила, и это было странно. Про туман она слышала, конечно, но и представить себе не могла, насколько он плотный. И вот, когда она заканчивала свой обычный маршрут, на выходе из парка на неё и напали.

– Мужчина это был. – Лена вздыхала, сжимая трость. – Большой, голос низкий. Я сначала не поняла, слышала, идёт кто-то, а он как дёрнет сумку из рук. А там телефон, кошелёк. Я хотела закричать, но он мне рот зажал и в кусты толкнул. Сказал молчать.

– А вы что? – взволнованно подскочил Гриша.

– Я и молчала, – грустно сказала Лена. – Горло так сжало, я… я вздохнуть не могла, не то что кричать.

– И что потом? – осторожно спросила Ева. Ей тоже было страшно.

– Забрал вещи и ушёл.

– А приметы были какие-то у него? Может, вы видели… – спросила Ева и тут же осеклась, поняв, как глупо звучит вопрос.

Лена не обиделась, а задумалась. Потому кивнула.

– Пахло от него… странно.

– В смысле?

– Сыростью. Кирпичом, железом, землёй. И ещё какой-то гнилью. Люди так обычно не пахнут.

– Может, это зомби был? – предположил Гриша. – Они землёй пахнуть должны. Но зомби нужны мозги, а не телефон.

– Займись лучше своим слизняком, – посоветовала Ева. – Вы посидите, мы сейчас что-нибудь приду-маем.

Ева понимала, что искать мужчину-грабителя в парке – не самая лучшая идея для команды подростков. Но оставить просто так она это не могла. В её районе, почти рядом с её домом, только что, почти на её глазах, ограбили девушку-инвалида – и она просто пройдёт мимо? Да никогда в жизни! Но начать стоило, конечно, с вызова полиции. Она набрала номер сто два.

– Дежурный Рогдаев слушает, – послышалось в трубке.

– Здравствуйте, нам нужна полиция. Хотя, кажется, она уже тут… я вам потом позвоню! – Ева увидела, как к их скамейке подходит целый караван.

Во главе каравана шла красивая белая кобыла, на которой сидела девушка-полицейский. Следом шёл довольный Клим, пробивая туман своим прожектором, который он почему-то называл фонариком. Он с натугой катил два самоката, потому что Аня шла, держа на руках Дороти. Мини-свинка пригрелась и блаженно прикрыла глаза. «Набегалась, зараза, – подумала Ева. – Утомилась».

– Привет! – воскликнул Клим, припарковал самокаты и упал на скамейку. – Пока вы тут зависали, мы всё сделали! Я даже не знаю, нас в кино надо было снимать. Прикиньте, мы сначала поймали Снежану, ну лошадь, а потом втроём – только втроём! – смогли поймать эту свинью. Её надо в сборную по футболу записать – она будет лучшим нападающим за всю историю российского футбола, её вообще невозможно остановить! А чего вы тут сидите…

– Клим, помолчи, – сказала Ева и посмотрела на полицейскую девушку. – Помогите, пожалуйста, ей. Её ограбили.

Девушка спрыгнула с лошади, привязала поводья и села рядом с Леной.

– Что случилось? – спросила она.

Пока Оксана собирала показания и связывалась с дежурной частью, Ева проверила, всё ли в порядке со свиньёй, – и, разумеется, она была просто великолепна, свежа, как роза на морозе. Дороти отогрелась на руках Ани и довольно хрустела морковкой, которую ей подарила Оксана.

– Я написала Сергею, – сказала Ева, – он скоро подойдёт, заберёт её.

– Ура! – сказал Клим. – Это первое дело, которое мы закончили без проблем. Профессионализм команды растёт на глазах.

– А я Яшу нашёл, смотри. – Гриша сунул слизняка под нос Климу, и тот откинулся назад так резко, что ударился головой о скамейку.

– Совсем с ума сошёл! Убери эту слизь! Откуда ты знаешь, может, он тебе руку растворит! Я такое в аниме видел.

– Яша хороший, Яша ничего не растворит.

– Слушайте, – негромко, но серьёзно сказала Ева, и мальчики притихли. – Кажется, у нас есть настоящее дело. Дело о грабителе, который пахнет землёй.

– О грабителе-зомби, – добавил Гриша.

– Только зомби нам не хватало! – вздрогнула Аня. – Ни за что!

– Ну пожалуйста, всего один маленький зомби!

– Ни за что!

Так закончилось третье дело агентства «Утюг» – и тут же началось четвёртое, которое повернётся самым невероятным образом. Но об этом чуть позже.