Утром выпуска подкаста не было. Аня, как первый и самый благодарный слушатель (хотя Ева бы сильно удивилась, если бы об этом узнала), даже расстроилась. Но она прекрасно понимала почему.

Вчера они капитально поругались.

После того как Аня сказала, что Ева не хочет подозревать артистов «Мефисто», потому что ей нравится Макс, Ева взорвалась, как новогодняя хлопушка. Или петарда. Или прошлогодняя банка с огурцами. Она вообще не интересуется Максом! А если бы и интересовалась, то какое дело до этого Ане!

Аня ответила, что ей было бы плевать, если бы это не влияло на расследование и не делало Еву пристрастной. Ей Василий не нравится, вот она его и обвинила. А Макс – наоборот, поэтому она и не хочет думать о том, что он может быть причастен к диверсиям.

Тут влез Клим и сказал, что в «Мефисто» отличные ребята: Ашот ему помогал луну полночи клеить. Какой смысл, если они же её и сломали?

В этот аргумент вцепилась Ева, начала его радостно развивать, и в итоге Аня, которую вымотало противостояние, сказала, что умывает руки. Больше она не будет помогать в расследовании, ведь никакого расследования и нет: они бестолково бегают туда-сюда, потому что Ева ужасный руководитель и вообще не умеет ставить задачи.

И теперь вот Аня шла, кутаясь в гри́ффиндорский шарф до носа, сухой снежный пух сыпался на ке́пи, и она думала, что перегнула палку.

Ева вчера выключила телефон и не появлялась в чатах. Гриша сегодня с утра сказал, что никуда не пойдёт, потому что нет смысла. Клим не отвечал на сообщения.

Неужели Аня развалила их агентство?

У них сегодня последний спектакль. Надо найти время и поговорить с Евой. Наверное, она слишком напирала.

А зачем Ева флиртовала с Максом?

Аня завернула за угол и встала, как суслик в степи возле своей сиротливой норки. Вместо праздничной иллюминации в глазах рябило от полицейских мигалок. Территория возле их сцены была оцеплена, по Потайному переулку бегали взмыленные кинологи с собаками, через каждые метров пять стояли полицейские; прохожие толпились, глазея на суматоху.

Аня посмотрела в чат – всё так же глухо. Отправила фотку с вопросом.

Тишина.

Выходит, она первая на месте происшествия?

Она добралась до красно-белой ленточки, за которой стояли полицейские. Попыталась поднырнуть, но ближайший патрульный строго сказал:

– Девочка, закрыто.

– Но я тут выступаю, – робко указала Аня на сцену. Полицейский покачал головой. – А что случилось?

Полицейский, молодой и слегка продрогший, явно скучал. Поэтому он охотно ответил:

– Ограбление. Ночью ювелирный обнесли.

Ювелирный был у них рядом только один.

– Это магазин «Кольетта»?

– Ага, говорят, всё подчистую выгребли.

– Спасибо… – пробормотала Аня. Она прошлась вдоль ленточки, пытаясь разглядеть, что же там в «Кольетте» случилось. Внутри разгорался азарт. Если она зайдёт за тумбу с голубыми ёлками, подлезет под ленту, то её не заметят, и она доберётся до сцены. А там будет видно. Во всех смыслах.

Мимо бодрой рысью пробежал лейтенант Васильков, и Аня замахала руками, привлекая его внимание. Зря, что ли, она его прикармливала? Она ли не поила, ночи не спала, она ли не какао для него несла и всё такое.

– О! Привет! – Васильков был бодр и даже слегка пританцовывал на месте. – Слышала, что случилось?!

– Ограбление?

– Ну да, – Васильков поскучнел: видимо, он сам хотел рассказать ей во всех красках. Но потом оживился. – «Кольетту» ограбили. Всё, до последнего колечка! Агеев ревёт белугой.

– А зачем ревёт?

– Ну как же? – Васильков даже растерялся от такой недогадливости. – Конец года. Праздники. Сейчас все будут отдыхать, а нам придётся носом рыть все выходные. Там сумма ущерба астрономическая! Знаешь, какой у нас с Агеевым начальник…

Лейтенант горько вздохнул – очевидно, степень суровости начальника не поддавалась описанию.

– А можно мне за ленточку? – попросилась Аня. – У нас скоро спектакль…

– Ты что! Тут весь фестиваль будут отменять, – сказал лейтенант. – Агеев так сказал.

– Почему отменять? – ужаснулась она.

Васильков огляделся, поманил её за тумбу, присел, как бы завязывая шнурки, и зашептал:

– Потому что грабители сбросили добычу где-то здесь.

– В каком смысле? Они же всё вынесли?

Лейтенант поморщился, зашептал:

– Так, только между нами, это оперативная информация.

Аня кивнула: конечно, она могила, она саркофаг, она мавзолей!

– В общем, воры вошли в магазин ночью. Все камеры на улице и в магазине вырубили. Всю электрику полностью. И вынесли всё. Но! – Васильков зашептал ещё таинственней: – На соседних улицах камеры остались! И на них никого не видно. Никто ничего не выносил.

– Обычно грабители сразу убегают, – заметила Аня.

– Вот именно! Но они не могли! – объяснил лейтенант. – Вчера в районе перекрыли движение, была репетиция новогоднего парада, её на день сдвинули, и если бы наши гаврики убегали с сумками, то их бы первый патруль повязал. В метро они сунуться не могли, да и закрыто оно было.

– А почему «они»? Может, преступник был один?

Васильков посмотрел на неё с сожалением: дескать, я-то всё знаю, но не скажу. Аня захлопала ресницами – применила-таки Евины приёмы, и, что поразительно, это сработало. Лейтенант объяснил:

– Они прошли под землёй, через коммуникации, в подвал и взломали пол в магазине. Один человек не смог бы. К тому же там следы обуви разного размера, эксперты как раз анализируют. Но всё… Всё! Я тебе ничего не говорил!

– А может быть, они давным-давно убежали по этим тоннелям? – предположила Аня, и эта идея Василькову категорически не понравилась.

– Не могли они убежать, они сбросили всё где-то здесь! – убеждённо сказал он. – Потому что… ну, в общем, далеко по этим тоннелям не уйти, потому что… короче секретные они. Тут везде бронированные двери стоят. Шлюзы! Гермопереборки!

– В канализации? – не поверила Аня.

– Тут же Кремль рядом!

– Ну да, но бронировать канализацию…

– Я не знаю, как эти штуки называются точно, – сказал лейтенант. – Но далеко по этим тоннелям без специальных кодов уйти нельзя.

– А кодов у них нет… – подытожила Аня.

– Надеюсь, что нет, иначе хана нам, – загрустил Васильков. – Ты только это не выкладывай в ваш подкаст!

– Что именно?

– Ну, про меня, про Агеева, про начальника нашего… ничего не выкладывай лучше. Блин, зря я всё рассказал…

– Подкаст не писать! Фестиваль отменить! Может, вообще не дышать, чтобы полиции проще было?! – возмутилась Аня. – Знаете, сколько людей готовили фест? У нас, между прочим, сегодня последний спектакль!

– А что делать? Пустим сюда людей – грабители смешаются с толпой и уйдут. Ты представляешь, сколько тут народу соберётся на Новый год?! Грабителей вычислить будет нереально.

– Но можно же поставить рамки, – пробормотала Аня. – На выходе из переулка? Досматривать всех…

– Можно, – кивнул лейтенант. – Если не получится перекрыть фест, мы так и сделаем. Я даже лучше придумал. В дополнение к рамкам мы запустим сюда отряд мимов. Мне бы только Агеева уговорить.

– Какой-какой отряд? – Аня решила, что ей послышалось.

– Мимов! Представляешь, ты идёшь мимо мима…

– Васильков! – прогремело над переулком.

Лейтенант подскочил, завертел головой.

– Где тебя черти носят? – Широкими шагами к ним направлялся капитан Агеев, и лицо его разреза́ло пространство большим орлиным носом, как корабль разрезает волны бушующего моря. – Говорю же – включай звук на телефоне! Чем ты тут занимаешься?

– Да вот, товарищ капитан, знакомую встретил, – засуетился Васильков. – Рассказывал, что нельзя им пока сюда.

Капитан поморщился.

– Да, насчёт этого… Я с мэрией говорил, не хотят они фестиваль отменять. Но время ещё есть, так что руки в ноги и вперёд.

Васильков встрепенулся. Надежда зажглась в его глазах. Агеев, не замечая этого огонька, в раздражении почесал щетину.

– Короче, бери людей и пройди ещё раз по всем сценам и под сценами, пошеруди во всех ларьках, под скамейками, в подъездах, в урнах, всё перерой в этом переулке, но найди мне эти бриллианты!

– Так там украли бриллианты? – невинно спросила Аня.

Агеев сумрачно посмотрел на неё.

– Ага, лучших друзей девушек нагребли миллионов на сорок. И авторской ювелирки ещё на столько же.

В нагрудном кармане у него загремел гимн, он схватился за грудь и выпрямился, потом достал телефон.

– Да, Сергей Петрович? Понял. Да, работаем, проводим оперативно-следственные. А что надо? Когда?! Так точно.

Он сунул телефон обратно, хмуро посмотрел на Василькова.

– Через час начинаем запускать посетителей. Ты почему ещё здесь?

– Да, уже бегу! – Лейтенант потрусил, как молодой лось, между ёлочками, потом развернулся, описал круг и снова подбежал к Агееву.

– Товарищ капитан, мы за час не успеем всё обыскать ещё раз.

– Так постарайся, лейтенант!

– Так точно! – Васильков испарился.

– Потом надо по периметру рамки выставить, потом… – Агеев хмуро посмотрел на Аню. – А ты чего тут?

– Можно мне пройти? У нас спектакль сегодня, последний. Готовиться надо. Нам.

Агеев недовольно втянул хрящеватым носом воздух, гаркнул:

– Остапенко!

Из-за тумбы высунулось румяное лицо полицейского. На ходу он дожевал пирожок.

– Первую сцену закончили осматривать?

– Так точно!

– Под сценой смотрели?

– Конечно, там котов до фига, они чуть Петра не сожрали. Мы их шуганули.

– Ну и?

– Пусто там, ничего нет.

Агеев поднял ленточку.

– Ладно, давай шустрее.

Аня мышкой проскочила под ленточкой и юркнула в гримёрку. А там был такой дубак! Обычно первый, кто приходил, включал конвектор и инфракрасные обогреватели, но сейчас первой оказалась она. Аня пощёлкала выключателем. Ну конечно! Грабители же вырубили свет!

Аня живо представила, как Анна Арменовна нараспев говорит: «Ка-та-стро-фа», а к её ногам с морозным стуком падают Арсений, Давид, Ева и остальные актёры студии «Мельпомена», и все совершенно синие.

Ужаснулась и побежала исправлять ситуацию, совершенно не понимая как. Одна надежда на Клима. Да возьми же ты уже трубку, паразит технический, где тебя черти носят?!

– Чего тебе? – Клим бесстыдно зевал на том конце.

– Мне нужен свет! – заявила Аня. – Пока ты дрых, тут ювелирный ограбили, вырубили электричество, и мы все мёрзнем, а у нас скоро последний спектакль, хотя тебе, любителю шестерёнок, на нас наплевать!

– И вообще не наплевать, – отреагировал Клим на хлёсткий выпад в конце фразы, но резко проснулся. – Как ограбили?! Эту вот «Кольетту»?

– Нет, Джульетту! – передразнила Аня. – Всё потом! Как свет включить?

– На улице фонарики горят?

Аня выглянула за дверь.

– Горят.

– Значит, на улице свет есть, автомат выбило.

– Какой автомат?! Что делать-то?

– Не паниковать! – строго заметил Клим. – Короче, выходишь из гримёрки, и там, за левым порталом, у входа есть стойка. Тебе надо найти такой серый ящик…

– Не вешай трубку! – распорядилась Аня. Она выскочила из гримёрки, обогнула сцену и столкнулась с Ашотом, который щёлкал какими-то рычажками в большом сером ящике.

– О, привет! – обрадовался он. – Ты уже тут? Слышала, что случилось?

– Я перезвоню, – сказала Аня, опустила трубку, подумала и спросила: – А что случилось?

Ашот округлил глаза.

– Ограбление! Прямо рядом с нами! Ювелирный вскрыли!

– Да вы что… – пробормотала Аня. – Ну надо же! А как вы тут оказались?

– Так оцепление сняли, – улыбнулся Ашот. – Надо же проверить всё, может, эти грабители оборудование нам попортили.

– Ну да, конечно… – закивала Аня.

И как Ашот так быстро прибежал сюда? Оцепление же сняли только сейчас?

Она вернулась в гримёрку, включила обогреватели, написала Грише и Климу капсом: «У НАС ОГРАБЛЕНИЕ!»

Глубоко вздохнула и набрала Еву.

Гудки. Гудки. Гудки.

Сколько надо ждать ответа, прежде чем нажать отбой? Пять гудков? Десять? Пятнадцать?

А сколько надо ждать, чтобы Ева перестала на неё злиться?

– Ну чего тебе, Алтынова?! – Голос у Евы был совсем не бархатный.

– Ева, у нас настоящее ограбление! – затараторила Аня. – Только не клади трубку! Взломали магазин «Кольетта»! Вынесли всё! На восемьдесят миллионов! Ева, ты здесь нужна!

– Узнай всё, что можешь, – после долгого молчания сказала Ева. – Я буду через полчаса.

Аня выдохнула. Почему-то она обрадовалась.

Через полчаса подтянулись все. И Гриша, и Клим, и Ева, и все актёры студии «Мельпомена». В гримёрке сразу стало тесно, душно, но тепло. Ребята, взбудораженные новостями, галдели, Анна Арменовна пыталась их успокоить, но тормошила ещё больше. Ева кивнула – мол, давайте на улицу, и весь состав агентства разместился возле уличной пирамидки обогревателя кафе «Старик Кутабыч».

Сверху падал снежок, Гриша облизывал жирные пальцы (он только что проглотил два кутаба с сыром и три с зеленью, а четвёртому не бывать, потому что его сестра конфисковала), Аня по третьему разу пересказывала все новости. Ещё вчера все были в сомнениях, есть ли у агентства «Утюг» хоть какое-то будущее, а сегодня у всех глаза горят – вот на что способно одно хорошее преступление!

– Нам бы место происшествия осмотреть, – задумчиво сказал Клим.

– Как будто нас туда пустят, – фыркнула Аня.

– Не пустят, – подтвердил Гриша, причмокивая. – Васильков нам не поможет. Он так себе начальник, его даже голуби не боятся.

– Может, Василий что-то видел? – Клим подёргал косичку. – Без свидетелей совсем тяжко. Если грабители вырубили всё электричество на улице, то хорошо подготовились. Вряд ли они оставили много следов.

Ева доела мороженое с кинзой и фенхелем (местный авторский рецепт), перекинула деревянную палочку из одного угла рта в другой, как сигару шериф на Диком Западе, и решила:

– Аня, ты говоришь с Васильковым, у вас с ним контакт. Импри́нтинг, как говорит Гриша: ты его какао прикормила. Узнай, как продвигается расследование, какие у них версии – в общем, всё, что они знают. Клим, попытайся узнать хоть какие-то технические детали ограбления: всё равно, кроме тебя, их никто не поймёт. Гриша, найди своего короля котов Василия и спроси, что он видел.

– А ты что будешь делать? – не удержалась Аня. Она была рада, что Ева не говорит про вчерашнее, но туча, которая повисла между ними, никуда не делась. Аня чувствовала её тяжесть, её искрящуюся громаду. Рано или поздно это напряжение прорвётся.

– А я постараюсь узнать, что украли и как, – объяснила Ева. – Я же познакомилась с Антоном, хозяином магазина.

– Ага, точно. Он с порога тебе всё и расскажет, – сказал Клим. – Так всегда бывает в детективах.

– В отличие от тебя, повелитель винтиков, я умею разговаривать с людьми, – снисходительно заметила Ева.

А может, и не зря они поссорились, а очень даже закономерно, подумала Аня. Вот каждый смотрит на Еву и обольщается её невинностью и красотой: разве может такая роза таить шипы, разве может под маской овечки прятаться волк? А тут не волк – тут целая волчья стая рвётся за флажки. И у всех пена, пена с клыков, а то и яд.

– Давайте быстрее, у нас с Аней скоро спек начнётся, – распорядилась Ева, включила диктофон на телефоне и бодрой рысью поскакала к «Кольетте», обнесённой оградительными лентами. На бегу она что-то наговаривала: или детективные заметки, или наброски для подкаста, или план мести Ане Алтыновой.

Следом отправился Клим, за ним Григорий, а потом и Аня – и разошлись они в разные стороны, как былинные богатыри на распутье. Кому женатому быть, кому убитому, а кому коня потерять.

Оцепление уже сняли, людей начали пускать в Потайной переулок, на выходе установили рамки, и полицейские тщательно осматривали большие сумки. У Ани были сомнения, что это поможет найти похищенное… Кстати, а что именно похитили?

Чат ожил, и в него начали сыпаться сообщения от Евы – с таким количеством восклицательных знаков, что их хватило бы на строительство забора. Кольца с бриллиантами, колье с ониксами, подвески с агатами, броши с изумрудами! Турмали́ны, опалы, хризобери́ллы, рубелли́ты, топазы и кварц волосатик! Или владелец магазина рыдал на плече Евы, или она подрезала где-то список украденного.

– Ка-та-стро-фа, – пробормотала Аня, подражая Анне Арменовне. – Оно же всё малюсенькое. Это же всё в один карман можно запихнуть. И уйти. И как искать?

Мимо прошёл грустный Пьеро – длинные рукава влеклись за ним, как крылья. Что-то в его облике показалось Ане знакомым, она догнала печального паяца и пригляделась.

– Товарищ лейтенант!

– Опять ты?! – Пьеро-Васильков замахал рукавами. – Я на задании.

– Я тоже, – строго сказала Аня. – Поможем друг другу. Поделимся оперативной информацией. Где костюм взяли?

– В эксцентрик-цирке, в «Магусе» то есть, одолжил… Да ты о чём? Не мешай!

– Так вы уговорили Агеева на вашу мим-операцию?

– На что? – Васильков нахмурился, потом сообразил. – Надо же что-то делать! Иначе нас премии лишат. А то ещё чего хуже…

Он горько вздохнул, в точности совпадая с образом.

– Вот мы и начали с ребятами внедрение. Видишь волков?

Аня видела. Два волка во флисовых серых костюмах прижали к стене монтажника и дотошно его досматривали.

– Магомед и Юра, хорошие ребята, – сказал Васильков. – С трудом уговорил их… А вон мишка – это наш дежурный Потапенко, а рядом Снегурочки – это из бухгалтерии девочки.

Кажется, личный состав УВД «Храмовники» решил развлечься в эти предновогодние дни под предлогом поиска грабителей.

– А сам капитан тоже в… образе? – заинтересовалась Аня. Она подумала, что костюм капибарина в шубе с бобровым воротником ему бы пошёл.

С Василькова чуть не слетела остроконечная шляпа.

– Игорь Петрович? Да никогда! Мы его всем отделом уговаривали, так он заперся в кабинете и сказал, что откроет огонь на поражение, если к нему кто-то сунется.

– А ещё что-нибудь стало известно? Об ограблении?

Васильков всплеснул рукавами.

– Точно! В одном подъезде с «Кольеттой» был пункт обмена валюты, его тоже вскрыли. Но вот что странно: в ювелирном сейфовые шкафы открыты аккуратно, а в обменнике взломаны, грубая работа.

– Может, времени не хватило? – предположила Аня.

– Похоже на то, – согласился лейтенант. – Всё, мне пора.

И он пошёл, качая конусом шляпы и целя ею в небеса.

Клима Аня выцепила, разумеется, у очередной едальни. Кажется, это была кухня народов Севера; во всяком случае, от киоска, стилизованного под чум, звуки варгана и задорный лай лаек из динамиков далеко разносились по Потайному переулку, а рядом искусственный олень флегматично смотрел на москвичей.

– Всё жуёшь? – Аня приткнулась к круглому столику, за которым стоял Клим и тщательно пережёвывал пищу.

– М-м-м, хочешь? – Он протянул ей нечто странное – Аня даже затруднилась определить, что именно. Колбасу из мха? Ролл из водорослей?

– Господи, что это?!

– Шаурма в стиле северный фью́жен. «Квашеный морж» называется. Там тушёное мясо тюленя на китовом жиру и соус из морошки и голубики. И лепёшка из сосновой муки.

– А ты выживешь? – обеспокоилась Аня.

– И не такое ели, – философски заметил Клим. – Может, чайку? Он из древесного гриба и я́геля.

– Ты лучше расскажи, что узнал, пока ещё в сознании, Климушка.

– Да немного, почти ничего. – Клим пожал плечами. – Поговорил с ребятами из «Мефисто», они ничего не слышали, сами в шоке. Зря ты их подозреваешь, они норм, особенно Ашот. Вот Аркадий мне не нравится, он такой, как клюква в сахаре.

– В смысле?

– Ну, на вид сладкий, а внутри кислятина. А Ашот и Макс отличные парни.

– А ты узнал, как свет грабители вырубили?

– Резанули кабель, как я понял; тут же под землёй полно коммуникаций.

– То есть они знали, какой провод резать, – сказала Аня. – А под землю как они попали?

– Вот уж чего не знаю, того не знаю. Но ещё вот что интересно: я одним глазом глянул в магазин, пока Ева отвлекала хозяина и полицию. Я ещё думал: как же они пробили пол, там же надо было взрывать или долбить, их бы услышали. Но оказывается, что в полу был старый люк!

– Какой люк?

– Да бог его знает. – Клим откусил, прожевал и с сожалением посмотрел на ягодку клюквы, выпавшую из его фьюжен-морже-шаурмы. Подцепил её и кинул в рот. – Здание… м-м-м… старое, построено в девятнадцатом веке. Может, там лавка была, а под ней склад. Короче, был люк, его заколотили досками, закрыли плитой гипсокартона, сверху плитку положили, ну и всё. Чуваки его даже не взрывали – просверлили аккуратно по периметру и выпилили лобзиком.

– То есть они знали про этот ход?

Клим развёл руками.

Аня достала телефон и принялась писать в чат факты, чтобы уложить их в голове.

«Первое: грабители знали о плане здания, о закрытом люке и о том, где проходят провода.

Второе: они каким-то образом проникли в подземные коммуникации так, что никто их не заметил, и так же ушли оттуда.

Третье: из-за репетиции новогоднего парада они не смогли вынесли добычу и спрятали её где-то на фестивале. А взяли они многое – Агеев сказал, что миллионов на восемьдесят. Плюс деньги из обменника.

Четвёртое: они спрятали не только добычу, но и сами затаились где-то рядом, потому что на всех камерах, установленных вокруг Потайного переулка, никого не было видно».

– Они могли спрятаться в каком-нибудь другом магазине?

– Только в Потайном переулке. – Клим отхлебнул своей целебной чаги, икнул и немного скривился. – В других местах сработала бы сигнализация. Да и датчики отключения электричества тоже…

Он завис над тарелкой. В руке застыл недоеденный «Квашеный морж».

– Что, всё? Трупный яд в мозг попал?

– Как я не подумал… – Клим заглотил последний кусок и заколотил по клавиатуре телефона. – Ну конечно же! Слушай, вот такое дело. Производители сигнализаций не идиоты. Они страхуются на случай перебоев с электричеством. Поэтому в хороших охранных системах стоят датчики отключения тока, которые тут же шлют эсэмэс владельцу и звонят на пульт охраны. А во всех видеокамерах стоят аккумуляторы. А во время этого ограбления ничего… тишина.

– И что это значит?

– Не понимаю, – честно сказал Клим. – Чертовщина…

– Чертовщину мы отметаем, – строго сказала Аня и написала в чат последний пункт. – Почему не сработали датчики отключения электричества?

Было что-то ещё, вертелось в голове, маячило на горизонте, но тут грянул звонок: Анна Арменовна требовала их на сцену, и Аня помчалась в гримёрку.

А после спектакля Аня, Ева и Клим сошлись снова – уже не в гримёрке, откуда их выгнала Арменовна, а в кафе «Гарцующий бублик» – и принялись спорить до хрипоты, где могут скрываться грабители. Тогда и явился Гриша.

Он был страшно взволнован. Под мышками у него были Снежок и Уголёк, на плече котёнок Клякса, а под ногами крутились ещё штук пять разномастных котов.

Официантка только рот открыла, когда Гриша сунулся внутрь, и Аня тут же выпроводила брата на улицу.

– Извините, он у нас вырос на передаче «В мире животных», – сказала она девушке. – Воспитывался сурика́тами, плохо понимает язык людей.

– Да всё я понимаю! – возмутился Гриша. – Экстренное дело!

– Какое? Ты заметил раненого галчонка? Уличная мышка повредила лапку?

– Какая мышка, мы в центре города! Василий пропал!

– Полиция опять задержала? – сообразила Аня. – Давай позвоним Василькову…

– Его нет в полиции! – сказал Гриша. – Я уже спрашивал. Его нигде нет. Кошки есть, голодные, а его нет. Он исчез. Понимаешь?

Аня понимала, что ничего не понимает.