«Итак, наше расследование вышло на совершенно новый уровень. Признаюсь, даже я не ожидала такого поворота событий! Сначала череда загадочных происшествий с театральными студиями, потом кража и возвращение палантина в „Шуберию“, и теперь ограбление! Да-да, вы не ослышались, самое настоящее ограбление ювелирного магазина „Кольеттта“ случилось прошлой ночью! Знаю, знаю, вы в шоке, тысячи вопросов терзают вас, но не сомневайтесь: я дам вам ответы. Но для начала нам стоит восстановить порядок событий в Потайном переулке. Всё произошло в ночь с тридцатого на тридцать первое.

Именно в это время грабители проникли в магазин „Кольетта“…»

Аня убавила звук, села на скамейку. Ева покосилась на её телефон, меланхолично прихлёбывая какао.

– И как? – Она очень хотела казаться равнодушной.

– Хорошо, как всегда, – сказала Аня и подумала: правильно ли она сказала? Может быть, стоило похвалить сильнее? Или, наоборот, не хвалить: Ева сразу чувствует ложь. Но она не врёт, ей правда нравятся Евины подкасты. Аня от греха подальше решила переменить тему.

– А где Клим и Гриша?

– Ищут Василия, – вздохнула Ева. – Уже второй час. Куда он подевался, непонятно.

– Ты же не считаешь, что это он украл драгоценности?

Ева фыркнула.

– Кто угодно, только не он. Кто угодно…

Она оглядела переулок. Утро. Снежок. Полиция. Прохожие. Рамки. Напряжение в воздухе. Напряжение между ними.

Скамейка, на которой они сидели, стояла напротив «Кольетты», на противоположной стороне переулка. Рядом – их сцена, на которой готовились к спектаклю «Месть Мышиного короля» от театра «Мефисто». Вдали шёл лейтенант-мим Васильков. Сегодня он был в костюме Арлекина.

– Об ограблении думаешь?

Ева кивнула.

– Ты была права, – неожиданно сказала она.

Аня заморгала. К этому признанию она не была готова.

– Подозрительно, что с «Мефисто» ничего не случилось. Подозрительно всё. Ведь ограбление – дело серьёзное. Наверняка преступники хорошо готовились. Но к чему всё остальное?! Краска на одежде, сломанный макет луны, шуба, костюм чёрта, наезд самокатчика на Юрия?

– Это могут быть совпадения, – заметила Аня. – Такое случается.

– Случается, – согласилась Ева. – Но не тогда, когда восемьдесят миллионов воруют.

Она посмотрела в чат, перечитала ещё раз вопросы, которые написала Аня.

– Допустим, «Мефисто» причастны к ограблению, – медленно сказала она. – Тогда возникает вопрос: как они проникли под землю?

– Так под сценой же есть люки! – вспомнила Аня. – Канализационные!

– Тогда понятно, почему Виктор Александрович ругался на Василия! – сообразила Ева. – Он им мешал! И мог стать свидетелем ограбления.

– И понятно, почему случались происшествия с реквизитом! – подхватила Аня. – Они хотели, чтобы никого не было на нашей сцене, кроме них.

– Но при чём тут шуба? – озадаченно спросила Ева. – Шуба сюда никак не вписывается.

У Ани тоже никаких вариантов не было. Шуба была инородным элементом, ломающим всю стройную систему. Как беззаконная комета в кругу расчисленном светил.

– Может, это ложный след, – пробормотала Ева. – Пыльный след. Аллергенный.

– А меня ещё вот что удивляет. – Аня кивнула в сторону «Кольетты», двери которой были опечатаны. – Я вчера видела Антона, хозяина ювелирного, и он был не очень расстроен. Для человека, которого ограбили. Кофе пил. С чизкейком.

– Что уж, человеку и кофе выпить нельзя, если его ограбили? – фыркнула Ева. – К тому же там всё застраховано. Я читала, ювелирные страхуются всегда. Если украшения не найдут, Антон получит страховку. То есть…

Ева замолчала. Потом осторожно продолжила, преследуя ускользающую мысль:

– …Получается, что он ничего не теряет. А если ребята из «Мефисто» и Антон договорились, то…

– Он получит и страховку, и часть украшений обратно! – закончила Аня. – То есть он сам себя решил ограбить! Отличный план.

– Так вот почему сейфы в «Кольетте» были открыты! – сказала Ева. – Антон им сам все коды сказал! А в обменном пункте им пришлось ломать сейфы.

– Потрясающая жадность! – заметила Аня. – Им мало было того, что они украли из «Кольетты», они решили и из обменника всё вынести?

– Но что потом… – Ева прошлась перед скамейкой. – Из переулка никто не выходил, значит, они спрятали всё похищенное и спокойно переждали, пока уберут оцепление.

– Но только где… – Аня вздохнула. – Весь все сцены обыскивали. Может быть, в реквизите? Там у них можно библиотеку Ивана Грозного спрятать.

– А сами тоже в реквизите спрятались? Холодно же… – Ева покачала головой. – Как-то не сходится всё. Вообще, Антон и Виктор Александрович не похожи на аферистов…

Аня хотела заметить, что и Макс не похож на взломщика, и вообще непонятно, а как должен выглядеть мошенник, чтобы его можно было сразу вычислить, но тут её огорошила ещё одна мысль.

– Стоп! Если Василий им мешал… а потом пропал…

Они посмотрели друг на друга и одновременно потянулись к телефонам. Первой дозвонилась Аня.

– Гриша! Вы нашли Василия? Ещё нет? Клим проверяет чердаки? А ты идёшь за кошками? А зачем? Чутьё? Ну понятно…

Аня отложила трубку.

– Ещё не нашли, – упавшим голосом сказала она. – Получается, уже сутки нет его. А если его… устранили? Как свидетеля?

Ева в ужасе замотала головой.

– Нет, не могли они. Мы же разговаривали и с Максом, и с Ашотом, и с Виктором Александровичем! Они же нормальные, разве будут они…

Она закусила губу. Люди могут быть не теми, кем кажутся.

– Нам надо найти Василия, – решила Аня. – Может быть, в «Мефисто» скажут, где он?

– С чего бы? Это всё равно что признаться в ограблении.

– А если посмотреть у них в гримёрке? Какие-то зацепки? – предположила Аня. Идея была так себе, но других не было вообще.

Время работало против них. Скоро закончится фестиваль, начнут разбирать сцены, «Мефисто» вывезет оборудование. И похищенное тоже. И всё.

Они раскрыли дело, но им никто не поверит. Как убедить Василькова и Агеева? Как вывести на чистую воду театр марионеток «Мефисто»? Где взять доказательства?

Как найти Василия?

Вопросов было слишком много. И никаких ответов.

– У нас ещё есть время до вечера, – сказала Ева. – Вечером будет их представление. Я обещала Максу, что приду посмотреть.

– Ага, – неопределённо сказала Аня.

– Во время представления будут заняты трое, – продолжила Ева. – Макс, Ашот и Аркадий. Виктор Александрович в гримёрке. Если его оттуда выманить, то вдруг мы найдём там какие-то зацепки?

– Сомневаюсь. – Аня вздохнула. – Я бы не хранила в гримёрке ничего, что может навести на след. Там первым делом искать будут.

У Евы пискнул телефон.

– Хм, Макс говорит, чтобы я не убегала, у него есть подарок для меня.

– Надо же, ты ему уже и телефон свой дала. – Аня вдруг начала считать лампочки над головой. Как много их, оказывается, навесили, ужас просто.

– Это просто номер. – Ане показалось, или Ева чуть покраснела? Да ну, быть не может, это фонарики на красный переключились. – Комбинация цифр.

Аня закивала: конечно, конечно, просто цифры.

– Итак, что у нас получается, – подытожила она. – Есть версия, что «Мефисто» причастен к ограблению, но нет никаких доказательств, нет свидетелей и нет улик. Причём вечером у них последнее представление, потом все будут сворачиваться и завтра уедут.

– Надо рассказать Агееву, – решила Ева. – Чтобы они всё проверили.

– Они уже и так всё проверили. Васильков скоро в снеговика превратится. Нет, если бы я украла драгоценности, то спрятала бы их там, где никто и никогда не догадается искать, – сказала Аня, – где-нибудь прямо у всех на виду.

Уныние разливалось в воздухе, как кисель. Неужели «Утюг» отступит? Вот же они, крайне подозрительные персонажи, прямо перед глазами, – а обвинить их нельзя.

Ева решительно поднялась. Взялась за телефон.

– Клим! Пробей, плиз, театр «Мефисто». Когда его создали, кто руководитель и всё такое. Я знаю, что они клёвые ребята. Да, я в курсе. Так ты пробьёшь? Спасибо!

Директор агентства «Утюг» закончила вызов и посмотрела на телефон как на скорпиона в своей руке.

– Вот зануда! Так, действуем по плану. Может быть, найдём зацепку. Лучше делать хоть что-то, чем не делать ничего.

Аня согласилась: это хотя бы даст иллюзию контроля над происходящим.

По правде сказать, ей было страшно и неуютно. Она чувствовала, что они влезли в дела совсем другого уровня, где никто не считается с детьми и не принимает их всерьёз. Но, может быть, в этом и было преимущество: никто не видит в них угрозу. Они всего лишь дети, которые играют в детективов. Правда?

– Ну так что? Пошли смотреть представление?!

Ева вдруг оживилась, словно ей заменили батарейку. Какая-то идея пришла ей в голову – очевидно, совершенно сумасбродная. Она торопилась и на ходу строчила сообщения, проталкиваясь среди прохожих, которые с каждой минутой всё больше заполняли Потайной переулок.

Подступали быстрые зимние сумерки, воздух наливался синевой, в которой разгорались гирлянды и фонари. Близилась новогодняя ночь. Вот уже извергают языки пламени огнеглотатели «Магуса», вот начинает раскручиваться бешеный хоровод «Юных гениев», и на сцене дымятся и исторгают пар чудовищные механические мыши «Мефисто».

Скоро начнётся последняя битва добра со злом, скоро сойдутся в бою Щелкунчик на ногах-пружинах и Мышиный король с паровыми челюстями, дробящими всё, – господи, кому в «Мефисто» такие крипо́вые образы в голову приходят? Разве способны простые грабители на такой полёт фантазии, подумала Аня. Может быть, детективы ошиблись, и театр марионеток не имеет никакого отношения к ограблению?

И вот они с Евой среди толпы, смотрят на представление, а в голове у Ани только одна мысль: где же похищенные драгоценности?

У Евы звякнул телефон.

– Ну надо же! – воскликнула она. – Как интересно.

– Что именно?

– «Мефисто» старый театр, его давно организовали, ещё в девяностых. В Твери. Но знаешь, полгода назад у них сменился руководитель. И вся труппа. И новый директор – Виктор Александрович Корнеев. И знаешь что?

– Что?

– С тех пор они не давали ни одного представления!

– И что это значит?

– Я не знаю! – сказала Ева, и глаза её засияли чистым детективным счастьем. – Но чую, что дело тут неладное!

Она схватила Аню за руку и потащила за собой, расталкивая зрителей. На ходу она набирала сообщения на телефоне.

– Начинаем! – сказала она. – Ты отвлекаешь, я смотрю, что у «Мефисто» есть в гримёрке. У нас минут двадцать, потому что потом будет поздно.

– А что будет потом?

– Потом прилетит эскадрон обезьян. Шучу. Полиция оцепит сцену. Василькову и Агееву я уже написала, Клим сейчас подойдёт.

– Что написала?!

– Что это «Мефисто», скорее всего, похитили драгоценности.

– А что мы будем делать, если это всё-таки не они?

– Это они! – убеждённо заявила Ева. – Я чувствую!

– А как же Макс?!

Ева резко остановилась, обернулась к Ане. Глаза её сверкали азартом и горели, как изумруды.

– А что Макс? – странным голосом сказала она. – Макс просто мой знакомый. Я его не заставляла магазины грабить.

Аня больше не решилась задавать вопросы, и они потолкались дальше.

Они обогнули сцену и оказались возле вагончика «Мефисто». Ещё одна странность, которая раньше не бросалась ей в глаза: театр марионеток привёз свою собственную гримёрку. Но раньше Ане казалось это обычным делом: детские театры, такие как «Самоцветы» или их студия «Мельпомена», такого себе позволить не могли. А коллективы вроде эксцентрик-цирка «Магус» или «Мефисто» приезжали со своим оборудованием.

Ева подошла к гримёрке, собралась уже постучать. Аня притаилась за углом, готовая заскочить в дверь при первой же возможности, но тут Ева замахала руками, подзывая её, и приложила палец к губам.

Аня на цыпочках, как лиса к вороне с сыром, подобралась к двери. В вагончике спорили мужские голоса, но слов было не разобрать. Потом раздались шаги, и Ева толкнула Аню. Они еле успели спрятаться за угол, как дверь распахнулась, и оттуда вышел сначала Виктор Александрович, а потом владелец «Кольетты» Антон. Они мрачно поглядели друг на друга и разошлись в разные стороны.

– Так они знакомы! – Аня была потрясена, насколько быстро их теория о подставном преступлении начала подтверждаться. – Получается…

– Да ничего не получается, они просто говорили! – пробормотала Ева. – Без улик мы ничего не выясним. Давай внутрь!

– А если Виктор вернётся?

– Стой тут, а я быстро! – тут же решила Ева.

– Серьёзно?! Ты куда?

Но Ева уже ступила на тропу детектива, Еву уже нельзя было остановить. Она заскочила в гримёрку и зашебуршилась там, как песчаная мышь в бархане.

– А мне что делать? – тревожно спросила Аня, вглядываясь в сумерки. Совсем рядом, за сценой, билось механическое сердце, спектакль «Месть Мышиного короля» подходил к кульминации, за ёлками в кадках, густо усаженными золотыми звёздами и красными снежинками, за ограждениями и киосками с едой шёл нескончаемый поток народа, а они тут наедине с преступниками, и никто их не найдёт, если что-нибудь пойдёт не так. Ни мама, ни папа, ни бабушка, ни попугай Терёша.

– Подашь сигнал тревоги, – пояснила Ева из глубины гримёрки. – Да что ж такое…

– Что там? – забеспокоилась Аня.

– Да пусто! – Ева вынырнула и свирепо зыркнула на неё. – Стой на страже. Или на стрёме. В общем, стой!

Аня стояла, как оловянный солдатик, – только не солдатик, а девочка в пуховике и шарфе цветов Гри́ффиндора, и ей было довольно страшно. Она-то простой магл, а не избранный со шрамом на лбу.

– О! Кое-что нашла! – Ева выскочила из дверей, потрясая каким-то ключом с карточкой.

– Что это?

– Это… ой! – Она сунула руку за спину и прижалась к Ане. Потому что к ним шёл Макс.

– Что нам делать? – зашептала Аня.

– Стоим и улыбаемся, смотрим мемасики. – Ева подсунула ей руку со смартфоном, которая заметно подрагивала. – Смотри, какой котик…

– Котик, – согласилась Аня. – Миленький. Мамочки, он уже рядом…

– Спокойно стоим, болтаем, – напряжённо сказала Ева. – Бездельничаем…

– Привет! – сказал Макс. – Я тебя ищу, ищу, думал, уже уехали…

– Привет, – нервно сказала Ева. – Мы как раз ваш спектакль решили посмотреть…

– За сценой?

– Ну… – Ева замешкалась, но Аня пришла на помощь.

– Вообще, конечно, мы кое-кого ищем, – сказала она. – Василия… Он пропал. Ты его не видел?

– Не видел. – Макс ответил спокойно, но как-то слишком ровно, без эмоций, как будто ему было совершенно всё равно, что пропал человек. А может, и правда ему было всё равно. – Пьёт где-нибудь, это ж бомж, – небрежно продолжил он. – Ев, я к тебе… ну, в общем, поговорить.

Он посмотрел на Аню. Та намёки понимала быстро, тем более что Ева настойчиво совала ей в руку какой-то пластиковый прямоугольник и ощутимо отпихивала ло́ктем: мол, иди.

– Пойду ягодный чай возьму, – решила Аня. – Ев, тебе что-нибудь взять?

– Возьми, – согласилась Ева. – С облепихой. А мы тут поболтаем.

– Ага. Ну, я пошла… – Аня на деревянных ногах двинулась прочь, оставляя Еву наедине с коварным преступником Максом. Господи, о чём она думает, если они от Василия избавились, то Еве угрожает серьёзная опасность! А вдруг Макс поймёт, что они догадались, свяжет её и запихнёт внутрь какой-нибудь механической мыши, где она и умрёт от голода, холода и отсутствия новых мемов?!

Но Ева её сама вытолкнула, значит, у Евы есть план, а у неё в руках… Аня разжала ладонь.

Это был ключ и пластиковая карточка, на которой значилось: «Потайной переулок, д. 5, кв. 46». Аня завертела головой, высматривая номера на домах. Позади неё «Кольетта», магазин находится в доме номер два, значит, напротив будет нечётная сторона, это дом три, а вот и пятый.

Она протолкалась мимо зимних веранд нескольких ресторанчиков и кафе, где за стёклами люди улыбались и разговаривали, не зная, что совсем рядом разжимается пружина тщательно спланированного преступления.

А вот и высокая дверь подъезда, список квартир и кнопки домофона. Сорок шестой квартиры там не было. Аня поднесла карточку к панели электронного замка. Секунда, другая… Ну конечно, ей всё это просто кажется, она всё придумала.

Замок щёлкнул и мигнул зелёным огоньком.

Сердце у неё колотилось уже где-то в горле. Девочка потянула тяжёлую дверь и вошла в подъезд.

Тем временем Ева сидела в гримёрке с Максом и совершенно не понимала, как и о чём с ним разговаривать. «Привет, Макс, классный у вас театр, а вы всегда взламываете ювелирные на гастролях?»

Но делать нечего, и начала она с невинного вопроса: а как он ушёл со сцены, он же в спектакле занят?

– Да мой номер кончился, – объяснил Макс. – Скоро финал, вот я и отбежал. Слушай, я хотел… – Он смотрел то в потолок, то в стену, то на пол, но только не на Еву. – Мы скоро уедем так-то…

– Ага, – сказала Ева. – Понятно. Отыграете – и домой. Ну, ты пиши…

– Да вот я писать не смогу, наверное…

– В смысле? – не поняла́ Ева. – Куда вы едете? На Крайний Север?

Макс невесело усмехнулся.

– Почти. Только в другую сторону. Я, в общем, просто тебе хотел одну вещь оставить.

– На хранение? – догадалась Ева, которая безжалостно не желала понимать намёков и молилась только о том, чтобы этот разговор поскорее кончился, потому что вот-вот будет финал спектакля, и, значит, мимы-полицейские уже оцепили сцену, и Агеев рассекает в толпе со взглядом шерифа-капибары, и Арлекин-Васильков звенит бубенцами где-то неподалёку.

– Нет. – Макс покрутил головой. – В подарок. Вот.

Ева уставилась на футляр, обтянутый синим бархатом.

– Только ты потом открой, когда мы уе…

Ева распахнула футляр. Несколько секунд смотрела на сверкающие капли серёг с сапфирами.

Очень красивые серьги. И дорогие, сразу видно; Ева, как дочь блогерки, сечёт в таких делах.

– Короче, это подарок тебе, – выдавил Макс.

Она захлопнула крышку. Вздохнула. Сердце колотилось, но голос у неё был спокоен.

– Тебе надо торопиться, – сказала Ева. Макс растерялся, заморгал, и в этот момент стало видно, что ему не больше шестнадцати, – хоть и высокий, хоть и стройный, и глаза серые, и плечи широкие.

– Беги, говорю! – закричала она. – Сейчас здесь полиция будет.

– Какая полиция? – растерялся он.

– Такая. Они знают, что вы ограбили «Кольетту»!

– Как знают… откуда…

– Да я им сказала! Мы вас вычислили!

Макс побелел, подскочил. Губы у него задрожали, но он, ни слова не говоря, бросился на улицу.

Ева положила футляр на стол, уронила руки. Что она сейчас сделала? Предупредила преступника? Дала ему сбежать? Сорвала полицейскую операцию?

Ева, ты совсем дурочка?

Наверное, впервые Ева Аппельбаум не знала, правильно ли она поступила.

Но просто молчать и ждать, пока его арестуют, она не могла.

Динамики возле сцены выдали последние аккорды финальной сцены – вот оно! Мышиный король повержен, и спектакль театра марионеток «Мефисто» закончен.

Финита ля комедия.

Ева встала, растерянно посмотрела на футляр, затем сунула его в карман куртки.

Вышла на улицу, горячие щёки обожгло морозом – она что, покраснела? С чего бы? Ничего не изменилось, преступники нарушают закон, а она ловит преступников. Всё как обычно. Всё как всегда.

За ограждением она видела серые куртки полицейских, их было много, и они брали сцену в кольцо. Дальше, в толпе, на ходулях качались фигуры мим-полиции, которую придумал лейтенант Васильков, – его сослуживцы Дед Мороз и два мрачных волка. И мишка с плюшевой бензопилой. Весь личный состав УВД «Храмовники».

На сцене вдруг что-то грохнуло, бахнуло, воздух над Потайным переулком вспыхнул сотнями огней, а после со сцены потёк густой дым. Послышался свист, грохот и крики, толпа заволновалась. Ева бросилась к ограждению и увидела, как, расталкивая людей, в разные стороны от сцены убегают Ашот, Аркадий, Виктор Александрович и Макс.

– Васильков, не отставай! – стрелой пролетел Агеев, придерживая кепку. Лейтенант Арлекин прыжками мчался за ним. Ева перемахнула через ограждение, и тут ей навстречу, газуя и пугая публику, помчался на снегосамокате Макс. Увидел её, затормозил – снежные брызги из-под гусениц так и полетели во все стороны. Ева растерянно встала, поймала его взгляд – и, сама не понимая, что делает, вскочила на самокат, схватилась за плечи. Макс ударил по газам и рванулся в ночную Москву, распугивая гудками прохожих. Ветер бил в лицо, швырял снежинки и резал глаза, огни фонарей, огни гирлянд, огни кафе и ресторанчиков сливались в светящиеся полосы, холод, обрывки музыки, осколки речи окутывали облаком, а потом они покатили под горку, и стало совсем страшно и одновременно весело: снегосамокат взревел, и воздух будто разорвался. Ева держалась за Макса, и в голове не было ничего, кроме одной-единственной мысли: «Ева, что ты творишь! Господи, почему ты такая дура?! Они пролетели через один перекрёсток, затем через другой; впереди тёмным провалом в новогодних огнях возникла река. Мотор рычал, самокат мчался, Ева сжалась за спиной Макса и совсем не понимала, что сейчас чувствует, только думала, что хотела бы ехать вот так через ночной морозный воздух, через все эти огни и шум и не останавливаться.

А потом они взлетели на мост и остановились – так резко, что Ева чуть не слетела на тротуар.

Она отступила на шаг, поправила шапку, отдышалась.

Макс стоял к ней боком, они были ровно на середине моста. Внизу медленно текла река, ещё не вставшая. Снежные нити сшивали оранжевое небо и чёрную воду.

Ева протянула ему футляр с серьгами.

Макс покачал головой:

– Это тебе…

– Это ворованное! – Ева в ярости сунула ему футляр. – Ты о чём думал вообще?! Ты зачем в это ввязался?!

Макс взял футляр, скривился, взвесил его в руке и – Ева не успела ахнуть – швырнул в воду.

– Я не хотел, – сказал он, помолчав. – Просто Виктор… он мой дядя. Отца у нас нет, давно, Виктор у нас в семье старший. Он сказал, что пора мне тоже профессию получать. Раз я девять классов закончил, делать мне в школе нечего, пора работать. Но у нас-то работы нет. Вот дядя и предложил ему помочь. Он давно это дело задумал.

– Год назад?

– Откуда ты знаешь? – поразился Макс.

– Да уж знаю, – сердито сказала Ева. – И то, что вы с владельцем «Кольетты» сговорились, тоже знаю!

Юноша только вздохнул.

– Если ты догадалась, значит, и полиция тоже. А дядя думал, план отличный. Притвориться театром, войти в магазин и спокойно выйти. Всё же получалось. Знаешь, мне ведь даже понравилось…

– Что, грабить магазины?

– Нет, выступать в театре. У Ашота руки – золото, это же он придумал все механизмы, всю армию Мышиного короля. А дядя сценарий написал. А Аркадий – все диалоги. Я помогал. Было весело. Мне даже стало казаться, что мы настоящий театр…

– Но взламывать сейфы всё равно интереснее?

Макс пожал плечами.

– Ну, это не так просто… Много знать надо, работать с инструментами, с электрикой. Знаешь, сколько марок стали в мире существует? А какие типы сигнализаций бывают?

– Так тебе это нравится?! – возмутилась Ева.

Он покачал головой.

– Вообще нет. Я поваром хочу стать. Или бариста. Но дяде об этом не скажешь…

– Почему?

Макс посмотрел на неё так, что Еве стало стыдно.

Она отступила, отвернулась, посмотрела на воду. Всех ли преступников надо ловить, подумала она. Все ли преступники, кто совершает преступление? Всё ли, что мы считаем преступлением, всегда преступление?

– И куда ты теперь? – спросила она.

– Сначала к маме, а потом на юг поеду. Купаться. Я на юге никогда не был. – Он нервно улыбнулся. – Там у меня двоюродная тётка живёт.

– Значит, на море… – Ева перегнулась через перила, посмотрела вниз. Замолчала. – А потом?

– А потом поглядим.

Ева закрыла глаза и вдруг почувствовала, что её погладили по голове. А потом послышалось жужжание и удаляющийся шорох шин…

– Что это ты… – спросила она, когда открыла глаза. Но Макса рядом уже не было: его самокат мелькал вдали, повернул, пересёк зебру и исчез. Рядом, на перилах, лежала фигурка человечка, скрученная из медной проволоки. Ева взяла её, повертела в руках. Сунула в карман пуховика и вытащила телефон. Ну да. Двадцать восемь пропущенных звонков, сорок пять эсэмэс, сто четыре сообщения в чате – а у неё включён беззвучный.

Детективное агентство «Утюг» сходило с ума.

Ева коротко написала, что с ней всё хорошо, она на каком-то мосту и скоро будет.

Но не успела пройти и ста метров, как навстречу ей примчался Клим на снегосамокате, спрыгнул на тротуар, уронил самокат и бросился к Еве.

– Ты в порядке? Цела?! Руки, ноги, голова в норме? Как себя чувствуешь?! С тобой всё хорошо?

– Конечно, цела. – Ева в изумлении посмотрела на него. – Ты чего?

– Это ты чего! – разъярился Клим. – Мне сказали, что Макс тебя похитил! Где он?!

– А… нет, то есть да… то есть нет. В смысле, не совсем так…

Клим подозрительно посмотрел на неё.

– Ну, будем считать, что я его преследовала, – выкрутилась Ева.

– И где он?!

– Упустила, – почти честно сказала Ева.

Клим качнулся, как тополь под ударом ветра, и только вздохнул.

– Садись! Поехали обратно, там всех остальных повязали.

Ева послушно запрыгнула на снегосамокат и уцепилась за Клима руками. Уже второй раз за час она куда-то мчится с молодым человеком по снежной Москве. С чем это может быть связано? Надо посмотреть гороскоп, что там её натальная карта говорит. Возможно, её звезда в доме Меркурия? Или, там, Венеры? Как всё это вообще у астрологов устроено? Господи, о чём она сейчас думает?

Тут Ева охнула и чуть не свалилась с самоката: она же совсем забыла спросить у Макса, куда они подевали Василия!

Клим припарковал самокат и потянул Еву за собой. Она машинально посмотрела на сцену. В середине стоял трон Мышиного короля, вповалку лежали механические мыши, и над всем этим висела погашенная луна из их спектакля.

Они подъехали к сцене как раз в тот момент, когда в гримёрку заводили владельца «Кольетты» Антона. Мужчина возмущённо потрясал руками в наручниках и кричал, что он пострадавший, а вовсе не преступник, но полицейские ласково, но твёрдо направляли его внутрь.

В гримёрке было довольно тесно. На стульях у стены сидели справа налево: Ашот, Аркадий и Виктор Александрович. Рядом усадили Антона. Аня страшно обрадовалась, увидев Еву и Клима. Васильков встал в дверях, патрульные остались снаружи.

Агеев, как лев в клетке, бродил по вагончику и мрачно поглядывал на подозреваемых. Увидев Еву, он спросил:

– А четвёртый где? Упустили? Ну, ничего, найдём.

На бесстрастном лице Виктора Александровича вдруг промелькнуло облегчение. Неужели он волновался за племянника?

Агеев остановился посреди гримёрки и громко спросил:

– Ну?

Сотрудники театра «Мефисто» молчали. Зато заёрзал Антон, затряс модной чёлкой.

– Почему я здесь? Вместе с этими… – Он брезгливо попытался отодвинуться от Виктора. – Мой магазин ограбили, между прочим!

– Потому что сигнализация не сработала, – пояснил Агеев. – Ох, набегались мы за вами!

– Я тоже не понимаю, почему вы нас задержали, – спокойно сказал Виктор. – Мы актёры, а не грабители.

– А убежали почему? – спросил Васильков.

– Это было сценическое решение, – с достоинством ответил руководитель театра «Мефисто». – Перфо́рманс. Понимаете, мы управляем марионетками, но в конце отказываемся от этого решения и убегаем со сцены. Новое прочтение пьесы.

– Да-да, художественное решение, – согласился Агеев. Он распахнул дверь и сказал кому-то: – Заходи.

И в дверях показался Василий – согнулся, сощурился, затопал унтами. Из-за его спины высунулся торжествующий Григорий. Ева ахнула и тотчас застрочила в чат: «Как ты его нашёл?!»

Гриша ответил туманно: «Я шёл за кошками». Что за мистика?

– Ну так что? – нетерпеливо спросил капитан.

– Дак они меня и того… когда я спал… под сценой. По голове двинули и в коробку запихнули, ага. Я там чуть дуба не дал.

– Какая коробка? Какая голова? Что вы, издеваетесь? – возмутился Виктор. – Привели пьяного бомжа какого-то… Что это должно доказать?

– А можно я пойду? – робко попросил Антон. – Ну, мне тут не место.

– Сидеть, – резко сказал Агеев.

– Он не пьяный! – вылез Григорий. – Он чуть не замёрз в этой коробке! Ночью минус двадцать было! Если бы не кошки, он бы погиб!

– Какие кошки? – Виктор Александрович был в замешательстве. – Капитан, может, хватит, а? Ты или предъявляй нам что-нибудь, или отпускай.

– Его кошки! Они его по запаху нашли! – объяснил Григорий. – Собрались толпой и мяукали возле коробки.

– Дурдом, – проворчал Виктор. – Кошки, дети, театр этот. Сплошной дурдом.

– Можно я, товарищ капитан? – попросил Васильков. Капитан кивнул, и Васильков начал.

Пространства в гримёрке, чтобы торжественно ходить туда и обратно, не было, поэтому он прислонился к стене и романтически скрестил руки на груди. Агеев только носом воздух втянул.

– Итак, кто тут у нас? Виктор Александрович Корнеев – есть. Вор-рецидивист, неоднократно судим за грабежи.

Виктор прикрыл глаза, словно отказываясь участвовать во всём этом бардаке.

– Ашот Акопян – на месте. Вор-медвежатник высшей категории, человек, который откроет любой сейф за пять минут с закрытыми глазами под водой.

– Вообще не понимаю, о чём ты, да? – проворчал Ашот.

– Аркадий Кирсанов – есть. Мошенничество, воровство, кражи, кражи со взломом. – Васильков посмотрел на Аркадия, и тот нехорошо ухмыльнулся.

– И Максим Лебеденко – отсутствует. У юноши пока нет приводов и чистая биография. Что он с вами всеми делал, непонятно.

Ашот хотел что-то сказать, но Васильков строго на него посмотрел, и механик-медвежатник передумал. Лейтенант широко улыбнулся, протянул руку.

– И конечно же, Антон Голубев, директор ювелирного бутика «Кольетта», главная звезда этого шоу.

– Да я же здесь пострадавший! – взвился Антон, но тут же сел, поглядев на Агеева.

Васильков продолжил, вновь скрестив руки:

– Итак, я расскажу, как всё было, а вы потом дополните.

– Как-как, никак, это всё фантазии ваши, лейтенант, – проворчал Виктор, но Васильков твёрдо продолжил:

– Всё началось с того, что директор бутика «Кольетта» Антон Голубев вступил в сговор с преступным сообществом, возглавляемым Виктором Корнеевым, и предложил им ограбить его магазин. Предполагаю, что вашей целью было получение страховки. Корнеев согласился, потому что дело было выгодным и лёгким, ведь господин Голубев выдал им коды сигнализации и сообщил о скрытом в полу люке, который остался после реконструкции.

– Что за чушь! Я добропорядочный гражданин! – Антон подпрыгнул. – Ну, я вас прошу, давайте уже не здесь разговаривать, а в нормальных условиях!

Слово-то какое нашёл: «добропорядочный», удивилась Ева. Откуда только.

– А чем вам гримёрка не нравится? – прищурился Агеев.

– Я бы предпочёл с вами говорить лично… без этих вот…

– На лапу он хочет тебе дать, капитан, – сказал Ашот. – Соглашайся, у этого зумера ещё бабки остались, похоже.

– Помолчи, Акопян, – строго сказал Агеев. – А вы, Голубев, садитесь и не мешайте следственным действиям.

– Да я же не мешаю, я помочь хочу, у меня информация есть для вас. Важная… – Антон перешёл на шёпот и трагически заиграл бровями. – Конфиденциальная…

– О, а щас он хочет сделку со следствием, – прокомментировал Аркадий. – Ну надо же, как быстро человек эволюционирует под давлением обстоятельств.

– Давайте я продолжу! – с раздражением сказал Васильков. Он кивнул в сторону бездомного. – Вам мешали театры, с которыми вам нужно было делить сцену, и поэтому вы устраивали диверсии: заливали краской костюмы, ломали реквизит, устроили несчастный случай руководителю «Маленького принца». Также вам мешал и Василий, который ночевал под сценой, Виктор, и поэтому вы дали ему по голове, связали и запихнули в кофр для оборудования.

– Факт, – подтвердил Василий. – До сих пор голова гудит.

– Всё прошло бы гладко, но вы зачем-то во время ограбления вломились также в пункт обмена валюты, который располагался рядом с бутиком, для чего временно обесточили несколько зданий в переулке. Из-за этого сработала сигнализация, но уехать вы не смогли, потому что улицы были перекрыты из-за парада. Поэтому вам пришлось спрятать драгоценности здесь, где-то в сценическом оборудовании, и самим затаиться, чтобы не попасть на камеры. Жадность вас сгубила, Корнеев, жадность. Зачем? Ведь вы в бутике взяли почти на сто миллионов товара! Что ж вы за люди такие…

– Нормальные мы люди, зачем ругаться так, – обиделся Ашот. – Как будто на четырёх ногах ходим.

– Мы, лейтенант, генетически не отличаемся, – заметил Аркадий.

– Отличная история, продай в Голливуд, лейтенант, – сказал Виктор Александрович. – А посадить ты нас не сможешь, у тебя из доказательств только свидетельство пьяного бомжа.

– И ещё ваша переписка с Антоном. – Васильков улыбнулся и достал из кармана тот самый ключ и магнитную карточку, которые нашла Ева в гримёрке. – Вы сняли квартиру в соседнем здании, чтобы быть ближе к месту преступления. Там мы и нашли ваш ноутбук.

Антон побелел, издал странный сдавленный писк, подпрыгнул на стуле и сделал совершенно бессмысленную попытку проскочить в двери. Но даже на ноги не сумел встать: рухнул обратно, придавленный тяжёлой рукой капитана Агеева.

Его длинное лицо сморщилось, губы искривились, и весь он стал похож на раздавленный ложкой чизкейк.

– Ты что, не удалил переписку?! – запаниковал директор бутика, забыв о том, что он добропорядочный гражданин. – Какой же ты дебил!

– Да замолчи ты, идиота кусок! – Впервые Виктор вспылил. – Тут ещё доказать надо, что это мой ноутбук.

– Докажем, докажем, – сказал Агеев. – Телефончик давайте сюда, Голубев.

– У меня его нет! – Директор «Кольетты» вжался в стул и только злобно зыркнул, когда Васильков вынул у него телефон из кармана.

– Ладно, всё, пакуем их и в отделение, – сказал Агеев. – Там разберёмся, куда они драгоценности сбросили.

– Можно вопрос, капитан? – спросил вдруг Виктор. – А эти дети тут зачем?

– Так они вас и раскрыли. – Агеев впервые улыбнулся, и это было так странно: выражение его глаз, чуть прикрытых веками, осталось прежним, но губы – губы и правда улыбались. – И со страховкой угадали, и с вашим сговором. И с тем, что вы портили оборудование и реквизит других театров, чтобы вы остались одни на этой сцене. За это, кстати, будет отдельная статья, Корнеев. И Василия они нашли, и квартиру вашу, Корнеев, тоже.

– Понятно, понятно, – лениво сказал Виктор Александрович, очень неприятно поглядывая на Клима и Еву. – Юные сотрудники, достойная смена. Ладно, капитан, поехали. Всё равно ты ничего не докажешь и драгоценности не найдёшь.

– Да у тебя послужной список такой, что мне и доказывать ничего не надо. Думаешь, кто-то поверит, что шайка рецидивистов решила заняться театральным бизнесом?

– Не вижу препятствий, – пожал плечами Виктор. – Каждый может стать на путь исправления, капитан.

Агеев только поморщился, махнул рукой, и полицейские стали выводить задержанных по одному.

Ребята выскочили на улицу следом за ними.

Ева смотрела, как всю команду театра «Мефисто» сажают в полицейскую машину.

– Интересно, их отпустят, если похищенное не найдут? – спросил Клим.

– Да, где же они всё спрятали? – подхватила Аня. – Полиция уже всё перерыла – и на сцене, и в гримёрках. И канализацию проверили, и весь реквизит «Мефисто». Ничего.

Ева обернулась и посмотрела на сцену. Что-то зацепило её внимание. Что-то было неправильно.

– Клим, а зачем там луна висит? – спросила она. – Её же нет в их спектакле, это наша луна.

– Понятия не имею. Может, для красоты подняли?

– А во время спектакля она светилась?

Аня покачала головой:

– Нет, была погашена.

– Да ну, – сказал Клим. – Быть не может…

– Стойте! – Ева замахала руками и бросилась к машинам, которые уже отъезжали. – Стойте! Я знаю, где все драгоценности! Нам нужно достать луну!