Танцпол теперь был захвачен местными версиями Джона Траволты и Умы Турман. Все танцевали и веселились. Даже я. После выступления на караоке я чувствовал себя на седьмом небе. Эйфория выжившего, не иначе…

Я наслаждался чувством гордости за себя. Я больше не был бессловесным карпом, я стал величественной акулой, плывущей в океане, который больше меня не пугал.

Я радовался, глядя на все эти счастливые лица вокруг. Анжелика присоединилась к нам на танцполе. Николя крутил ее коляску в такт музыке. Даже Кристаль приятно проводила вечер. Она нашла себе приятеля – белоснежного шпица, похожего на снежинку, который был ниже нее на целую голову.

Танцуя в стиле диско, я вдруг заметил, что психопат Антуан бросает на меня злобные взгляды. Я решил – это из-за того, что он потерпел поражение в караоке, но в то же время мне казалось, что дело не только в этом. Он явно что-то замышлял.

Лали схватила меня за руку и, поднырнув под ней, закружилась, танцуя рок-н-ролл. Не сомневаюсь, что и этому она научилась в местной школе.

Впервые за долгое время я прекрасно себя чувствовал и собирался как следует насладиться вечером. Пусть Антуан, этот бывший уголовник, ненавидит меня, если уж ему так хочется, – мне все равно. Я твердо намеревался наверстать все вечеринки и праздники, которые пропустил в своей жизни. Я открывал для себя чудеса юности и беззаботности.

Зазвучала более медленная музыка. Я обнял Лали за талию с уверенностью, которой сам от себя не ожидал. Запах ее яблочного шампуня щекотал мне ноздри, и я подумал, что больше не смогу съесть ни одного яблока «Гренни Смит», не вспоминая о ней. Присутствие фруктов в моей жизни будет теперь неразрывно связано с рождественской миссией, которую я выполнил.

Я вовсе не был экспертом в чувствах. Скорее, наоборот – еще в детстве я принял решение подавлять все свои эмоции. В глубине души я всегда боялся смерти. Не своей, а людей, которых я люблю. Вдруг я приношу им несчастья?

Однако в этот вечер, 23 декабря, я вдруг захотел освободиться от страха. Разорвать цепи фатализма. Моя командировка заканчивалась на следующий день, и я собирался вернуться домой с контрактом на новую книгу. Возможно, Лали могла бы поехать со мной, увидеть, как я буду обживать новый кабинет редактора в издательстве «Деламар». Я бы вдохновил ее опять взяться за перо, написать новый роман. Плечом к плечу мы бы выступили против ужасного Космо де Бальзанкура, узурпатора и предателя. Жизнь могла быть прекрасной.

Полный решимости, я кивнул сам себе. Сейчас я признаюсь ей в своих чувствах.

– Лали, мне нужно тебе кое-что сказать…

– Ты выглядишь таким серьезным! Все в порядке?

Я вытер пот со лба. Все оказалось гораздо сложнее, чем я ожидал.

– Я хотел бы поговорить с тобой о…

– Это из-за Антуана? Не беспокойся, он немного обидчив, но в глубине души он добряк.

Антуан, этот маньяк и убийца, обидчив? Кто бы сомневался. Но пожалуй, сейчас не время обсуждать склонность Лали выбирать неподходящих мужчин.

– Мне не просто говорить об этом, но… Не знаю, замечала ли ты…

– Ты про моего отца и Анжелику? Честно говоря, я уже начинала догадываться.

– Нет, я…

– В последнее время они выглядели более счастливыми.

– Я говорю о нас!

Я сказал это немного громче, чем следовало, и на миг испугался, что все вокруг меня услышали. К счастью, музыку все заглушила.

– О нас? – повторила Лали с округлившимися глазами.

Стоя перед ней, я переминался с ноги на ногу, чувствуя себя крайне неловко.

– Мы много времени провели вместе, и…

– Мы хорошая команда.

– Да! Именно так. Эти моменты помогли мне понять, как я дорожу…

Не находя слов, я провел рукой по волосам и наконец продолжил:

– Я хочу сказать, что, мне кажется… В общем, я уверен… Насколько можно быть уверенным в таких вещах… Короче, я…

И тут у Лали зазвонил телефон. Я с трудом сдержался, чтобы не выхватить его и не растоптать.

Она посмотрела на экран и неохотно отошла в сторону. Она колебалась, догадавшись, что это важный момент. Потом снова взглянула на экран, и я успел заметить имя того, кто звонил: Лиам.

– Мне нужно ответить, – сказала она, выскользнула из моих объятий и направилась к выходу.

Я чувствовал себя оглушенным и почти не понимал, что происходит.

…Анжелика хлопнула меня по спине. Ее удар не утратил силы даже после того, как она оказалась в инвалидном кресле.

– Бен, все в порядке?

– Не знаю… Лали кто-то позвонил.

Анжелика не понимала, что в этом такого трагичного.

– Уверена, она скоро вернется, – проговорила она и вдруг нахмурилась. – Однако я должна предупредить тебя. Я почувствовала некоторую нестабильность в твоей астрологической карте. Венера в оппозиции.

Я решил не обращать внимания на астрологические теории Анжелики, но, воспользовавшись моментом, спросил, кто такой Лиам.

– Лиам – это большая любовь Лали.

Мне пришлось ухватиться за елку, чтобы не упасть.

– Но разве это не Марк?

Анжелика махнула рукой.

– Нет, Марк был ее мужем… А Лиам – это другое.

Внезапно появился Николя и, кружа под музыку, покатил прочь кресло Анжелики.

– Николя! Ты с ума сошел! – восклицала она, смеясь.

Я остался один. Я чувствовал себя преданным. Какой же я болван… Едва не вручил свое сердце женщине, которая уже отдала свое кому-то другому. Как я мог хотя бы на миг поверить, что Лали свободна? Такая красивая, умная, веселая, независимая…

Но она никогда не упоминала о Лиаме. Почему? Она вела со мной жестокую игру? Хотела меня унизить?

А тот момент, когда мы были так близки, – в хижине, во время снежной бури? Я ведь это не выдумал! Вероятно, все можно было объяснить необычными обстоятельствами. С ее стороны это был всего лишь порыв, минутная слабость. Она ведь сказала, что мы – отличная команда. Я воображал романтические сцены, а она видела во мне лишь друга.

Я замер посреди бурлящей толпы.

Я был акулой. Акулам, чтобы не умереть, нужно постоянно находиться в движении. Но я больше не двигался.