Ноги едва держали меня, я чуть не споткнулся, поднимаясь на сцену, – и все захохотали. Похоже, в Почтограбске я уже стал местным клоуном. Я почувствовал, как лицо заливает краска, и снова стал опасаться, что под мышками у меня появятся пятна от пота. Сердце билось как сумасшедшее, легкие отказывались работать, горло сжималось.

Ожидая неминуемой гибели, я тем не менее не мог не отметить, как уверенно Лали держится на сцене. Она распустила волосы, и они спадали каскадом на ее плечи.

Она схватила микрофон.

– Как дела, Почтограбск?

– Отлично! – хором ответили все.

– Я вас не слышу. Как дела, Почтограбск?!

– ОТЛИЧНО!!!

Атмосфера была почти как на концерте AC/DC. Я готовился сменить роль молчаливого карпа на роль карпа мертвого.

На экране появился название нашей песни. Хуже и придумать было нельзя. Я предпочел бы даже Petit Papa Noël[30] этой приторной мелодии. Я не мог представить себя в роли Мэрайи Кэри…

Лали выбор песни совершенно не смутил. Она подмигнула мне с заговорщическим видом. Кажется, она была уверена во мне на сто процентов. Интересно, на чем эта ее уверенность основывалась? Ее вера в меня и вдохновляла и пугала. Что она подумает, обнаружив, насколько посредственны мои вокальные данные?

Зазвучали первые ноты, по моему телу пробежал холодок. Лали подошла к микрофону и исполнила несколько невероятных трелей. Как истинная дива, она сбросила пальто и предстала перед зрителями в красном бархатном платье с белоснежной меховой отделкой. Где она взяла этот наряд? Когда успела переодеться?

Все подтверждало мою догадку – жители Почтограбска были прирожденными артистами.

Лали иногда казалась застенчивой, но на сцене она буквально светилась, окруженная золотистым сиянием. Ее волосы струились в такт движениям, и мне даже показалось, что я вижу ее будто в замедленной съемке – как в рекламе шампуня.

– I don’t want a lot for Christmas, there is just one thing I need…[31]

Какой голос! Нежный, теплый, обволакивающий. Я застыл в углу сцены, словно карп-невидимка.

Лали прекрасно держалась на сцене, и мне оставалось лишь задаваться вопросом: может быть, юных почтограбцев учат этому в школе?

Подойдя к краю сцены, она вдруг сорвала колпак Санта-Клауса с головы одного из зрителей и сама его надела. Это озорство вызвало очередную волну аплодисментов. Лали, улыбаясь, кружила по сцене. Она знала слова наизусть, ей даже не нужно было смотреть на экран.

– All I want for Christmas is you![32] – И тут она указала на меня.

Беда пришла откуда не ждали. Я сразу понял, что это «you» обращено ко мне. Я-то наделся, что буду просто подпевать, а она приглашала меня исполнить следующий куплет.

Сбежать я уже не мог… Можно, конечно, было бы сделать вид, что я не заметил ее жеста, притвориться, будто я внезапно ослеп. Так ведь случается? Я слышал, что некоторые даже седеют от ужаса. Я машинально коснулся своей головы: что, если мои волосы тоже побелели?

Но тут Лали потянула меня на авансцену – с силой, которой не ожидаешь от хрупкой девушки. Наверное, в школах Почтограбска обучают и греко-римской борьбе.

Лали вытолкнула меня к микрофону. Какая-то часть моего рептильного мозга знала, что делать, и я начал озвучивать слова, которые появлялись передо мной на экране.

Мне казалось, что все идет неплохо – пока я не заметил, с каким изумлением смотрит на меня Лали. То, что я считал пением, было больше похоже на придушенный шепот. Публика наклонялась вперед, чтобы хоть что-то расслышать. Я перехватил насмешливый взгляд Антуана и услышал, как хихикает мадам Капюшон, предвкушая победу.

Этого оказалось достаточно, чтобы пробудить таившегося во мне артиста. Я и не подозревал о его существовании, но он был тут как тут. Покрепче сжав микрофон, я запел громко и отчетливо:

– Oh baby, all I want for Christmas is you, you baby.

Толпа разразилась овациями, взбудораженная внезапным поворотом моего выступления. Кажется, я даже различил несколько «браво» и «ура», но, возможно, мне это лишь померещилось.

Я брал опасно высокие ноты, но это никого не смущало. Настало время для танца, и я начал раскачиваться, как сводный брат Снуп Догга и Элвиса. Я был в ударе, меня было не остановить. Я знал совсем немного танцевальных движений, но тело, вырубив мозг, захватило пульт управления – я исполнял диско-вращения, изображал руками волны и совершал пробежки из стороны в сторону – как балерина на спидах.

Лали присоединилась ко мне, от нас буквально сыпались искры.

На волне адреналина я пригласил на сцену зрителей. Николя взял на руки Анжелику и усадил ее на трон Санта-Клауса, стоявший на сцене. К нам присоединились мэр и еще несколько смельчаков. Теперь у нас была целая группа подтанцовки.

Песня завершилась мощным финальным аккордом. Мы с Лали устроили настоящий батл из безумных «оу» и «йе-е-е».

Пока не добрались до последнего:

– All I want for Christmas is you!

В этот момент Лали подала знак отцу, и он нажал на кнопку. Я не знал, что должно произойти, но позже газета Почтограбска назвала это «гвоздем программы». Публику накрыл дождь из разноцветных шариков – зрители были покорены одной из лучших рождественских караоке-постановок за все время существования этого конкурса.

Атмосфера, царившая в мэрии, никогда еще не была такой праздничной.