Ева в этот вечер переплюнула сама себя. Аня даже не представляла, что подобное можно сотворить за четыре часа с окончания их конференции и до начала киносеанса.

– Какие классные когти! – восхитился Гриша, глядя на сверкающие перламутром накладные ногти Евы.

Директор детективного агентства госпожа Аппельбаум даже точёной бровью в его сторону не повела. Человек с плохо отмытыми чёрными кругами вокруг глаз и тостером под мышкой не мог находиться в её вселенной. Только не сегодня. Она и Аню-то едва замечала, словно та – незначительная мошка, мелькающая перед глазами. А какие у неё были серёжки! Аня была готова поклясться, что в них сверкали настоящие бриллианты. Два массивных кольца с самоцветами (с пол-ладони каждое), кулон из опала на фоне чёрной (с блёстками) футболки, шорты, брендовые кроссовки и какой-то удивительный браслет из кручёного серебра (почему-то с экранчиком) на узком запястье завершали образ. Браслет Еве явно был велик. Похоже, она пошла ва-банк и разорила мамину шкатулку с драгоценностями.

– Привет! – Глава детективов помахала рукой, и Клим сел на диван с двумя стаканами кровоколы. Один вручил Еве, другой оставил себе. Та сделала глоток и надулась. Аня снова восхитилась: ну надо же, она умудрилась заставить его принести напитки. Ещё немного – и это правда начнёт смахивать на свидание. Только интересно, догадается ли об этом Клим? – А что, ванильной колы не было?

Клим флегматично пожал плечами.

– Я взял «Летальный красный апельсин». Ещё там был «Мёртвый дуриан», «Проклятый перец», «Бешеный абрикос» и «Бензо-тыква». Поменять на тыкву?

– Не надо. – Ева огорчённо поцокала коготками по столу и наконец обратила взгляд дивно очерченных глаз на Аню и Гришу. – А что это вы, тоже решили пойти?

«Видела бы её сейчас Анна Арменовна, – подумала Аня, – тут же выгнала бы из кружка за дурную театральщину».

– Грише вот страшно, – пояснила Аня. – Решила поддержать братика.

– Кому страшно? – изумилась Ева, но тут прозвенел сигнал к началу сеанса – тот самый зловещий вопль собаки Баскервилей, которой принесли овсянку вместо мяса. В этом безумном месте его использовали вместо третьего звонка.

Детективы разом вздрогнули и последовали в чёрный-чёрный зал смотреть… Аня глянула на афишу, и ей стало дурно. Сегодня им предстояло увидеть картину «Пылающие призраки, эпилированные горячим воском». Что за больная фантазия порождает всё это и что за люди всё это смотрят по доброй воле?

Она сама наблюдать подобное не собиралась. Воткнула в уши наушники с любимым кей-попом, намереваясь глядеть только наверх, чтобы не пропустить явление призрака.

Аня высидела почти весь фильм, но потом у неё затекла шея, руки и вообще всё. Стараясь обходить взглядом экран, на котором облитые дымящимся воском призраки носились за жизнерадостными идиотами, она решила пройтись и размяться – вряд ли призрак появится до конца сеанса. Перешагнула Гришу, который вдруг засуетился, что-то нащупывая под стулом. Мельком глянула на Еву и поморщилась – та ненатурально вздрагивала, блестела серёжками и при всяком удобном случае хваталась перстнями за Клима. Нет, это вообще неспортивно.

Аня вышла, продышалась. Выключила музыку. Огляделась. Мамочки, она же забыла, где находится!

В фойе царил полумрак, только вдали светилась стойка с автоматами для попкорна. Туда Аня и побрела, вздрагивая от каждого шороха, провожаемая взглядами вампиров и оборотней из каждого угла. Кое-как доплелась до стойки, заползла на барный стул и позвала жалобно:

– Простите…

Девушка с чёрными волосами поднялась со стула, и Аня обрадовалась ей, как родной.

– А можно мне водички? Обычной?

Она покосилась на ряд чудовищных газировок. Разливные она уже знала. А в банках были ещё более жуткие: «Вырежь глазик», «Ухо гуля», «Потроха с дымком», «Я у мамы психбольной»…

Девушка (Зоя – теперь Аня вспомнила) улыбнулась и налила ей стакан воды. Аня выпила, и ей полегчало.

– И как вы всё это переносите? – спросила она.

– Да это же игра, – охотно пояснила Зоя. Видимо, ей этот вопрос задавали не впервые. – Тут ничего страшного нет.

По мнению Ани, в кинотеатре пугало всё, включая хруст попкорна в автомате.

– И вам нравится?

Девушка снова улыбнулась.

– Да.

– А кто всё это придумал? – Аня обвела помещение взглядом. Ответ она и так знала, но хотела проверить догадки Евы.

– Это наш директор! Эдуард, – оживилась Зоя. – Он столько всего знает об ужасах!

И Зоя, разумеется, немедленно всё рассказала. С ней было намного интереснее, чем в кинозале, и Аня мысленно согласилась с выводами Евы: девушка и правда, похоже, неравнодушна к директору кинотеатра. Оказывается, Зоя здесь работала с самого начала. Она подробно описала, как оборудовали «Крипоту», как подбирали каждую мелочь, как заносили гробы и скелеты…

– Это я название придумала! – гордо заметила она. – Эд предлагал «Балаганчик ужасов доктора Моргенштерна». – Зоя фыркнула.

– А ваш менеджер, Игорь? Он что предлагал?

Девушка поморщилась. Говорить об Игоре ей было явно неприятно.

– Игорь? Да он вообще в кино не разбирается, ему всё равно – что шаурмой торговать, что билеты продавать. Представляешь, он надумал половину помещений отвести под игровой клуб. Мол, метро рядом, козырное место, давай рубить деньги.

Аня хотела заметить, что мысль вообще здравая, но вдруг все светильники разом замигали.

– Опять! – Зоя с досадой огляделась. – Сколько можно! Пятый раз за неделю!

Потом загудели кондиционеры, загрохотали сушилки в туалете, свет начал хаотично вспыхивать и гаснуть в коридорах – выглядело это жутковато, словно и правда некий дух носился по кинотеатру.

А затем раздался хлопок, всё погасло, загорелись тревожные красные лампочки, и из-под дверей кинозала потёк белый дым. Заорала пожарная сирена.

– А вот такое в первый раз… – озадаченно сказала Зоя.

Двери распахнулись, и оттуда с кашлем и руганью повалил народ. Аня бросилась в зал, пробиваясь сквозь толпу, но её оттеснили назад, прижали к стене. От дыма резало глаза и жгло лёгкие, посетители ругались и ломились на выход, а дым только сгущался. В зал забежал Игорь с огнетушителем.

Аня наконец пробилась туда, но в густой пелене ничего не могла разглядеть. Экран был погашен, и только едва уловимый странный синий луч света пробивался из будки киномеханика и упирался в черноту под потолком, где дрожал в дыму призрачный край рваных лохмотьев, которые обычно носят привидения. Игорь повернулся, увидел её и страшным голосом погнал на выход.

Аня побежала, споткнулась, чуть не упала, но её подхватили и вынесли. Она прислонилась к стене. Холодный воздух потянулся из глубины – видимо, открыли все окна и пожарный выход, и дым стал утекать прочь. Воздух светлел. Ева еле стояла на ногах, и Клим мужественно поддерживал её. Гриша тёр глаза. У Ани отлегло от сердца.

Из дымной глубины кинозала вышел Игорь. Перепачканный сажей, он в одной руке держал огнетушитель, а в другой – обугленное нечто, в котором Аня с ужасом опознала плазменную тостер-ловушку для призраков производства «Григорий Алтынов инкорпорейтед». Из обгоревшего нутра тостера грустно капал на чёрный ковер расплавленный слайм «Вечная пупырчатая радость», смешанный с оранжевым пластилином.

– Это что? – спросил Игорь, обводя всех дикими глазами. – Это кто?

Григорий нервно заёрзал, и менеджер, уперев в него взгляд, буквально прожёг глазами.

– Я думал призрака… поймать… – выдавил Гриша.

– Вон! – заревел Игорь.

– Он же почти вылез, но ловушка не выдержала… – попытался объяснить Григорий.

– Все вон! Пока я полицию не вызвал!

И ребята ушли. Зачем им полиция, когда и так всё было ясно.