– О мисс Вирджиния! Не уходите! – Гриша, закутанный в простыню, встал коленями на диван. Тирион с чириканьем вился над ним, как воплощение его мятущейся призрачной природы. – Я так несчастно одинок! Тьфу, одиноко несчастен! О, Вирджиния, я так хочу уснуть! – Гриша выразительно зевнул. – Но, увы, не могу! Не сплю уже я триста лет… сейчас мне надо в туалет.

– Ну, Гриша! – возмутилась Аня, которая только собралась читать свою реплику.

– Ничего не знаю! У призраков есть права и потребности!

Брат протопал по коридору и закрыл дверь.

– Нам нужен профсоюз призраков! – донеслось из-за двери.

Аня фыркнула. Если честно, она была удивлена. После того, как угрозами и обещаниями она смогла сломить ослиное упрямство Григория и он убедился, что никто не профинансирует создание плазменной ловушки или хотя бы его билет в кино, брат всё же начал читать свою роль. И втянулся – как обычно это с Гришей и происходило.

Простыню можно было отправлять на помойку, но зато какой неподдельный задор! Ане даже показалось, что брат играл лучше, чем их главная звезда Миша Кашеваров, назначенный на роль Симона де Кентервиля в театральном кружке.

Дверь распахнулась, из туалета с завыванием вылетел моток туалетной бумаги и беззаконной кометой умчался на кухню.

Вслед ему прогремело торжественное:

– Я триста лет не знаю сна! Ни попы нет, ни писи…

– Гриша! – взвилась сестра. Какой он, к чёрту, благородный призрак? Орк недобитый!

– Всё, иду, иду.

Шлёпая босыми ногами, призрак вернулся на диван – в смысле, на сцену.

– Бедное, блин, бедное привидение, – сквозь зубы проговорила Аня. – Неужели ты не знаешь такого места, зараза, где хотел бы уснуть?

Гриша вздохнул, сложил руки ковшиком и устремил на неё мечтательный взор.

– Далеко-далеко отсюда, там, за сосновым бором… – призрак плавно повел рукой, и простыня потекла за ней по воздуху, – есть сад. Маленький сад. Трава там высокая.

Он посмотрел на злющую Аню и уточнил:

– И густая. Там болеют цветы белиголова, в смысле звездеют цветы звездоголова…

– Никуда не пущу, – шепотом пообещала сестра.

– Э-э-э… подобные звёздам, и всю ночь там поёт соловей, – протараторил Гриша. Он картинно вытянул руку, пошевелил пальцами, и на его ладонь сел Тирион. – О, всю ночь не смолкая поёт соловей! – страстно воскликнул призрак, качая попугая. Затем повысил голос, потому что вспомнил реплику: – И холодная хрустальная луна… э-э-э… бесстрашно втирает… взрывает… взирает – вот! – вниз. И могучий тис простирает над спящими свои исполинские ветви!.. А, чёрт!

Он отбросил попугая, и Тирион, ругаясь, улетел прочь.

– Он мне на руку накакал! – Гриша возмущённо уставился на ладонь. – Аня, гляди!

– И не подумаю! – отшатнулась сестра. – Иди отсюда с этим подарочком! Так тебе и надо за пошлости! Это великая пьеса, а ты со своими шуточками!

– О, как же подло ты со мною поступил! – пробормотал Гриша. – Мой птиц, мой верный клювокрыл!

«Верный клювокрыл» сидел на шкафу и – Аня была готова поклясться – хихикал.

Тут звякнуло сообщение: Ева звала всех на конференцию, чтобы сообщить свежие данные. Оказывается, она зря не сидела – успела уже сбегать в «Крипоту» и поболтать с кассиром. А Клим пробил историю здания. И у них появились новости!

– Как это – в здании не происходило никаких убийств? – возмутился Григорий. – Ты точно проверил?

– Дом построен в 1957 году, – скучно начал Клим. – Помещение «Крипоты» находится на первом этаже, вход с двух сторон, очень удобное расположение, недалеко от метро – короче, дорогой объект.

– Наверное, Эд все деньги от квартиры бабушки на него потратил, – заметила Аня.

– Неважно! Что там с нечистью? С мертвецами? – Гриша руки помыл, но грим (чёрные круги под глазами и выбеленные щеки) не убрал. Так и сидел, завернувшись в простыню, и нетерпеливо качался, будто голодный гриф на ветке.

Клим с опаской косился на него. Аня украдкой сунула брату пакетик орешков – чтобы занял кровожадные зубы и поменьше болтал.

– Там был какая-то контора «ТленСбытТорг», потом продуктовый магазин, затем советский кинотеатр. Перед «Крипотой» помещение занимала мастерская квестов. Ну, знаете, всякие квесты типа «выберись из бункера», «убеги от маньяка с бензопилой» и так далее. Называлась «Беги или умри».

– И что, никто-никто не умер во время этих квестов? – с надеждой спросил Гриша.

Клим покачал головой.

– А после неё «Крипота» появилась. Но! Эта самая мастерская была оборудована системой «умный дом», которая позволяла дистанционно включать свет, проигрывать разные звуки и так далее.

– Так что, дело раскрыто? – спросила Аня. – Наверняка они эту старую систему используют и всех пугают.

– Они могли бы, – включилась Ева. – Но я тут поговорила с Зоей…

– А кто такая Зоя?

– Зоя – продавец-кассир в кинотеатре. Готичная девушка с длинными волосами. И она рассказала, что Эд эту систему никак не может отладить. Она сама по себе запускается, а почему – он не понимает.

– И ты поверила? – удивилась Аня. На Еву это было не похоже.

– Не думаю, что она мне врёт. – Ева пожала плечами. – У нас с ней контакт. Мы с ней обе Девы по гороскопу.

Аня ещё больше удивилась: какой контакт мог возникнуть у их предводительницы с кассиром, она не понимала. Но Ева лишь загадочно стрельнула глазами в сторону Клима и сообщила:

– Кстати, она тоже сказала, что призрак ненастоящий. Во время сеанса она какую-то штуку крутит за кулисами, и тогда появляется призрак. Но как это всё работает, Зоя не понимает.

– Крутит? Руками? – Клим задумался. – Нет, ну там нечего крутить, если только… А! – Он просиял. – Призрак же движется! Там, наверное, какая-то система тяг стоит, а крутит она, чтобы не было слышно звука мотора. А она может показать? Ну то, что крутит?

– Не знаю, она не хочет навредить Эдуарду, – объяснила Ева. – Она, в общем, к нему неровно дышит. Ну, понимаешь? А вся эта огласка ему повредит. – Ева выразительно посмотрела на Клима, и Аня восхитилась её упорством. Сколько раз они сходили в кино? Два-три? И всё без толку. Но подруга не сдавалась.

– Да как повредит, если он сам этого призрака запустил!

– Одно дело – призрак под потолком, он безвредный, а другое – когда кондиционеры ломаются или свет посреди сеанса гаснет, – объяснила Ева. – Зоя сказала, что у них после прошлой такой аварии треть посетителей потребовали назад деньги. Они крепко на мель сели. Поделилась, что если весь этот полтергейст продолжится, то через месяц зарплату платить нечем будет.

– Может, там контроллер с ума сошёл? В системе «умного дома»? – задумался Клим. – А отключить он её может?

– Нет, потому что предыдущие владельцы съехали и не оставили инструкции, – вздохнула Ева. – А проводка там так накручена, что он боится что-то тронуть, чтобы вообще всё не сломать.

– Погодите, что значит, ненастоящий?! – очнулся Григорий, отвлёкшись от орешков. – Клим, ты им веришь?!

Клим подёргал за косичку.

– Пока нет оснований подозревать потусторонние силы, – признался он. – Все физические параметры – влажность, температура, радиационный фон – в норме. Никаких кровавых преступлений в здании не происходило. В темноте призрака легко можно создать с помощью спецэффектов, и я почти понял, как они это сделали. Так что…

Гриша поднялся. Он был оскорблён в своих лучших мистических чувствах. Заявил, что в напарниках нет веры в чудеса ни на грош, что глаза их ослепли, а сердца очерствели, и что они не заметят призрака, даже если тот залезет к ним в…

Тут Аня вырубила конференцию и изгнала брата из своей комнаты. Гриша удалился, волоча за собой простыню, и гневно загремел чем-то в туалете.

Аня вернулась к беседе и обнаружила, что Ева её не пускает. Она несколько раз постучалась, потом написала Климу – мол, не могу войти, – и после этого конференция вообще завершилась.

А в их общей переписке появилось короткое сообщение от Евы: «Идём в кино и выведем всех на чистую воду!» И смайлик – единорожек с блёстками.

Что вообще это могло означать?

Аня нахмурилась, отправила ещё одно сообщение Климу. И да, конечно же, Караваев шёл с Евой в кино.

Аня как открыла рот, так и прошла с открытым на кухню. За окнами смеркалось. Клён дрожал в прозрачных ладонях ветра и отряхивал сухие листья. Листья летели прочь. Голубь перетаптывался по карнизу и призывно смотрел на Терёшу. Терёша расхаживал по подоконнику и демонстративно игнорировал голубя. Примерно как Ева – Аню. Сидевший за столом Гриша ковырялся в тостере сразу двумя отвёртками – синей и красной. Рядом лежали моток медной проволоки, слайм «Вечная пупырчатая радость», старая светодиодная лампочка, выгоревшая изнутри, и оранжевый комок пластилина.

– И что это? – спросила сестра мрачно.

– Ловушка. Для призраков, – буркнул Гриша. – Плазменная. Что, опять меня не пустишь в кино?

– Отчего же, Гришечка, – ласково улыбнулась Аня. – Я с тобой пойду.