Утром, едва наступило относительно приличное время, Ева первым делом потащила Аню в «Мегаполис» – проверить версию Эдуарда о диверсии соседнего кинотеатра.

– Думаешь, они так сразу и признаются: да, это мы в «Крипоте» проводку испортили и призрака им подпустили? – спросила Аня.

– Нет, конечно! – Ева осматривала фойе кинотеатра, скрестив руки на груди, словно Наполеон при Ватерлоо. – Но даже маленькая деталь часто может навести на след.

Аня покосилась на подругу. Переключиться на расследование, когда что-то пошло не по плану, – это в духе Евы. Клим, как и предполагала Аня, оказался крепким орешком. Но и Ева хороша – каким чудом она выторговала бесплатную неделю в кино?

– И как прошло свидание? – спросила Аня будто невзначай. – Он был поражён?

– Ещё как! – слишком бодро воскликнула Ева. – А, нам туда! – И резво зашагала к стойке, вылавливая кассира.

Аня шла рядом, сдерживая улыбку.

Ева купила зелёный чай, спросила какую-то ерунду насчёт мест в зале и мимоходом заметила:

– А через дорогу ваши конкуренты открылись, у них билеты дешевле.

– Да какой Эд нам конкурент! – фыркнул кассир, умудрённый годами юноша лет двадцати, выбеленный в мел до самых бровей. В обесцвеченной брови у него ярко сверкала пуговка пирсинга. – У них же нишевый кинотеатр, они всякий треш крутят! А у нас блокбастеры! Широкий формат! Три дэ!

– А вы знаете владельца? – удивилась Аня.

– Конечно, – кассир пожал плечами. – Эд у нас работал менеджером по прокату. Довольно давно. А директором был Игорь. Они вместе и ушли.

– Да вы что! – удивилась Ева. – Там у них всё такое криповое. Скелеты на цепях, чучела оборотней. А вчера, говорят, зрители призрака видели.

Юноша фыркнул.

– Эд в своём духе. Он и тут хотел всё перестроить. Когда была эта вампирская сага… ну, вы помните, «Потёмки»… он предложил поставить в фойе гроб, чтобы посетители могли прилечь и заселфиться. Представляете?

– Вообще-то да, – Ева живо припомнила обстановку в кабинете Эда. – Его из-за этого выгнали?

– Да нет, он сам ушёл! Сказал, что его никто не понимает, что никто из нас в кино не разбирается. Вообще Эд реальный фанат фильмов ужасов. Он и статьи писал об истории ужастиков, и лекции читал. Но у нас же массовый кинотеатр, сюда гроб нельзя, к нам дети ходят.

– И он создал свой кинотеатр?

– Да, говорят, ему квартира от бабушки досталась, так он её продал и всё вложил в это дело. – Кассир постучал пальцем по виску. – Я ж говорю, он на кино двинутый.

– А Игорь тоже двинутый? – подыграла Аня.

Юноша усмехнулся.

– Я б не сказал. Разве что на деньгах. И почему он уволился, я не знаю. Он же был директором кинотеатра, а теперь стал помощником Эда. И не дружили они особо, с Эдом вообще сложно дружить. Странно всё это.

Тут парня отвлекли, и он побежал продавать билеты, но всё, что необходимо, девочки выяснили и потому отчалили.

– Короче, Эд сам этого призрака придумал.

Аня поворочала трубочкой в стакане и попыталась втянуть остатки молочного коктейля. Коктейль сопротивлялся, растекался по донышку и утекал прочь, как философ Сковорода, которого мир ловил, да не поймал – как он велел написать на своей могиле. Это Аня узнала из книжной закладки «Двадцать великих цитат о смерти» – такие лежали на выходе из «Крипоты» в качестве бесплатной рекламы. Закладка была из плотного угольного картона с фосфорически-зелёными буквами, которые светились в темноте.

– Я тоже так думаю. Но вот как… – Ева поцокала ноготками, набирая номер, включила громкую связь и заворковала голубицей: – Климушка, а, Климушка, привет. А ты не узнал, как они призрака сделали?

На том конце что-то грохнуло, брякнуло, потом долетело крепкое непечатное словцо. Ева чуть порозовела.

– Привет! Ай! – Чёрт знает что там у Клима творилось. – Извини, за паяльник схватился голой рукой. Короче, нет пока. Есть такой эффект Поппера, он позволяет проецировать изображение на стекло, и отражение как бы висит в воздухе. Ты если зимой вечером в стекло смотрела, то наверняка своё слабое отражение видела. Вот это и есть эффект Поппера. А если встать под углом, за шторой перед стеклом, то тебя, например, не будет видно, а твоё отражение будет.

– Но там же не было никакого проектора! И призрак под потолком появился! – напомнила Ева.

– Да, – признал Клим. – Надо продолжать наблюдения.

– Я готова! – радостно заявила Ева.

Аня фыркнула – кто бы сомневался.

Повисло молчание. Ева в нетерпении стучала маникюром по столешнице. Не может же она всё делать сама!

– Ну тогда вечером сегодня… – неуверенно предложил Клим.

– Замётано! – Ева сбросила вызов.

Аня прикончила коктейль и скептически посмотрела на подругу. Но та так лучилась энтузиазмом, что Аня решила ей чуть подыграть. И оставила Григория дома.

Спектакль был уже на носу, а Аня только начала репетировать. Ей остро требовался сэр Симон де Кентервиль, чтобы отработать на нём все свои приёмы, поражающие публику. Гриша так вопил и гневно потрясал руками, что любо-дорого посмотреть – вылитое привидение.

– Это худший день в моей жизни! – Григорий упал на диван. Тирион с сочувствием взирал на него с вершины шкафа, слизняк Яша тянул к нему свои рожки, и только сестра оставалась безжалостной.

– Давай, дружок, вот тебе текст, бери простыню, и пойдём репетировать.

Так и пришлось Грише пропустить этот вечер в кинотеатре «Крипота».

А жаль.

На этот раз Ева решила не форсировать события – просто сменила духи. Может, ему не нравятся кардамон и пачули? А что насчёт ноток бергамота, сандала и жасмина с базовой нотой ладана и дымного кедра? Или аромат замши, яблока и корицы? Как трудно выбрать! Как тяжело жить под бременем красоты!

В итоге она остановилась на айве, гранате и розовом батате с оттенками арбуза. Взбила волосы. Обновила лак.

Клим пришёл в кинотеатр с мешком железяк. Большой палец обмотан здоровенным пластырем, прикрывающим ожог от паяльника. Футболка мятая, волосы немытые. Искоса на неё глянул, буркнул «привет» (среднее время зрительного контакта – две с половиной секунды) и прошёл в фойе. Как будто она – дорожный указатель! Оставляя за собой шлейф возмущённой айвы и разгневанного батата, Ева нагнала Клима, когда он уже разговаривал с Игорем.

– Пойдёмте покажу кинотеатр, у вас ещё пятнадцать минут до начала. – Менеджер был весел, дружелюбен и жизнерадостно оглядывал фойе. Понятно отчего – в кинотеатре публики прибавилось, видимо, весть о призраке привлекла любопытных.

Он провёл их по коридорам, продемонстрировал, как запускается аппарат для изготовления попкорна, расковал скелет в углу и любезно предложил примерить его цепи, дал поваляться в массажном кресле «Мечта Франкенштейна» и даже запустил их в святая святых – будку киномеханика.

Там Клим залип надолго, разглядывая здоровенный проектор и призывая дух кино заклятьями вроде «вертикальной коррекции», «прогрессивной развёртки» и «контрастности». Ева заскучала – никаких мотков плёнки, как в старых фильмах, там не было, лишь стул, немытые чашки из-под кофе, какие-то провода и унылые проекторы. Правда, вот это интересно…

Она взяла в руки абсолютно чёрную лампу. Никогда такой не видела. У Евы сработало девичье чутьё, и она повернулась к напарнику:

– Клим, смотри, какая лампа!

Клим тут же подскочил, ощупал прибор цепкими пальцами, забрал из слабых (ах!) пальцев, завертел, как редкий гриб. Стоял он рядом, совсем близко, и напряжённо разглядывал её. К сожалению, лампу, а не Еву – но и это уже было прогрессом!

– Никогда такого не видел, – озадаченно пробормотал мальчик.

– О, это… – Вид у Игоря стал озадаченный, словно он вспомнил о чём-то неприятном.

Дверь открылась, и в будку закатился пузатый дядька в чёрном худи. Увидев гостей, он встал как вкопанный, потом быстро подошёл и забрал у Клима загадочную лампу. Убрал её в шкаф.

– Это с тобой? – строго спросил он Игоря. – А Эд в курсе?

– Просто экскурсия, Миша. – Менеджер пожал узкими плечами. – Я следил, они ничего не сломали.

– Так, у меня сеанс через пять минут, – сухо сообщил киномеханик. – Важный сеанс, – прибавил он значительно.

Но Ева на это не обратила внимания. Она кипела от негодования (так и запишите, дорогие читатели, потому что Ева в тот вечер была жидкостью – волнуемой и трепещущей, возможно, молоком, но не исключено, что и ртутью). Клим этого тоже не заметил – потому что напряжённо думал о чём-то. Наверное, о своих приборчиках, стрелочках и циферках!

Весь сеанс Ева просидела, страдая. В этот раз показывали триллер о потусторонних похитителях детей «Никогда не смотри под кровать – 7». Монстры превращали детей в домашних животных, катались на бедняжках, использовали в качестве украшений и зубочисток, но Еву всё это не трогало. Она думала о том, что у Клима карие глаза и дурацкая косичка, которая ему вообще не идёт. А вот пальцы длинные – как он ловко эту лампу схватил…

Единственное, что реально пугало в фильме, так это озвучка. Вой, вопли совершенно невпопад сюжету фильма, какой-то мерзкий скрип и скрежет – это было жутковато и очень реалистично.

Наконец пошли титры, и народ потянулся к выходу, но Клим всё сидел и замерял показатели, всё вносил данные в растрёпанную тетрадь и выглядел в этот момент довольно мило – как любой увлечённый учёный. Ева поднялась, потянулась, и тут из-за спины на неё накатил чудовищный вой – тот самый, из фильма. Девочка рухнула в кресло, стекла пониже (мы же говорили, что в этот вечер она была жидкостью) и повернулась к Климу. Дозиметр подрагивал у него в руках – это Еву успокоило, вдвоём бояться не так страшно.

Раздался второй вопль – заунывный, протяжный, клокочущий.

– Это что? – шёпотом спросила она.

Клим одними губами произнёс: «Не знаю» и указал длинным пальцем за спину. Звук шёл оттуда, с последних рядов.

Ева повернулась, дрожа, как синичка на зимнем ветру. Там ворочалось что-то непонятное, в темноте задних рядов оно шевелилось и поднималось…

И в третий раз долетел до них тот же звук – о, как грустен и тосклив он был, этот крик одинокой души, какая безысходная скорбь звучала в нём! Казалось, сам воздух плачет, пропуская его сквозь себя. О, бедная заблудшая душа, что привело тебя в стены этого кинотеатра…

– Барсик, да ты достал орать! – грянуло внезапно.

Разом включили верхний свет, и по рядам пошла уборщица, собирая мусор в пакет. Ева моргнула, привыкая к освещению. У стены стояла хрупкая девушка в чёрной водолазке, а в руках у неё ходуном ходила кошачья переноска. В переноске колотился и дурным голосом орал здоровенный сиамский котяра.

– Весь сеанс простонал, зараза!

– А зачем же вы котику ужасы показываете? – очнулась Ева. – Может, он комедии любит?

– А что мне делать? – воскликнула девушка. – Я приехала, а дома никого, и ключей у меня нет. Вот я решила: дай, думаю, в кино схожу, время убью.

– Наповал просто, – заметил Клим. – Я думал, это наводки от динамиков, а это кот. Теперь придётся все показатели пересчитывать. Ввести коэффициент Барсика.

– А вы что тут забыли? – Девушка с любопытством их разглядывала. – Фильм кончился.

– Призрака ловим, – объяснила Ева. – Но, думаю, он сегодня уже не появится. Это ж последний сеанс.

Девушка сообщила, что в полночь ещё покажут новый фильм «Пожиратели слюней» – итальянский арт-хаус шестидесятых годов. Но детективы решили, что на сегодня с них крипоты хватит.

На этом второй день расследования закончился, и Ева потекла домой.