Одному ли мне кажется, что у нашего провожатого по первому в мире муниципальному музею водки раскраснелись щеки и блестят глаза? Облаченный в отполированные черные туфли, чистые джинсы, ослепительно белую рубашку и лоснящийся пиджак цвета асфальта, он с оживлением и безупречным красноречием объясняет нам устройство «первой механизированной машины для розлива самогона и водки», показывает выставку самогонных аппаратов, старинные кувшины, бутылки, этикетки, стопки, графины и отдельную полку с товарами для ностальгирующих по советскому прошлому. Сами по себе экспонаты безмолвствуют, но, когда наш неколебимый, как скала, не отклоняющийся от темы экскурсовод раскрывает нам хитрости производства, в ушах начинаются свист, бульканье и звяканье. В трех зальчиках, едва вмещающих два десятка человек единовременно, представлены «девяносто шесть русских производителей ликеро-водочных изделий», «более ста лет опыта работы», «тысяча сортов водки». Кроме того, в немалом количестве представлены и зарубежные экспонаты. Экскурсия заканчивается в «Русской избе», отдельном дегустационном уголке, где посетителям внушается, что основная цель деятельности музея – «привить грамотное отношение к питию и повысить культуру потребления национального русского напитка – водки». На выходе все желающие могут приобрести в небольшом, но предлагающем богатый ассортимент товаров магазинчике «горячительные» сувениры и копии старинной питейной посуды.
Расположенный в центре Углича Музей истории русской водки основан на идее, украденной у жителей соседнего городка Мышкина, как утверждают последние. Нельзя сказать, что обвинение взято с потолка, ведь имя, витающее над ламинатом во всех трех выставочных залах, принадлежит человеку, который действительно родился 9 января 1831 года в крохотной деревушке на тот момент Мышкинского уезда. Каюрово, как называлась деревня, вошла в состав Угличского уезда, когда Пётр Арсеньевич Смирнов уже стал всемирно известным человеком, одним из богатейших в России. Смягчающим обстоятельством в этой связи можно счесть тот факт, что дядя Петра в 1835 году открыл трактир и постоялый двор именно в Угличе. Здесь, уже с десятилетнего возраста, трудился будущий водочный король.
Родители его были крепостными, но имели возможность, отработав посевную и уборочную, выезжать за пределы поместья на отхожий промысел. В 1857 году отец скопил достаточно денег, чтобы выкупить себя и двух старших сыновей, Петра и Якова, из крепостной зависимости. С вольной грамотой на руках они через год смогли переехать в Москву и открыть винную лавку, о чем давно мечтали. Говорят, что однажды одна из покупательниц, которой симпатизировал молодой Пётр, подарила ему лотерейный билет, и выпавший на его долю выигрыш оказался столь велик, что позволил семье Смирновых открыть еще одну винную лавку. Считается, что это произошло в 1860 году, и в тот же год было зарегистрировано торговое заведение «П. А. Смирнов», а сам Пётр Арсеньевич занесен в третью купеческую гильдию.
С тех пор дела у предприятия шли лишь в одном направлении – в гору, но это заслуга не столько исключительного таланта продавца, сколько всё возраставшего интереса к самому товару. В России XIX века успеху торговли алкогольными напитками перспектива быстрого опьянения определенно способствовала куда более, чем вкусовые качества оных. Пётр Смирнов решил это исправить. С детства он хорошо разбирался в растениях, встречавшихся в родных краях. Теперь же он начал ездить по России, составляя перечень ягод и трав, которые могли бы использоваться в производстве не только водки, но и других крепких напитков и ликеров. В этих странствиях Смирнов наладил знакомство с местными крестьянами, которые занимались собственно сбором. Особого успеха он добился, например, с удивительно сладкими ягодами рябины, растущими только возле Суздаля во Владимирской губернии, в двухстах шестидесяти километрах к северо-востоку от Москвы, но можжевельник из северных краев и клюква с Валдайской возвышенности также способствовали улучшению как вкуса продукции, так и продаж. Среди крепких напитков вперед вышла так называемая народная водка № 21. Пол-литровая бутылка стоила полтину. № 40 стоила рубль: вдвое дороже, но не вдвое вкуснее. Дешевое теперь не обязательно означало плохое, во многом благодаря тому, что П. А. Смирнов первым в мире придумал фильтровать спирт через древесный уголь – этот метод обеспечивал конечному продукту совершенно иную чистоту. В то же время Смирнов проявлял поразительную смекалку и в других областях предпринимательства. Мало того, что он сам разрабатывал дизайн большинства этикеток и упаковок. Когда крестьяне пожаловались, что купленные в городе бутылки часто бились на ухабистых дорогах по пути домой, он немедля распорядился, чтобы спиртное отпускали также в удобных деревянных бочонках, не требовавших деликатного обращения.
В 1873 году торговый дом «П. А. Смирнова» впервые представил ассортимент своей продукции на всемирной выставке, проходившей в Вене, и был единогласно удостоен звания лучшего производителя и золотой медали.
Успех повторился в Филадельфии в 1876-м, в Париже в 1878-м, в Барселоне в 1888-м, в Париже в 1889-м и в Чикаго в 1893 году. На тот момент предприятие насчитывало полторы тысячи рабочих, трудившихся на пятнадцати заводах и складах, в четырех собственных типографиях, печатавших этикетки, на семи стекольных заводах, где изготовляли не только бутылки всевозможных размеров и форм, но также и стопки, фляжки и графины. Ежедневно двести конных повозок доставляли товар по всей Москве, а в провинции около семисот человек были заняты сбором ягод и трав. Последнюю золотую медаль торговый дом получил на Всемирной выставке в Стокгольме в августе 1897 года за «выдающееся качество очищенного спирта, водки, алкогольных настоек и ликеров». В экспозиции, оформленной в виде винного погреба, Пётр Смирнов представил почти весь богатейший ассортимент продукции своего торгового дома, плоды долгой трудовой жизни. Среди многочисленных посетителей, осмотревших экспозицию и отведавших напитки, были также король Швеции Оскар II, кронпринц Густав и принц Карл, после чего у высочайших гостей не осталось сомнений в том, что именно торговый дом «П. А. Смирнов» должен стать поставщиком шведско-норвежского королевского двора. Одиннадцатью годами ранее подобное доверие и почет оказал предприятию Российский императорский дом.
В том же 1897 году основатель компании Пётр Смирнов в последний раз поставил свою подпись на ее балансовом счете, составившем рекордные 19 713 955 рублей. Двадцать девятого ноября 1898 года он умер в Москве у себя дома, возле Чугунного моста. Еще и после этого торговый дом Смирнова был вновь удостоен золотой медали в 1906 году на Всемирной выставке в Милане, но ее благородный металл не мог уже скрыть, что Пётр, Николай и Владимир не унаследовали ни лидерских качеств, ни изобретательности отца. Именно этим троим из тринадцати детей от трех браков надлежало, в соответствии с последней волей главы семьи, совместно продолжать семейное дело, но с 1 января 1905 года Пётр числится единоличным владельцем предприятия. В 1910 году он неожиданно умирает, и дело (по крайней мере, на бумаге) переходит к вдове, которая вскоре выходит замуж за итальянского консула в Москве и уезжает за границу. В Москве остается ее и Петра Петровича сын Алексей, «блестящий, необычайно талантливый молодой человек», выпускник Сорбонны, владевший пятью языками, сочинявший музыку и рассказы для детей, но абсолютно лишенный предпринимательской жилки. Но и его в возрасте тридцати пяти лет унесла внезапная болезнь – грудная жабa. Судьба брата Петра, Николая, который какое-то время живет так расточительно, что попадает под опеку, – также тайна, покрытая мраком. Очевидно, он покинул этот мир в начале двадцатых годов, Владимир же пережил своих братьев и, после недолгого пребывания в Крыму и в Польше, обосновался на Западе. И в Ницце в 1933 году он познакомился с американским предпринимателем и продал ему торговую марку отца. Годом позже Владимир скончался и был похоронен в общей могиле на русском православном кладбище Ниццы. Американец же переиначил название компании на западный манер – «Smirnoff» – и стал клеить такие этикетки на бутылках своей водки, но оригинальный рецепт напитка он не использовал. История «Торгового дома П. А. Смирнов» заканчивается, как ненаписанная история русских Будденброков.
Покидая Музей истории русской водки, я купил бутылку «народной» – № 21, бутылку клюквенного ликера и шесть стопок. Магазин предлагает стопки двух размеров: двадцатипятиграммовые для дам и пятидесятиграммовые для мужчин. Русские всегда меряют водку в граммах. Я выбрал те, что для мужчин. В соседнем зале экскурсовод просвещал новую группу. «Но больше двух рюмок ни-ни» – последнее, что я услышал, ступая на тротуар.