В конце августа 1858 года французский писатель Александр Дюма оказывается на борту парохода, идущего по Волге в Астрахань. В июне того года баснословно богатый русский издатель и меценат граф Александр Кушелев-Безбородко, знакомый Дюма по Парижу, пригласил его к себе на родину, и Дюма, давно и глубоко очарованный государством Российским, жадно ухватился за этот шанс. Он пробыл в России девять месяцев. Из Парижа он едет на поезде до Штеттина, а оттуда, на пароходе, – через Балтийское море в Санкт-Петербург. Путешествует по северу, ненадолго заезжает в Финляндию, после чего отправляется по железной дороге на юг, в Москву. Следующим пунктом в программе стоит Волга. Задержавшись на три-четыре дня из-за русского гостеприимства на даче у своего состоятельного друга, он продолжает путешествие на лошадях и рано утром оказывается в Калязине – провинциальном городке на правом берегу реки. Ожидается, что пароход отойдет после полудня, и Дюма отправляется на постоялый двор, где путешественники также оставляют на постой лошадей. «Я не видел ничего грязнее того постоялого двора, где нам пришлось поставить на отдых наших лошадей, – пишет Дюма. – Мы попытались устроиться на некоем подобии антресолей, откуда нам пришлось выдворить с дюжину ворон, но через несколько минут ужасающий зуд в ногах вынудил нас отправиться на поиски другого пристанища». Невероятно плодовитый автор романов, безумно популярный в России, не знает русского языка, но это вовсе и не нужно для общения. Длинная реплика на родном языке Дюма в начале романа Льва Толстого «Война и мир», который выходит в 1863 году, – вовсе не украшательство. Представители российского высшего общества всё еще свободно ведут салонные беседы на французском и наслаждаются «Les trois Mousquetaires» или «Le Comte de Monte-Cristo» в оригинале.

Уже в сумерках Дюма подъезжает к Угличу, маленькому городку с неординарной историей в ста двадцати пяти километрах к северо-востоку от Дубны. Последнюю часть пути из Калязина французский гость погружен в весьма вольный перевод на французский стихотворения Лермонтова «Дума», написанного в 1838 году, за три года до гибели двадцатисемилетнего поэта на дуэли, причиной которой послужила его собственная всем известная саркастичность. Лермонтов с грустью называет своих современников поколением, влачащим жалкое существование на чужом празднике, неспособным даже загореться надеждой на будущее. Это стихотворение претендует на звание самого депрессивного в русской литературе, но на романтика Дюма несущая вдаль свои волны Волга, «зажатая меж крутых берегов, которые из-за размывающих их каждый год половодий лишены даже прелести зеленого покрова», нагоняет бóльшую хандру, чем горький приговор поэта своему поколению. Перед самым Угличем Волга делает крутой поворот, за ним на равнине на правом берегу лежит старинный город, когда-то бывший центром крошечного княжества. Писатель добирается до конца стихотворения, где Лермонтов пишет о том, что его современников «потомки оскорбят презрительным стихом», как вдруг слышит нетерпеливый возглас спутника: «Углич, Углич!» «Я поднял голову и увидел на горизонте целый лес колоколен», – пишет Дюма и поясняет далее, почему ему так важно сойти на берег именно здесь. Как и мы, он хочет увидеть княжеские палаты, ведь случившееся там утром 15 мая 1591 года вполне тянет на сюжет романа самого Дюма – в тот день девятилетний царевич Дмитрий, младший сын Ивана Грозного, был найден на земле у княжеских палат с перерезанным горлом! Русские называют последовавшие за этим события, то есть период между 1598 и 1613 годами, «Смутным временем», неспокойным, тревожным, имея в виду то состояние наподобие гражданской войны, в которое государство Российское погрузилось после смерти царя Ивана IV, ведь из-за неумелого управления и террора он оставил потомкам государство на грани краха и без царевича, способного унаследовать трон. Говорят, что Иван, которого в западной истории называют «Жестоким», уже в юности забавлялся, сбрасывая с башен и крыш живых кошек. Русскоязычное прозвище «Грозный» означает «угрожающий» или «пугающий», и это гораздо более точное определение, чем «жестокий», ведь не жестокость злодеяний, но страх стать их жертвой принуждает подданных позволять деспоту творить что угодно. Тем не менее первые тринадцать лет правления Ивана Грозного в период с 1547 по 1560 год нельзя назвать неудачными. Законодательство, местное управление, финансовая система были успешно реформированы, а армия модернизирована – были созданы постоянные полки с современным оружием. Однако для обычного русского человека позитивная сторона наследия Ивана Грозного прежде всего ассоциировалась с присоединением к Российскому государству Казанского и Астраханского ханств, обломков татаро-монгольской империи. Завоевания, произошедшие в 1552 и 1554 годах, открыли путь в Сибирь с ее несметными природными богатствами, и Россия разом превратилась из большого государства в сильную империю.

Тем сложнее объяснить, почему последние двадцать лет пребывания Ивана на троне – период с 1560 по 1581 год – стали сплошной оргией насилия с бесчисленными убийствами, казнями и грабежами, которые не просто чинились без разбора, но, казалось, управлялись иррациональной личной кровожадностью, нездоровой склонностью мучить и терзать самыми изощренными и жестокими способами. Оружием насилия служила так называемая опричнина – очень своеобразная организация: и некое государство в государстве, подчиненное напрямую самому царю, и то ли частная армия, то ли царская охрана, составленная из преданных и безжалостных подручных и убийц. Историки пытались найти рациональные политические мотивы варварских деяний Ивана, отбросивших Россию на десятилетия назад и угрожавших самому существованию государства, но в последние годы они всё больше склоняются к прекращению этих поисков и признанию того, что фатальную роль сыграла психическая болезнь царя. В конце концов он убил и собственного сына, престолонаследника, царевича Ивана Ивановича. Причина случившегося осенью 1581 года неясна, но повод был совершенно банальный – столкнувшись со своей беременной невесткой Еленой, одетой в один слой одежды, а не в три, как того требовали этикет и приличия, царь пришел в такую ярость, что ударил ее. Дело при этом происходило в семейных покоях царевича, и тот бросился защитить жену, что вызывало бешеную ярость отца, который схватил свой посох и ударил сына по голове. На следующую ночь невестка царя разрешилась от бремени мертвым ребенком, а спустя несколько дней испустил дух царевич.

Возможно, яснее всего истерзанную психику Ивана Грозного представлял себе Илья Репин, по своей художественной манере и значимости наиболее близкий к норвежскому художнику Кристиану Крогу. Три года, с 1870-го по 1873-й, он работал над большим полотном «Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 года», которое сегодня находится в Третьяковской галерее. На картине показан момент, когда Грозный осознает, что натворил. Отец, а вовсе не царь, сидит на застеленном ковром полу, прижимая к себе безжизненное тело сына с окровавленной головой. Левая рука царя покрыта запекшейся кровью. Комната, в которой происходит сцена, окутана полумраком. Скудный свет из едва различимого окна под потолком падает прямо на фигуры отца и сына. Образ Грозного на картине лишен примет царского величия. Здесь он всего лишь беспомощный старик c редкими клоками волос на лысой макушке. Взгляд зрителя неумолимо притягивают глаза царя – вытаращенные, с черными дырами зрачков, в которых сияют безумие и невыразимый ужас. Глаза человека, понявшего наконец, что настоящая жертва долгих лет террора – не другие, а он сам. Двадцать пятого мая 2018 года, в 20:55, прямо перед закрытием, тридцатисемилетний Игорь Подпорин проскользнул мимо охранников Третьяковки и нанес телу – по счастью, не лицу – царевича значительные повреждения острым металлическим предметом. Расходы на реставрацию шедевра стоимостью 1 044 303 000 рублей были оценены в 20 000 000 рублей. Адвокат преступника сообщил, что тот незадолго до содеянного употребил всего-навсего рюмочку водки, но перед картиной у него случился нервный припадок. Тридцатого апреля 2019 года Подпорин был осужден на два с половиной года тюрьмы.

После бессмысленного убийства у Грозного оставался еще один сын, Фёдор, которому на момент гибели брата было двадцать четыре года. Царь за годы своей жизни женился шесть или семь раз, но поскольку православная церковь разрешала не более четырех браков, последние два-три оказались вне закона. Царевичи Иван и Фёдор были сыновьями от первого брака. В последнем, заключенном осенью 1580 года, супруга успела родить царю мальчика, которого нарекли Дмитрием. Полтора года спустя, 18 марта 1584 года, первый русский царь, Иван IV скончался в возрасте всего пятидесяти четырех лет, но уже дряхлым, трясущимся стариком. Фёдор на правах старшего сына унаследовал трон. Одновременно с этим его сводный брат Дмитрий вместе с матерью и ее братьями был отослан – или, скорее, сослан – в его собственное маленькое Угличское княжество в двухстах километрах от Москвы, другими словами – подальше от центра власти. Однако в Кремле вскоре выяснилось, что новоиспеченный царь, набожный и малахольный, ни физически, ни психически не в состоянии исполнять функции монарха. Поэтому в последующие годы управление страной взял на себя боярин Борис Годунов, толковый, но властолюбивый и своенравный брат жены Фёдора, Ирины.

И вот в Угличе происходит убийство, или, во всяком случае, событие, которое большинство сочло убийством. Так называемое «Угличское дело», видимо, можно назвать старейшим из задокументированных уголовных дел в России, и оно до сих пор, спустя более четырехсот лет, остается нераскрытым. Так и не нашлось ни одного очевидца, который бы рассказал, что произошло перед княжескими палатами утром 15 мая 1591 года. Якобы послышался крик, мать царевича, Мария Нагая, выбежала на улицу и увидела сына неподвижно лежащим на земле. Она тут же бросилась бить в набат, сбежался народ, и начался бунт. Руководствуясь самым простым и расхожим правилом в расследовании преступлений – «у кого мотив, тот и преступник» – Бориса Годунова, который де-факто царствовал, не имея при этом наследных прав на престол, тут же обвинили в организации убийства. Он-де загодя прислал в Углич одного дьяка (то бишь писца) присматривать за вдовой Грозного и ее семьей: не вынашивают ли они планы по захвату власти? Этого дьяка вместе с сыном и племянником растерзала разъяренная толпа. Будучи на безопасном расстоянии от места преступления, Годунов не замедлил назначить следственную комиссию. После ста пятидесяти допросов был сделан вывод: маленький Дмитрий играл с ножом, у него случился эпилептический припадок, он упал и сам случайно перерезал себе горло.

В эту историю мало кто поверил. Но был ли, собственно, у Годунова мотив? Откуда ему было знать, что Фёдор, пусть и малахольный, но вовсе не импотент, не сможет зачать сына, который в таком случае автоматически стал бы наследником престола? Через три года после убийства Дмитрия Ирина действительно родила первенца, только не сына, а дочь. Правда, девочка скончалась всего двух лет от роду, но вины Фёдора в том не было. С другой стороны, имел ли Дмитрий, рожденный в браке, не благословленном церковью, законные права на трон? Но кто тогда, если не Годунов, мог стоять за этим убийством? Один из дядьев мальчика? Есть теория, что царевич, несмотря на свой юный возраст, уже демонстрировал черты характера, очень похожие на отцовские, а потому убийство следует считать актом защиты отечества, призванным уберечь Россию от нового тирана. Или всё же имел место несчастный случай? Кое-кто намекал на самоубийство. Как бы то ни было, Марию Нагую и ее братьев обвинили в подстрекательстве к беспорядкам, ее саму отправили в монастырь (традиционный в то время способ избавиться от неудобных женщин), а братьев посадили в каменный мешок, выйти откуда живыми шансов было мало. Кроме того, Годунов повелел казнить 200 так называемых подстрекателей, а еще шестьдесят угличских семей отправились в ссылку. Даже набатному колоколу, который созвал негодующих людей на площадь сразу после убийства, или всё же несчастного случая, пришлось понести наказание. Колокол сбросили с колокольни, отрубили ему язык и уши и сослали в Тобольск, только недавно основанный казаками-первопроходцами в Западной Сибири. Там колокол провисел триста лет, пока Александр III не объявил ему амнистию, позволив вернуть домой в Углич. Сейчас колокол хранится в церкви Димитрия на Крови, возведенной в 1692 году на предполагаемом месте гибели царевича. Церковь небольшая, но сказочно красивая, со стенами из красного кирпича, белыми наличниками и небесно-голубыми куполами. Как и следовало ожидать, скептики тут же поставили под сомнение подлинность колокола, поэтому в 1983 году авторитетной лабораторией был проведен металлографический и химический анализ его бронзового сплава. Результаты полностью подтвердили традиционную версию: колокол был отлит высококвалифицированным литейщиком, работавшим в Угличе в конце XV века.

И вот в 1598 году царь Фёдор скончался, а его шурин Борис Годунов – при активном содействии своей сестры Ирины – был избран новым царем, теперь уже не только де-факто, но и де-юре. Едва успев занять трон, Годунов взялся восстанавливать контакты с Западом, налаженные когда-то Иваном III, а затем оборванные Иваном IV. В Москву стали приглашать предпринимателей и ученых, купцов, учителей и врачей, обеспечивая их хорошими должностями и наделяя землями. Годунов также задумал основать университет, первый в России, но встретил отпор со стороны духовенства, которое приняло эту идею за опасную западную ересь, и отступился.

Тем не менее положение Годунова, избранного на царство, а не родившегося наследником трона, было шатким, из-за чего он сам стал проявлять по отношению к потенциальным претендентам на власть подозрительность, которая, судя по всему, не очень отличалась от паранойи, терзавшей Ивана Грозного. Точно так же, как Иван, Борис не знал иного способа защититься от соперников, кроме как притеснять их всеми возможными способами, вследствие чего пострадало сословие бояр, из которого вышел и он сам. История повторялась. А в апреле 1605 года царь внезапно скончался. Русская политика не была бы русской политикой, если бы немедленно не поползли слухи о том, что Бориса Годунова отравили политические оппоненты. Верить в то, что эти слухи правдивы, оснований нет – известно, что здоровье у царя было слабое. Однако в 1945 году одному любопытному антропологу разрешили вскрыть царскую могилу в Архангельском соборе Кремля. Тогда и выяснилось, что кости в ней перемешаны, а череп утрачен. Кому принадлежат земные останки и от чего именно умер тот человек, установить уже невозможно.

После смерти Бориса Годунова волнения, которыми было отмечено его правление, переросли в настоящую гражданскую войну. Кроме того, никуда не ушли сомнения, возникшие сразу после трагического происшествия в Угличе четырнадцатью годами ранее. Действительно ли юный царевич погиб или же он, возможно, скрылся от преследователей и прятался в ожидании подходящего момента, чтобы захватить власть? После смерти Годунова объявился даже не один, а целых три Лжедмитрия, каждый из которых утверждал, что он и есть царский сын, и предъявлял претензии на трон. Один из них даже въехал в Кремль – а через год разъяренная толпа в прямом смысле слова выволокла его оттуда и разорвала на куски. Личность этого лжецаря по-прежнему не установлена, а некоторые историки не исключают, что им мог быть настоящий царевич Дмитрий. Чтобы раз и навсегда положить конец опасным сомнениям, в Углич с поручением вскрыть могилу Дмитрия отправили церковную делегацию. Это случилось весной 1606 года. Когда тело достали из гроба, по собору, согласно свидетельствам, распространилось необычайное благовоние, а стоявшие поблизости увидели безжизненное тело здорового юноши таким, каким его приготовили к вечному упокоению. Впоследствии царевича канонизировали, а тело перенесли в Архангельский собор Московского Кремля, где покоились и его предки – от Ивана I до Ивана IV. Расчет был на то, что в сложившихся обстоятельствах так он принесет меньше вреда.

В последующие столетия святого Димитрия изображали на бесчисленном количестве икон, его не обошла стороной и светская живопись, для Российского государства окончание земной жизни этого человека воистину оказалось переломным моментом. Других сыновей у Ивана IV не было, поэтому после смерти Фёдора I Ивановича в 1598 году династия, которая продолжалась от варяга Рюрика примерно с 900 года, оборвалась. Борис Годунов правил Российским государством семь лет. Затем за восемь лет сменилось три царя, всех их либо убили, либо сместили, после чего на царство был избран Михаил Фёдорович Романов, сын патриарха. Так в истории о правителях Российского государства открылась не просто очередная глава, а целый том – династия Романовых.

Да, у путешественников есть повод поступить так же, как Александр Дюма: сойти на берег в Угличе и, как он пишет, «увидеть дворец юного царевича, сохранившийся в том виде, каким он был в пору его гибели». Княжеский дворец – кирпичный, с остроконечными башенками, как у замков из сказок братьев Гримм, – отреставрировали в 1892 году, он сохранился на своем месте, между кроваво-красной церковью Димитрия на Крови на крутом берегу Волги, бледно-желтым Спасо-Преображенским собором и Богоявленским собором, стоящим чуть ближе ко входу в Кремль.

Название Углич образовано от существительного «угол», что, очевидно, отсылает к изгибу русла реки в этом месте. Согласно краеведческим сведениям, город основан в 930-х годах, но в письменных источниках упоминается лишь с середины XII века. Сто лет спустя он становится центром самостоятельного княжества, а пару веков спустя уже граничит с Москвой, что ему дорого обходится. Углич будут по очереди сжигать и разорять те, кто решит бороться за обладание набирающей силу российской столицей, – татары, соседнее Тверское княжество, поляки и литовцы. В 1533 году Иван IV пожалует княжество, давно принадлежавшее Москве, своему младшему брату Юрию. Тот никогда не претендовал на власть, но его крошечный кусочек империи процветал, по крайней мере, на протяжении тех тридцати лет, что он там княжил. Последним в этой череде оказался бедняга Дмитрий. За год до того, как его останки перевезли в Москву, а его самого канонизировали, Углич утратил статус самостоятельного княжества.

К 1858 году, когда Александр Дюма путешествует по Волге, драма «Борис Годунов», созданная Пушкиным в 1825 году, одно из лучших творений поэта, написанное белым стихом, – всё еще не пробилось к публике сквозь российскую цензуру. Театральная публика Санкт-Петербурга получит возможность увидеть постановку лишь в сентябре 1870 года – спустя более трех десятилетий после гибели автора от ран, полученных на дуэли столь же нелепой, как и у его младшего собрата Лермонтова. А в октябре того же года в Дирекцию императорских театров поступит от Модеста Мусоргского, чудаковатого композитора тридцати одного года от роду, экспериментальная опера, также названная «Борис Годунов». В марте 1881 года, всего за несколько дней до кончины композитора, Репин напишет портрет Мусоргского, совершенно не маскируя причину смерти – тяжелейший алкоголизм. Музыкальная драма Мусоргского берет за основу частично литературную Пушкинскую интерпретацию взлета и падения боярина, а затем царя Бориса Годунова, а частично более научную, историка Карамзина, – но достойные уважения первоисточники не помогут: опере откажут в постановке без объяснения причин. Позднее член Дирекции Направник, сам композитор и главный дирижер Мариинского театра, объяснит, что особое недовольство чиновников вызвало отсутствие «женского образа» в либретто.

Пока в российской столице полыхают эти культурные баталии, обратим свой взор к Александру Дюма. Он, разумеется, давным-давно завершил свое путешествие и, сразу после возвращения во Францию, собрал свои путевые заметки в объемный подробный труд. «Путевые впечатления. В России» вышли в Париже в 1860 году, и издательства в Тбилиси и Нью-Йорке незамедлительно перевели их на русский и английский. Захватывающая, как и все произведения писателя, книга в то же время не дает поводов придраться к сведениям о положении дел в России. Прославленный, невероятно плодовитый автор на протяжении нескольких десятилетий держал целый штат литературных рабов и сотрудников для исследовательской работы, именно они помогали ему переносить на бумагу и подавать ненасытной публике все помыслы его широкой романтической души. В сентябре 1870 года, в то самое время, когда «Борис Годунов» с успехом идет на сцене в Санкт-Петербурге, у шестидесятивосьмилетнего Александра Дюма случается удар, после чего его, полупарализованного, перевозят на виллу к сыну в Дьепп, на Нормандское побережье. Там он и умирает 5 декабря 1870 года, так и не написав роман о царевиче Дмитрии, ставшем святым Димитрием Угличским, а не царем.