В какой-то момент я подумывала о том, чтобы закончить эту книгу описанием моего отъезда в Японию. Тогда у меня было впечатление, что чему-то безвозвратно пришел конец. И боялась убедиться в этом, прибыв на место.

Думаю, что в конечном счете правильно сделала, что поехала туда и продолжила писать свою хронику. Не для того, чтобы отрицать реальность конца. Что-то закончилось, или, скорее, сломалось, это точно. Но если бы я не пережила всего того, что пережила в Токио, эта книга, оставаясь искренним отчетом, окрасилась бы в более мрачные тона. Она вобрала бы в себя меньше голосов, меньше нюансов.

У книги всегда есть конец. А у реальности нет. Книга, в которой речь идет о катастрофе или о революции, неизбежно остановится посередине, даже если ее содержание выходит за рамки событий. Потому что катастрофа, революция, война никогда не заканчиваются в тот момент, когда им приходит конец. Они еще долго продолжаются. Эта хроника не может закончиться; она может только прерваться. Этой книге всегда будет недоставать продолжения, тогда как реальность продолжается. Какова бы она ни была: трагичная или счастливая. В конечном счете мне не удалось завершить эту книгу счастливым концом. Потому как конца не существует.