Третий вечер в рамках «Весны поэтов»: Кристиан Прижан, Ванда Бенеш и «Словесное искусство», TOLTA.

Вот уже четыре дня стоит удивительная погода.

У меня выпало немного свободного времени во второй половине дня, и я отправляюсь прогуляться по кварталу Кагурадзака. Последние дни – странное дело – я чувствую себя в большей безопасности, как ребенок под защитой своих родителей. Сказывается присутствие моих друзей-поэтов, и моего французского издателя, и вообще писательской братии. Это как если бы я перевезла в Японию часть своего французского окружения – в его лоне я обретаю детское чувство безопасности.

Сказывается и то, что я с утра до вечера слушаю только поэзию; получение информации поставлено на паузу, я больше не смотрю ни телевизор, ни сайты, освещающие проблемы ядерной станции.

Да и вот уже какое-то время я бывала в Кагурадзаке только набегами, а так, чтобы с удовольствием, не спеша побродить там, – такого не случалось со смерти дедушки, который жил в этом районе.

Всё мое детство, юность прошли там. Хотя после мы переехали с родителями в другое место, я продолжала часто наведываться туда, проводила одна у дедушки и бабушки все каникулы. А поскольку мой дедушка был издателем, этот квартал навсегда неотрывно связан для меня с чтением. Мы частенько бывали с дедушкой в большом книжном магазине, где я могла покупать себе любые книги; у меня до сих пор стоит в ушах шум ротационных машин, и мне всё еще чудится запах типографий, расположенных поблизости.

Я иду по кварталу издателей, который спускается вниз и переходит в квартал переплетчиков, а тот – в квартал печатников. Несмотря на то, что этот квартал расположен в самом центре Токио, он удивительным образом сохранил атмосферу прежних лет, которую я знала. Именно это и внушает мне веру в то, что ничего фатального не может произойти, что мне хорошо и моя жизнь хороша.

Наложение двух временных пластов: Франции, где я работаю, и моего прошлого, связанного с чтением; оба эти пласта служат мне защитой.

Я целиком отдаюсь созерцанию квартала Кагурадзака, что означает «холм Кагура»: весь он – духовные танец и музыка, весь он – крутые горки; я говорю себе: если этот квартал, который сохраняет мое прошлое и является его свидетелем, обрушится, это будет равнозначно моей маленькой смерти. Всякий раз, когда теряешь свидетелей своей жизни – места ли это, люди, – с ними уходит часть твоей жизни.

Убаюкиваемая нежным чувством, я не могу наглядеться на Кагурадзаку, накладывая на него против воли другую картинку – картинку разрушения и опустошения, что неминуемо ждет этот квартал после землетрясения, которое в свою очередь придется пережить жителям столицы.

Поль говорит, что гулял всю вторую половину дня по Акихабаре, кварталу электроники. Помню, что название квартала происходит от названия народного божества, усмиряющего огонь, – Акиба-гонгэна.